— Вы хотите услышать от меня громкие слова о клятве Родине, в широком понимании этого слова?
— Ничего я от тебя услышать не хочу. А вот определить позицию следует. Сколько человек у тебя в Киеве?
— Наших?
— Нет. Лично твоих, на кого ты можешь положиться.
— Один.
— Не густо.
— Зато десятерых стоит.
— А вот хвалить его не нужно. Похвала — вещь пагубная, особенно в нашем деле.
Медведев спрятал глаза, чтобы дед не увидел в них доброй усмешки. Догадался старик, о ком шла речь или нет? Скорее всего догадался.
— Ещё кто-нибудь имеется? Из местных?
— Да. Человек из СБУ. Думаю, поддержит.
— Кто? Я его знаю? — голос генерала звучал молодо, без всякого старческого пришепётывания.
— Если помните, Синчука…
— Станислава? — полковник в удивлении вскинул брови. Вот тебе и на: Синчук в подчинении «деда» служил всего полгода, да и то почти двадцать лет назад. Отставник же продолжал убирать со стола, и как ни в чём не бывало продолжать монолог. — Ты, полковник, не смотри, что я хожу на трёх ногах. — рука хозяина указала на трость, стоявшую в углу. — С памятью у меня всё в порядке. Стас хороший исполнитель. Звёзд с неба не хватал, но бульдожью хватку имел. Если он твой человек, считай, полдела в кармане. А кто имеется в виде подсобного материала?
— В лагере Козаченко мы смогли завербовать Петренко. Бывшего…
— Можешь не продолжать. На комсомольца полагаться не станем. Кто единожды продал Родину, тот её продаст и во второй, и в третий раз, и в десятый. Среди яценковских кто-нибудь есть?
Полковник отрицательно мотнул головой.
— Это плохо. Ну, да ладно. По крайней мере, теперь понятно, от чего будем плясать. Вопросов у нас три.
— Кто? Где? Когда? — закончил мысль отставного генерала полковник.
— Совершенно верно. И решать их нужно не здесь, в Москве. А в Киеве. Так что, Герман, приготовь-ка ты мне квартирку, на завтра, в которой я буду не только ждать твоего приезда, но и работать.
— Но, Евдоким Семёнович….
— И без пререканий! Тебе нужна помощь? Вот и получай. Сколько времени? — Евдоким Семёнович посмотрел на будильник, стоявший на старом комоде. — 17.40. Отлично. Ближайший поезд в 20.20. - выложил по памяти информацию старик. — Жду тебя завтра, вечером. Для Щетинина причину поездки обоснуй более-менее правдоподобно. Хотя, он и так ни во что не поверит. Воробей ещё тот, стреляный.
«Алиса для Грача.
По имеющимся у нас данным в ближайшее время может быть произведена ликвидация «Козачка» или кого-то из его окружения. В ваше задание вносится корректива: установить ликвидатора. Его постоянное место пребывания — Майдан. Фотографию получите по прежнему каналу связи, файл «Семейный фотоальбом», третий снимок. Своих действий, в случае обнаружения ликвидатора, не проявлять. Только наблюдение. Постоянно находиться на связи.
Алиса».
В доме зятя президента, по совместительству, главы Администрации тестя, а также руководителя штаба избирательной компании Яценко, Леонида Сергеевича Пупко, Андрей Николаевич ранее бывать не приходилось. А потому он с некоторым любопытством смотрел на дизайн помещения, интерьер, обстановку, и пришёл к неожиданному выводу: а в доме то пресловутого олигарха не так уж и шикарно. Точнее не так. Не броско, не вычурно. У кума и то более помпезно. Денег, что ли, жалко? Или сила привычки, жить в спартанских условиях?
— Приехал? — Даниил Леонидович вошёл в кабинет мягкой, кошачьей походкой, так, что гость его и не услышал. — Присаживайся. Рассказывай, с чем пожаловал.
— Да вот, хочу обсудить обстановку в стране.
— А что её обсуждать? — Кучерук достал бутылку минеральной воды, два стакана. «Ему докладывают о моём состоянии здоровья. — догадался Андрей Николаевич. — Есть, есть крысы в моём штабе». Президент налил в оба сосуда. — Нечего, Андрюша обсуждать то, что ты натворил. Его нужно просто прекратить, и забыть о нём.
— Если бы это было так просто сделать.
— А нужно было сначала думать, перед тем, как поднимать народ. Так что его успокоение лежит полностью на тебе. Ну, да ты у нас мастер по части митингов. Так что, как-нибудь да прикроешь своё мероприятие. — президент первым сделал глоток. — Можно не сразу. Скажем так: после официального объявления результатов.
Козаченко вскинул голову:
— И когда вы их собираетесь объявить?
— Завтра. А зачем откладывать в долгий ящик то, что можно сделать сегодня?
Козаченко нервно рванул узел галстука. И тут же скрестил руки на груди. Спокойствие. Никаких эмоций. «Папа» специально хочет вывести собеседника из себя.
