— Видать, — усмехнулся Синчук. — крепко шеф к водочке приложился, если у него с утра так голова трещит.
— Да там не только похмелье. — отмахнулся Князев. — Перед о мной он с Борисовым общался. Из оперативного отдела. Так, как мне показалось, это лейтенант его возбудил.
Князев тихонько рассмеялся собственной шутке. Синчук снова подумал о том, кто и как мог использовать капитана. Вариантов имелось несколько. Либо, информация ушла ещё из «нижних рядов». То есть, «крот» работает в одном из отделов, связанных с «прослушкой». Либо «наверху», куда Князев отдавал материалы. Хотя, как это не противно, нельзя и с него снимать подозрения.
— Слушай, Стас, — капитан поднял подслеповатые глаза на заместителя начальника управления. — Когда ты, наконец, сядешь на место Новокшёнова? Сам же понимаешь, он настолько туп, что дальше своей дачи ничего не видит.
— Вот только про дачу не надо. — Станислав Григорьевич поморщился, как от зубной боли. — Слава Богу, хоть в последние дни он о ней не вспоминает. Лучше скажи, что-нибудь любопытное было?
— Пока нет. Тишина. Все ждут сегодняшних новостей.
— Южнодонецк?
— И его тоже.
— Так. — протянул Синчук. — Кажется, я что-то пропустил.
— А что ты можешь пропустить? У тебя сейчас одна забота — Майдан. Это мы тут, как савраски, носимся. Переговоры сегодня. В час дня.
— Не понял. — Синчук отбросил окурок. — Они же назначены на понедельник?
— Проспал ты все последние события. Сделали перенос. По просьбе «папы». Наши только что встретили в Борисполе делегацию от ОБСЕ. Так что, судя по всему, «Майдан» скоро закончится.
— Дай Бог нашему теляти, волка споймати. Ладно, бывай. Я к себе. Если что — звони.
И Синчук направился к лестнице.
— А ты чего заходил то? — крикнул ему вдогонку Князев.
— Соскучился.
В кабинете подполковник заварил мелкомолотого крепкого кофе, сделал бутерброд из белого хлеба с сыром, перекусил, и только после упал в кресло, закрыл глаза. Этой ночью он спал не просто плохо, отвратительно. Даже выпитая бутылка водки не помогла. Снился «Камаз» с прицепом, и вбитая в него немецкая легковушка. Несколько раз Станислав Григорьевич просыпался, шёл на кухню, пить холодную воду из-под крана. Потом снова падал в кровать, и снова «Камаз» в ночи пытался сделать бестолковый разворот.
Теперь глаза слипались сами собой. Хотелось упасть на диван, и забыться. Звонок телефона внутренней связи прервал его слабые поползновения.
— Синчук. — подполковник с трудом узнал голос начальства. — Почему на месте? Кто дежурит на Майдане?
— Майор Смешко. По графику.
— По какому, на хрен, графику? Совсем нюх потеряли! — голос Новокшёнова сорвался. Полковник закашлялся, и несколько секунд не мог произнести ни слова.
— Вы же сами его утвердили, Артём Федорович. — вставил реплику Синчук.
— Когда? Впрочем, какая разница. Ты вот что. Возьми под свой контроль старшего лейтенанта Борисова. Пусть поработает на Майдане. А то засиделся он тут, в тепле. И построже с ним. Понял меня, Синчук?
— Так точно.
— В таком случае, прямо сейчас его туда и отправь.
Связь отключилась. Подполковник устало провёл руками по лицу: и ничего то в нашем «совке» не поменялось. Вот и Борисов попал в немилость. Дурашка. Всё стелился перед начальством. А теперь извольте сутки постоять на морозе. Впрочем, лейтенанту это только пойдёт на пользу.
Щетинин положил трубку на стол. Не смог дотянуться до аппарата.
Сердце схватило неожиданно. Как-то сразу. Сжав маленький внутренний комочек мышц в стальные тиски. Сил хватило на то, чтобы опустить руку под стол и нажать на кнопку вызова. Секретарь, несколько минут назад соединивший генерала с руководителем внешней разведки, вошёл в кабинет, и, увидев, как обессилившее тело генерала медленно начало заваливаться на бок, пулей вылетел в коридор, и со всех ног помчался за врачом.
На этот раз Проклов был немногословен. В коротком пояснении по поводу своего звонка он сообщил, что в край недоволен действиями генерала Щетинина. Из всего вышесказанного Васильевичем, Вилен Иванович сделал один вывод: судя по всему, Проклов получил хороший нагоняй. А потому, вынужден найти козла отпущения. Теперь все неудачи, связанные с Украиной, естественно, свалят на него. А на кого же ещё? Конечно, можно было сделать попытку оправдаться, а смысл? Кто поверит его доводам, что у Кучерука может меняться мнение на прямо противоположное в течении нескольких часов? Кто мог знать, что ночью Даниил Леонидович будет вызванивать комиссара Евросоюза и просить того приехать срочно, в воскресенье, сместив встречу во времени ровно на сутки? Кстати, можно было напомнить о том, что не следовало «первому» посещать Украину перед выборами, как он тогда советовал. Впрочем, всё это так, слова. Президент потому и прав, что он президент.
