Каллум шагнул вперед, словно собрался подчиниться, и я притянула его к себе.
Десмонд приблизился с видом, будто хотел просочиться меж нами, и я послала ему предостерегающий взгляд. Тони выставил руку, останавливая его.
– Это ради нашей безопасности, – объяснил Тони. – Унтер-шестидесятые становятся неуправляемыми от препаратов КРВЧ.
– Все в порядке, Рен, – сказал Каллум, погладил меня по плечу и шагнул к Десмонду и Тони.
Десмонд указал на пол, и он уселся за диваном, завел руки за спину, а Десмонд принялся обматывать их веревкой.
– А у тебя сейчас перерыв между курсами? – спросил Тони у Адди.
– Да. – Она посмотрела на меня. – Я сказала им, что может существовать противоядие или какое-нибудь лекарство.
Десмонд закрепил путы на запястьях Каллума и перешел к лодыжкам.
– Есть такое. Правда, не у нас.
– А у кого? – спросила я. – В КРВЧ?
– Может, присядешь? – осведомился Тони, указав на стол. – Хочешь воды, кофе или еще чего-нибудь?
Я помедлила. Они рехнулись, эти люди? Они всерьез собрались распивать воду и кофе в обществе рибутов?
Адди пошла за стол, но я не захотела баловаться кофейком, когда Каллум лежит связанный на полу. Я села рядом с ним, и он слабо улыбнулся.
– Я хочу только одного – достать противоядие, – сказала я, скрестив ноги и посмотрев в глаза Тони.
Он погрустнел, и мне стало неловко от его сочувствия. Я не знала, как вести себя при таких реакциях – тем паче людских.
– Оно хранится в лабораториях КРВЧ. Достать… невозможно. Сожалею.
Это ему невозможно.
– А у вас там есть свои люди? – спросила Адди. – Вроде моего папы?
– Я сам такой человек, – отозвался Тони, прислонившись к стене. – Уже несколько лет я служу охранником в корпорации.
– Где? – недоуменно посмотрела на него Адина. – Я вас ни разу не видела.
– Я работаю на людских этажах, в операторских. – Он повернулся ко мне. – Но уверяю тебя, никому из наших невозможно вынести антидот. А среди медиков наших нет, и к тому же нас обыскивают перед уходом. – Он снова наградил меня этим жутким сочувственным взглядом. – Извини.
Если повторит еще, я сверну ему шею.
– Ничего страшного, – ответила я. – Значит, придется проникнуть туда и взять самой.
Гейб расхохотался, но сразу смолк, когда я повернулась к нему.
– О, – глотнул он. – Да ты серьезно!
Тони и Десмонд недоуменно переглянулись. Тщательно подбирая слова, Тони проговорил:
– Милочка, разве ты не прожила пять лет в стенах КРВЧ?
– Прожила. Не называйте меня милочкой.
– Прошу прощения. Но ты должна знать тамошние меры безопасности. Войти ты сможешь. Причем с высочайшей вероятностью. Но выйти уже не сумеешь.
– А ночью? – спросила Адди. – Когда охраны мало?
– Их все равно больше. Вдобавок они запирают двери. Ее засекут камеры.
– Мы найдем способ отключить питание, – сказала я.
– Есть запасные генераторы, – возразил Тони. – Включаются за минуту. Ты не успеешь.
Я сцепила руки, в желудке образовался и принялся нарастать ком. Плевать мне было на их слова. Я придумаю, как достать противоядие.
– Бомба, – сказала я. – Что, если мы взорвем часть филиала? Мимо этого не пройдут.
– Классная мысль, – фыркнул Десмонд.
– А я так не думаю, – посуровела Адди. – Ты же рибутов убьешь!
– Не говоря о том, что тут у нас маловато бомб, – подхватил Тони. – Послушай, мил… извини, Рен, если бы я думал, что способ есть, я бы сказал. Но ты ничего не можешь сделать. – Он глубоко вздохнул. – То есть могла бы – с армией рибутов. Но ее нет, и я не вижу выхода.
Я застыла, взгляд метнулся к Адди. Мы подумали об одном.
– Сколько их там? – спросила я.
– Сотня с лишним. – Адди посмотрела на Тони; глаза ее горели. – Правильно? Чуть больше сотни?
– Ты имеешь в виду остинский филиал? Да, там осталось около сотни рибутов. Но это не армия, это узники.
Я глянула на Каллума – он сидел, удивленно выгнув бровь. Я положила руку ему на колено, слегка сдавила и посмотрела Тони в лицо:
– Значит, мы их освободим.
Глава тридцатая
Я повернулась к двери: вошел новый человек. В последний час люди прибывали устойчивым потоком, и кухня постепенно наполнялась. Все собирались вокруг Тони, и мне были слышны обрывки разговоров по ходу того, как они обсуждали, нужно ли мне помогать. Похоже, что мнения разделились между теми, кто считал мой план «идиотским», и теми, кто находил его «гениальным».
Тони и Десмонд вышли сразу, как только я выдвинула идею освободить всех остинских рибутов. У них состоялся жаркий спор в дальней комнате; в итоге Десмонд вылетел пулей и вскоре вернулся с первым мятежником.
Повстанцы были в основном мужчины, но разных лет. Одним было шестнадцать-семнадцать, как Гейбу; другие успели поседеть. Я решила, что Гейб был сыном Тони, но тот не называл его папой, а после я услышала, как Гейб признался Адди, что вырос в приюте. Я не понимала, что было общего у всех этих людей, помимо откровенной ненависти к КРВЧ и дикого желания помочь рибутам.
