ека в парламент Евросоюза о прекращении с вами каких-либо отношений и о блокировании ваших личных банковских счетов, находящихся на территории Евросоюза, включая счета членов вашей семьи. Также, у некоторых членов комиссии есть мнение, запретить вам и вашей семье въезд на территорию Евросоюза. Опять же, по причине вашей поддержки будущей диктатуры. Оба предложения пока только рассматривается, а потому, мне бы очень не хотелось, во время моего ближайшего прибытия в Киев, лично вам сообщить столь нелицеприятную новость официально. — голос на противоположном конце провода вновь стал более тёплым, не столь административным. — Повторяю, пока данные вопросы находятся в стадии обсуждения. Но конкретные выводы по ним будут сделаны в самое ближайшее время. Пожалуйста, запишите мой номер телефона. В случае, если у вас появится возможность связаться со мной, я с радостью отвечу на все ваши вопросы и рассмотрю все ваши предложения.
Даниил Леонидович автоматически записал в тиснёный золотом, в сафьяновой обложке блокнот, номер телефона депутата Бундестага, положил трубку на аппарат, и повернулся в сторону зятя:
— Лёня. — из горла президента донёсся хрип. — Позвони своему… — левая рука мелко затряслась. Жена с ужасом смотрела на мужа. В таком состоянии она его видела впервые. — Этому… Как его… Финансовому директору. Пусть проверит счета в Цюрихе, и Лондоне.
— Зачем? — зять подбежал к тестю и помог тому опуститься в кресло. — Что произошло?
— Быстро делай, что говорю. И если деньги ещё на счету, немедленно переведи их в Грецию. А лучше на канадские счета.
— Да что происходит? — жена вскочила с места. Дочь сжала лицо руками, в страхе глядя на отца.
— Потом. Всё потом. Принеси валидол. Или что там дают от сердца.
Валидол, которым никогда раньше не пользовались, в доме нашёлся. Он то и спас жизнь Даниила Леонидовича, когда тому сообщили, что все счета, на восемьдесят шесть миллионов евро, «временно заморожены», по особому распоряжению международного валютного фонда, с подачи специальной комиссии при Европарламенте по расследованию преступных финансовых операций в особо крупных размерах.
«К нам в редакцию принесли магнитофонную запись, как было указано на конверте, сделанную сотрудниками СБУ, которые установили прослушивание за телефонами штаба Яценко. Вот что мы услышали на данной плёнке:
— У нас негативные результаты. — голос принадлежит руководителю предвыборной компании кандидата от власти, Пупко Л.С. - 47, 64 % голосов. У Козаченко — 48,2 %. Следует что-то делать.
— Понял. — голос принадлежит народному депутату Украины Роману Здольнику. — Подключаем второй вариант».
Запись, как указано в сопроводительном письме, была сделана в 22.40, 21 ноября, то есть, спустя три часа после голосования.
Интересно, что имел в виду Р. Здольник, говоря про второй вариант? Уж, не применение ли, так называемого, «административного ресурса» на избирательных участках? Или снова применили транзитный сервер?
Газета «Сучасна Україна», 23 ноября, 200… год»
Медведев с «Грачом» вторую встречу устроили снова на набережной, только на этот раз Русановской, в двадцати минутах ходьбы от станции метро «Левобережная». «Грач» прибыл на место на полчаса раньше, проверился. Проследил за тем, как пришёл Медведев. «Топтуна» с ним не было.
— Сам от тебя отцепился, или «сбросил» его? — поинтересовался «Грач», доставая из пакета батон.
— Сам. Хлеб то тебе зачем? Оголодал?
— Для голубей. — «Грач» принялся крошить хлебобулочное изделие, и разбрасывать крошки по асфальту. Птицы тут же слетелись на кормёжку.
— Самое глупое создание, из их пернатого мира. — неожиданно заметил полковник. — И напрасно воспетое Пикассо.
— Отчего? — несколько обиделся «Грач». — У меня когда-то, в детстве была голубятня. Так они очень даже преданные птицы.
— А перед тем, как стать преданным, нужно стать доверчивым. Кроме голубя, ни одна птица не променяет корм на волю. Говоришь, голубятня была? Так и взял бы позывной «Голубь». А лучше «Голубок».
Полковник хрипло рассмеялся. «Грач» не обиделся. Эту шутку, в разных интерпретациях, он слышал в десятый, если не в сотый раз.
— Рассказывай, — Медведев достал термос и два пластиковых стаканчика.
— Нашёл я нашего «немца». Кстати, почему у него такой псевдоним?
— Придёт время, расскажу.
— А сейчас, выходит, ещё не пришло?
— Не цепляйся к словам. Он обожает немецкую музыку. Ты его видел на Майдане?
— Да. Трётся там каждый день. Правда, следует заметить, в строго определённое время.
— По часам? У него что, распорядок дня?
— Нет. Только в связи с появлением определённой фигуры. Литовченко. Причём, наш клиент чётко знает, когда тот должен приехать. Судя по всему, ему скидывают информацию из штаба Козаченко.