— Даниил Леонидович, мы с вами работали вместе не один год. — с трудом произнёс первую фразу Козаченко. Дальше говорить стало легче, проще. — И всякое промеж нас случалось. Но мы всегда находили альтернативу, выход из любого создавшегося положения. Скажите мне, зачем вам нужен этот донецкий «крези»?
— Только без театра, Андрюша. Мне ваш спектакль, который вы разыграли с Литовченко, вот уже где сидит. — президент провёл ребром ладони по горлу. — Не волнуйся. Всё, что было раньше, я помню. В отличии от некоторых. И тебя хорошо знаю. Знаю также и то, что идея с Майданом не тебе принадлежит. И не тобой развивается. Верни всё назад, Андрюша, и тогда наша беседа будет иметь продолжение. А по поводу Яценко, скажу одно. Если бы ты не стал выкобениваться два года назад, когда меня своим отцом родным называл, а после выпендрёж устроил в парламенте, то сейчас бы ты сидел на его месте. Нет, захотелось решать по-своему, по-молодецки. Или то захотелось не тебе? А, Андрюша?
Козаченко промолчал.
— Мне лично наш донецкий, как ты его там дальше назвал…
— «Крези».
— Это дебил, что ли? Впрочем, не важно. Так вот, он мне не по душе. Да и премьером то я его ставил, как проходящую фигуру. Рассчитывал на то, что потрётся с полгодика, и слетит. Не выдержит того напряжения, что творится у нас в верхах. А мужичёк то оказался твёрдый. Лобастый. Смотри, как взял всех нас в оборот. Так что сейчас копья ломать не станем. Поговорим о другом.
— Он не сможет управлять Украиной. — настойчиво проговорил Козаченко. — Над страной весь мир смеяться будет. Он же два слова связать не в состоянии. Вы же сами видели.
— Ну и что? Никита Сергеевич матом слова связывал. И ничего, признавали. Андрей, ты тёрся там, куда теперь так стремишься, и знаешь: такие люди, как Яценко, для них экзотика. Когда сладенькое надоедает, тянет на солёненькое. Так что, он там вскоре будет, словно рыба в воде. А на твоём месте, я бы наладил с ним отношения. Не сейчас. Пусть эмоции схлынут. Осадочек упадёт. А он тебя примет. Чуть — что поможем. Я ведь буду рядом находиться. Недалеко. И ещё. Не вздумай выкинуть какого-нибудь фортеля. Я не насчёт завтрашнего заседания. Там тебе ничего не светит. Двести двадцать шесть голосов вы не наберёте. Ни коммунисты, ни социалисты не придут. А остальным и вовсе будет не до этого. Я имею в виду, конфронтацию с властями. Андрюша, мой тебе совет: накинь на Литовченко удавку, иначе он тебя до добра не доведёт. Ему терять нечего. Почти. А тебе есть. И ещё. Отправь своего грузина назад в Тбилиси. Хватит ему воду баламутить. У нас его вариант не пройдёт. — президент поднял стакан с водой и со стуком поставил его на стол. — Ступай, Андрюша. Думать ступай. И очень хорошо думать.
«Центральная избирательная комиссия назначила официальное объявление результатов второго тура выборов президента Украины на 23 ноября 200… года, на 15.00.
телеканал новостей «Свобода», 22 ноября, 200…»
Щетинин принял горячую ванну, накинул на голое тело махровый халат, поставил на столик бутылку коньяка, стакан и чайное блюдечко с нарезанным ломтиками лимоном. Винт слетел с горлышка бутылки. Генерал сначала налил на палец, но, немного подумав, наполнил стакан до половины. Спустя несколько секунд, генерал закусывал спиртное лимоном, искоса бросая взгляд на пламя в камине.
Вилен Иванович принял решение.
Два часа назад позвонил Медведев. Хитрить полковник перед начальством не умел, да, видимо, особенно и не старался. Просто предупредил, что плохо себя чувствует, и попросил отпуск за свой счёт на неделю. Заявление написал, оставил у секретаря.
Вилен Иванович наполнил стакан вторично. Парень решил сделать свою партию. Щетинин закрыл глаза. Подобный ход событий он и предполагал. Ещё тогда, в последней беседе, генерал отметил, как полковник выделил интонацией своё отношение к происходящему в Киеве.
Коньяк медленно наполнил голову различными мыслями.
Вилен Иванович ещё несколько минут смотрел на огонь, потом взял в руку телефон.
— Саша? Здравствуй. — на том конце провода находился «Немой». — К тебе наш товарищ должен вылететь завтра утром. Да, да, тот самый. Ты его встреть, как обычно. — генерал слегка помедлил, видимо ещё раздумывая, стоит говорить, или нет, но, решившись на ранее принятое решение, закончил свою мысль. — И вот ещё что. Помоги ему, насколько сможешь. Объяснять ничего не буду. Думаю, в скором времени сам всё поймёшь. Звонить мне не надо. Сам наберу. Удачи тебе.
«Х-23.
Сегодня «Апостол» встречался с президентом. Тема беседы неизвестна, однако имеются обоснованные подозрения в том, что была попытка «Апостола» наладить прежние контакты с ныне действующей властью. Нужно немедленное вмешательство в начавшийся переговорный процесс.
Шон»