Вилен Иванович прижал руку к сердцу. Лишь бы только протянуть ещё, хоть немного. И следует вызвать Медведева. Его нужно ввести в курс дела. Немедленно! Пока Луговой не напел «первому» ещё что-нибудь. Пока сердце ещё стучит, а голова соображает. Хоть что-то.
Щетинин прикрыл глаза. Вся левая сторона онемела. А если и правая тоже онемеет? Следует поторопиться. Генерал с трудом достал мобильный телефон, медленно набрал номер:
— Герман? Приезжай. Срочно. И ещё. Просмотри прессу. Всё, что связано с десятыми числами ноября. Будь осторожен. Тебя могут… — Голос Вилена Ивановича сорвался на хрип. Обессилившая рука разведчика упала на ковровую дорожку, выронив трубку телефона.
Машины с представителями Европарламента въехали на территорию Мариинского дворца. Синчук проследил за своими людьми. Всё находились на местах, прикрывая подходы к воротам правительственного учреждения. Как только делегация вошла в здание дворца, Станислав Григорьевич подошёл к лейтенанту Борисову, из оперативного отдела.
— Как дела?
— Нормально, пан подполковник.
— Нормально будешь говорить тёще, по телефону. Куришь? — лейтенант отрицательно покачал головой. — Молодец. Здоровье — превыше всего. А чем ты Новокшёнова достал? — как бы вскользь поинтересовался подполковник у Борисова, при этом наблюдая за тем, как закрылись двери дворца за группой сопровождения Еврокомиссии. Так, их миссия на ближайшее время закончена. Теперь большая часть работы ложилась на службу безопасности президента, которая находилась внутри помещения.
— С чего вы это взяли, Станислав Григорьевич?
— Что взял?
— Ну, что Новокшёнов на меня рассердился.
— Так, домыслы. Впрочем, не хочешь говорить, молчи.
Синчук порылся в карманах, но сигареты от этого там не появились. Борисов несколько минут потоптался на месте, рядом с начальством. Потом, всё-таки, немного открылся:
— Утром к нам принесли информацию о ДТП.
— А нас что, в МВД перевели? — пошутил Станислав Григорьевич, хотя почувствовал, как внутри всё сжалось.
— Нет, конечно. Но там действительно, наша работа. Вчера, на Окружной, в районе Южной Борщаговки, с моста свалилась «ауди». Водитель погиб. По документам, гражданин России. Машину взял напрокат. Разбил вдребезги. А в кармане у него нашли баллончик с быстродействующим отравляющим веществом. Газ. Маркировку точно не помню. Но как мне сказали, достаточно одного пшика, чтобы в течении доли секунды убить всё живое в помещении пять на пять квадратных метров. Немецкая разработка. А упаковка российская. Для травли тараканов. Новокшёнов как увидел фотографии, так прямо из себя вышел.
— Какие фотографии?
— Трупа. Баллончика. Паспорта. Разбитой машины. В общем, как обычно.
— И что? — Синчук спрашивал как бы, между прочим, смотря по сторонам, создавая у лейтенанта впечатление, будто подполковник ведёт беседу от безделья. От нечего делать. В конце концов, он, после выполнения задачи, и так познакомится с данными материалами.
— Начал расспрашивать, что да как? Мол, почему именно нам перекинули дело. А я ему объясняю. Говорю, две детали насторожили ментов. Первая: баллончик с газом. А вторая, то, что кто-то поработал над тормозами «ауди». Почему водитель и разбился. Вот тут Новокшёнов и сорвался.
— Сильно?
— Да не очень. Правда, меня назвал тупой скотиной.
— Бывает. — усмехнулся Синчук.
— Так то оно так, только мы уже вторые сутки на ногах. То какого-то мужика ищем, по приказу генерала, и не находим. То гоняли за продавцом хот — догов…
— Свидетели есть? — задал вопрос Синчук, как бы пропустив мимо ушей спич лейтенанта.
— Какие свидетели? — поначалу не понял Борисов. — А, по делу? Нет. На стройке, в забор которой врезалась машина, был выходной. Сторож ходил в магазин. Когда вернулся, нашёл разбитую машину и труп. А из водителей никто не остановился. С трассы, если ехать не по кромке дороги, практически ничего не видно.
— Так говоришь, покойный был русским?
— Ну, да. — согласился Борисов. — Мы утром проверили. Прибыл в Киев 20-го, поездом. Из Москвы. Цель визита, где жил, не известно.
— Понятно. — протянул подполковник, — А Новокшёнову то что не понравилось?
Лейтенант пожал плечами. У него, как и у Синчука, тоже раскалывалась голова. Правда, по другой причине. Он, вместе с помощником, полночи безрезультатно рыскал по Киеву, в поисках какого какого-то мужика. Но сопоставить смерть автомобилиста с искомым объектом, лейтенант не догадался.
А вот у Синчука подозрение зародилось.
Он, вместе с лейтенантом, проверил людей, и, оставив Борисова за старшого, удалился, сказав, что пойдёт перекусить. Областное управление СБУ находилось в двадцати минутах ходьбы от Мариинского парка. Но Синчук не стал ждать, когда Князев подойдёт к нему. Он вскочил в машину, вывернул в районе Дома офицеров, и, оставив за собой китайское посольство, притормозил возле метро «Арсенальная», где и перехватил капитана.