Странное это было общество.
Десмонд заметил, что я смотрю на них, и сдвинул брови. Взгляда он не отвел, продолжая стоять, прислонясь спиной к кухонной стене и скрестив ноги в тяжелых черных ботинках. Он громче других повстанцев выступал против помощи мне. «Не собираюсь подыхать за них!» – так он выразился, и я могла его понять. А еще он был одним из тех в этой комнате, кто ни капельки не боялся нас, и я не знала, что и думать.
Перед нами с Адди возник невысокий мужчина.
– Это тебя взяли на задании прошлой ночью? – спросил он, криво улыбаясь и уперев руки в бока.
– Ага, – ответила она, настороженно взглянув на меня.
– Значит, это ты побывала на Первой улице? Или кто-то из твоего отряда?
– Да, – удивленно подтвердила она. – Меня послали туда, но объекта не оказалось дома.
Мужчина хохотнул.
– Так это ж я был! – Он победно вскинул руки. – Снова удрал!
– Вы Генри? – со смехом спросила Адди.
– Он самый, – осклабился тот и удалился в кухню к мятежникам.
Адди проводила его взглядом.
– Странные они, эти люди. – Она поставила локоть на колено и подперла рукой голову. – Но нам без них, понятно, не обойтись.
– Нам? – вскинула я брови. Мы так и сидели за диваном, Каллум молчал и не двигался.
– Только не говори, что ты собралась вломиться в КРВЧ в одиночку.
– Я просто не сообразила, что ты хочешь помочь.
– Там все мои друзья. Конечно хочу. – Она покосилась в сторону кухни. – Вот бы папа пришел! Мы бы поговорили.
– Вряд ли ему удалось выбраться из Розы.
– Ага. – Она чуть нахмурилась. – Поверить не могу, что он работает на КРВЧ. То есть я знаю, что он за повстанцев, но все равно. Это странно.
– А что, он там не работал, когда вы в последний раз виделись? – спросила я.
– Ни в коем случае, – фыркнула она. – Я не видела его с тех пор, как умерла шесть лет назад, – наверное, персонал меняется, но он ненавидел КРВЧ. Я умерла дома от КДХ, а когда перезагрузилась, он спрятал меня. Сказал, что не отдаст меня КРВЧ.
– Ты шутишь. Надолго? – Из родителей мало кто оставлял у себя перезагрузившихся детей, хотя меня не очень удивило, что Леб был из таких.
– Всего на пару недель. В конце концов наступила ясность, и я поняла, что он не сможет скрывать меня вечно. Его бы схватили. Поэтому однажды он отправился на работу, а я просто ушла. Явилась в медицинский центр и назвалась сиротой.
Это объяснило, почему Леба, имевшего ребенка-рибута, приняли на службу в КРВЧ. Там ничего не знали.
Каллум что-то промычал, я повернулась к нему. Он сидел, привалившись к спинке дивана, и тупо смотрел в стену. Я взяла его за руку, но прошло несколько секунд, прежде чем он моргнул и посмотрел на меня. Взгляд его даже не фокусировался.
– Все нормально? – спросила я. – Поесть хочешь?
Он не ответил. Глаза его сверкнули в сторону людей, рот открылся в хищном оскале, и раздалось глухое рычание. Я быстро отдернула руку и отпрянула, когда он забился в своих путах. Люди обернулись на шум, и из толпы выступил Тони.
– Почему вы не отнесли его в спальню? Нечего ему тут делать.
Адди подхватила Каллума за ноги, я – под мышки. Он извивался всем телом, и Адди поспешила в коридор, где распахнула вторую дверь справа.
В комнате не было ничего, кроме кровати и небольшого комода. В углу лежала небольшая стопка одежды да несколько книг – Каллум вряд ли нанес бы большой ущерб, начни он бушевать и пытаться сбросить веревки.
Мы уложили его на постель, и Каллум перестал сопротивляться, когда я положила ему на лоб руку и запустила пальцы в волосы. Он слабо улыбнулся перед тем, как закрыть глаза, и мне захотелось лечь рядом.
Адди выскользнула из комнаты, и на пороге возник Тони, который жестом велел мне идти за ним. Я вышла в коридор и притворила дверь.
– Значит, вот какие дела, – негромко произнес Тони, быстро оглянувшись на собравшихся в кухне людей. – У тебя много сторонников, готовых помочь.
Такого я не ожидала, судя по отрывочным репликам, которые доносились до меня, не говоря уже о взглядах в мою сторону.
– Однако нам нужна пара недель на подготовку, чтобы сработать наверняка, – продолжил он. – Мы поищем оптимальные пути входа и выхода; возможно, попробуем поставить наших людей на ключевые посты в ночь штурма. Но… – Он посмотрел на дверь спальни. – Они не велели мне говорить, но я считаю, что ты должна знать.
– О чем? – Я почувствовала, как подкосились ноги.
– У антидота существует окно возможности. Если прождать слишком долго, а процесс зайдет далеко, то он не поможет.
Я проглотила комок и не своим голосом спросила:
– Что за окно? Сколько у меня времени?
– Двух недель точно нет, – ответил он. – Поэтому они и хотели, чтобы я молчал. Я скажу так: стадия, возможно, еще приемлемая, но времени мало. Как давно он такой?
– Недомогание и трясучка появились дня три назад. Но отключаться он начал только вчера.