Медведев налил горячий чай по стаканчикам.
— Значит, цель — Литовченко.
— Я бы так определённо не сказал, но на данный момент у меня сложилось именно такое впечатление.
— Проследить за «немцем» пробовал?
— Да. — «Грач» почесал ладонь левой руки. — К деньгам, что ли? Опытный он, гад. Проверяется так ловко, что можно инструктором в нашу спецшколу брать, на самую высокую ставку.
— Транспорт у него имеется?
— Да. Это единственное, что я смог установить. «Ауди», 1986 года выпуска. Номера Киевские. — «Грач» поднял палочку, и написал цифры с буквами на снегу. Когда Медведев их прочитал, стёр ногой. — Проверить будет возможность?
— Найдём. Ставит её в одном месте?
— Вряд ли. Я же говорю, опытный. В последний раз оставлял машину возле Дома художников.
— Я и сам знаю, что опытный. — полковник не сообщил сотруднику всей информации. Посчитал, пока рано. Впрочем, подумал Медведев, как бы не стало поздно.
— Ты вот что, «Грач», будь с ним осторожным. Самостоятельно против него не работать. К тому же, он может быть не один. Однажды, по крайней мере, этот кадр использовал помощников.
— Восемь лет назад? — поинтересовался «Грач».
— Угу. — кивнул полковник.
— Ты знаешь, Герман, у меня сложилось впечатление, что он ждёт приказа.
— Обоснуй.
— Вот как ты думаешь, для чего нужно приезжать каждый день и просто топтаться? Для чего вообще торчать на Майдане, когда он и так знает, время появления и отъезда «объекта»?
— А если ты ошибся, и «объект» вовсе не Литовченко?
— Сомнительно. Он покидает пост сразу, вслед за Литовченко. Всё сходится.
— В таком случае, думаешь, они ещё не определились со временем?
— Скорее всего, так. Больше того: думаю, они пока сами находятся в сомнении: стоит ли вообще его ликвидировать? А если парламент примет сторону Яценко? То несчастный случай с Литовченко может не подстегнуть Майдан на дальнейшие действия, а наоборот, свернуть всю его деятельность. Ты видел Козаченко, когда он давал клятву в Верховной Раде? — Медведев утвердительно кивнул головой. — Нет, не по своей воле он тогда вышел к трибуне. Его заставили. Дожали, так сказать. И без давления Литовченко вряд ли Козаченко решится на открытое противостояние с Кучеруком. Только он его постоянно подталкивает на какие-то действия.
Медведев отхлебнул кипяток.
— Литовченко, конечно, фигура игровая. Но не центральная. Шлоссер и без него найдёт возможности, как «дожать Казачка». Слишком много денег вложено в данный проект.
— Два года назад они тоже спонсировали попытку переворота. Однако, Козаченко дал задний ход. Потому, как союзника, способного привести его к победе, на тот момент рядом не оказалось. Вспомни, где был Литовченко? В тюрьме. Под следствием. Так что, если «цель» действительно Литовченко, и его ликвидируют, то, вполне возможно, Козаченко играть дальше самостоятельно просто побоится. Станет, вроде, телёнка. А вот тогда из него можно будет верёвки вить. Согласен?
— Очень может быть. А может и наоборот. Если они не подготовили операцию заранее, ещё до начала Майдана. И Козаченко о ней знал.
«По сообщению нашего специального корреспондента, в столице Украины на данный час блокированы сторонниками оппозиции Администрация президента, Кабинет министров, Центральная избирательная комиссия. Сегодня утром официальная правительственная газета «Голос України» приостановила публикацию заявления ЦИК о результатах второго тура голосований. С утра митингующие выставили пикеты возле зданий Верховного суда и Генеральной прокуратуры Украины. Служащих данных структур деликатно не пускают на рабочие места, предлагая им временно уйти в вынужденный отпуск. Данная практика начала распространяться и на областные центры. Так, во Львове жители блокировали здание областного Совета, с требованием удовлетворить требование оппозиции о пересмотре результатов голосования второго тура. Среди митингующих разносятся лозунги: «Долой антинародное правительство Кучерука! Козаченко — так! Козаченко — народный президент! Вместе мы сила, что непобедима!» На вечер во Львове и Ивано-Франковске намечены большие митинги в поддержку оппозиции.
Специальный корреспондент телеканала «УСВ»
Микола Грибенко. 24 ноября, 200…»
Щетинин включил телевизор и настроил его на первый канал. В руке генерал держал слабый чай с лимоном, любимое питьё последние двадцать лет. Чай обязательно должен был быть горячим, с парком. И на блюдечке.
— Лев Николаевич, — голос журналиста, назвавший хорошо знакомое имя, заставил Вилена Ивановича отвлечься от долгожданного чревоугодия и сконцентрировать своё внимание на телеэкране. — Как вы оцениваете нынешнюю ситуацию в Киеве?
Лев Николаевич Луговой посмотрел в линзу монитора несколько выпуклыми, усталыми глазами, и произнёс следующую фразу: