Флинн послушалась, и Мейкон опустил контроллер ей на лоб:
– Плотно прилегает?
– Вроде да. Только давит. Спереди.
– Мы так думаем, что настоящая штука должна весить как одноразовые солнцезащитные очки, но мы отпечатали что можно было за такое короткое время на наших принтерах. Нигде не жмет?
– Нет.
– Отлично. Значит, тяжелый? Я буду придерживать его, а ты ложись, медленно. Эдвард поправит подушку. Готова? Начали.
Флинн легла на спину и вытянула ноги.
– Не подноси руки к голове, не трогай лицо, чтобы не задеть провод, хорошо? – сказал Мейкон.
– Хорошо.
– Питание идет от нашего аккумулятора.
– Зачем?
– Тоже доктор прописал.
Флинн, не поворачивая головы, перевела взгляд на Эдварда, потом обратно на Мейкона.
– Ну? – спросила она.
Мейкон крепко стиснул ее правое запястье и сказал:
– Если что-нибудь пойдет не так, мы сразу все отрубим. Мы встроили несколько простейших датчиков, от себя. Жизненно важные функции.
Он выпустил ее руку.
– Что я должна делать?
– Закрой глаза и считай от пятнадцати назад. Примерно на десяти тряхнет.
– Тряхнет?
– Так она сказала. Не открывай глаза, считай до нуля. Потом открой их. Если мы увидим, что ты их открыла, значит не сработало.
– Ладно, только ждите, пока я не скажу: «Начали».
Задержав дыхание, Флинн глянула вверх и вправо: окно, стена. Вверх: потолок, светящиеся трубочки в полимере. В сторону ног: дисплей Бертона, Эдвард. Влево: Мейкон, за ним закрытая дверь.
– Начали, – сказала она, закрывая глаза – Пятнадцать. Четырнадцать. Тринадцать. Двенадцать. Одиннадцать. Десять.
Чпок.
Цвет как гаптические шрамы у Бертона, только Флинн ощущала его вибрацией в зубах.
– Девять. Восемь. Семь. Шесть.
Не сработало. Ничего не происходило.
– Пять. Четыре. Три.
Надо сказать ребятам, что ничего не вышло.
– Два, один, ноль.
Она открыла глаза.
Плоский потолок уехал вверх, лакированный, на шесть футов выше, чем в трейлере. Комната поплыла, стала другой, вес короны исчез, в животе все перевернулось. Глаза женщины, близко, двоятся.
Флинн не помнила, как села. Она увидела свои руки. Нет, не свои. Чужие.
– Если понадобится, – сказала женщина, держа круглый стальной контейнер. – В тебе нет ничего, кроме воды.
Флинн нагнулась над контейнером, увидела в зеркальном дне чужое лицо. Застыла. Чертыхнулась. Чужие губы двигались, пока она произносила слово.
– Что за хрень? – спросила она и спрыгнула с кровати.
Не с кровати. С мягкой полки. И еще рост – Флинн теперь была выше.
– Что-то не так. – Говорила она, но голос был не ее. – Цвета…
– Ты получаешь входящую информацию от антропоморфного дрона. Аватара с эффектом присутствия, – сказала женщина. – Тебе не надо контролировать его сознательно, так что даже не старайся, все равно не получится. Сейчас мы его подстраиваем под тебя. Контроллер Мейкона не идеален, но работает.
– Ты знаешь Мейкона?
– Виртуально, – сказала женщина. – Меня зовут Тлен.
– Твои глаза…
– Контактные линзы.
– Слишком много цвета… – Флинн имела в виду собственное зрение.
– Извини, – ответила женщина. – Это мы не учли. Твоя перифераль – тетрахромат.
– Что?
– Она видит больше оттенков, чем ты. Но мы нашли, где это регулируется, так что подстроим тоже. Коснись лица.
– Мейкон велел этого не делать.
– Тут другое.
Флинн подняла руку, тронула свое лицо не думая:
– Черт…
– Отлично. Настройка идет успешно.
Снова, теперь двумя руками. Ощущение, будто трогаешь что-то, что не совсем здесь.
Она подняла глаза. В потолке из светлого полированного дерева неярко горели маленькие встроенные светильники, круглые, в стальных ободках. Комната была совсем крохотная, больше в высоту, чем в ширину. У́же «Эйрстрима». Стены – из того же дерева. В дальнем конце, у открытой двери, стоял мужчина в темной рубашке и пиджаке.
– Здравствуй, Флинн, – сказал он.
– Работа с персоналом, – ответила она, узнав его.
– Похоже, тебе это не понадобится, – сказала женщина по имени Тлен.
Она поставила стальной контейнер на мягкую полку, на которой проснулась Флинн. Проснулась? Прибыла?
– Хочешь поговорить сейчас с Мейконом? – продолжала Тлен.
– Как?
– По телефону. Он беспокоится. Я сказала ему, что все хорошо, но лучше бы ты повторила это сама.
– У тебя есть телефон?
– Да. И у тебя тоже.
– Где?
– Точно не знаю. Это не важно. Смотри.
В поле зрения Флинн появился маленький кружок. Как бляшка в Хоме. Белая, с гифкой бегущей антилопы или кого-то в таком роде, штриховым рисунком. Флинн повела глазами. Кружок с гифкой тоже сдвинулся.
– Что это? – спросила она.
– Мой телефон. У тебя тоже такой есть. У меня на проводе Мейкон. Теперь я открываю трансляцию…
Справа от гифки возник второй кружок, больше. Флинн увидела Мейкона перед дисплеем Бертона.
– Флинн! Это ты?
– Мейкон! Рехнуться можно!
– Что ты делала до того, как мы тебя подключили? – хмурясь, спросил он.
– Бегала поссать.
Мейкон широко улыбнулся:
– Вау… – Он все так же с улыбкой покачал головой. – Привет тебе из ЦУПа!
– Он видит то же, что я, – пояснила Тлен.
– Ты там норм? – спросил Мейкон.
– Вроде да.
– Мы еще свяжемся с тобой, Мейкон, – сказала Тлен, – но пока нам надо поговорить с ней.
– Сгоняй кого-нибудь в дом мне за сэндвичем, – попросила Флинн Мейкона. – Я буду голодная как зверь.
Мейкон улыбнулся, кивнул, сжался в точку, исчез.
– Можно перейти в мой кабинет, – сказал мужчина.
– Пока рано, – ответила Тлен. Она тронула полированную стену: панель отъехала вбок.
Унитаз, раковина, душ – все стальное. Зеркало. Флинн шагнула к нему.
– Блинский блин, – сказала она, глядя на отражение. – Кто это?
– Мы не знаем.
– Это… машина?..
Флинн потрогала… себя? Живот. Грудь. Снова глянула в зеркало. Французская девушка из «Операции „Северный ветер“»? Нет.
– Это должен быть кто-то, – сказала она.
– Да, – ответила Тлен, – хотя мы не знаем кто. Как ты себя чувствуешь?
Флинн тронула стальную раковину. Чужой рукой. Своей.
– Я ее чувствую.
– Мутит?
– Нет.
– Голова кружится?
– Нет. Почему у нее рубашка, как у меня, только из какого-то шелка? И мое имя вышито.
– Мы хотели, чтобы ты чувствовала себя привычно.
– Где мы? В Колумбии? – Она по голосу услышала, как мало верит в последнее слово.
– А вот это уже, так сказать, моя сфера деятельности, – произнес мужчина у нее за спиной. Недертон, вспомнила Флинн. Уилф Недертон. – Идем в мой кабинет, там немного просторнее. Я попытаюсь ответить на твои вопросы.
Флинн повернулась к нему. Глаза у него были больше, чем ей помнилось по телефонному разговору. Как будто он увидел привидение.
– Да, – сказала Тлен, кладя руку на плечо Флинн. – Идем.
Ее рука, подумала Флинн, но чье плечо?
Она позволила Тлен вывести себя из комнаты.
42. Язык тела
Когда Тлен направила перифераль к нему, Недертон осознал, что устройство стало совершенно другим: Флинн полностью изменила язык его тела. Лицо было не ее и в то же время ее.
Он поймал себя на том, что пятится по узкому – чуть шире его плеч – коридору. Из какого-чувства, отчасти похожего на страх, он не мог повернуться к периферали спиной.
Тлен раньше объяснила ему, что периферали под управлением ИИ выглядят людьми, поскольку их лица запрограммированы постоянно менять микровыражения и не остаются неподвижными. Без этого, сказала она, рядом с ними было бы очень тягостно находиться. Теперь, когда Флинн придавала периферали свои микровыражения, та преобразилась.
– Все в порядке, – услышал Недертон собственный голос, не понимая, говорит он себе или ей. Событие было куда страннее, чем он ожидал. Словное некое немыслимое рождение или пришествие.
Недертон, пятясь, вступил в каюту, и его обдало запахом цветов. Оссиан по просьбе Тлен убрал мониторы Зубова-деда и чемоданчики тоже (она считала, что они нарушают гармонию пространства), так что ваза стояла теперь на конце стола перед двумя креслами, которые Тлен выдвинула из пола. Они немного напоминали кресла в машине Лоубир, только были глаже, без потертостей.
– Это в твою честь, – сказала Тлен, указывая на цветы. – Мы не можем предложить тебе еду или выпивку.
– Я страшно хочу жрать, – ответила Флинн. Интонации были ее, голос – чужой. Глянула на Тлен. – Или не хочу? Я…
– Автономное просачивание, – сказала Тлен. – Это голод твоего тела. Перифераль его не испытывает. Она не ест, у нее нет пищеварительного тракта. А запах цветов ты чувствуешь?
Флинн кивнула.
– Краски более нормальные?
Флинн задумалась, два раза медленно, глубоко вдохнула, потом ответила:
– Раньше они резали глаза, теперь нет. Я вспотела.
– Ты вызвала в ней прилив адреналина. Следующие переходы будут не такими тяжелыми. Мы никак не могли облегчить тебе первый, только посоветовать, чтобы ты лежала с закрытыми глазами, на пустой желудок.
Флинн медленно повернулась, оглядывая комнату:
– Такая же аляповатая, только мне казалось, она больше. А где вестибюль?
– В другом месте. Хочешь сесть?
Флинн, не обращая внимания на последние слова Тлен, подошла к окну. Они с Недертоном поспорили, оставлять ли шторы открытыми. В конце концов Тлен отправила Оссиана в свой рабочий угол, а шторы опускать не стала. Поскольку в гараже никто не двигался, арки фосфоресцировали совсем слабо. Флинн легонько нагнулась и выглянула в окно. Ближайшая арка это почувствовала, запульсировала слабым зеленоватым светом. Наверное, Флинн увидела машины Зубова-отца, потому что спросила:
– Парковка? Мы в кемпере?
– В чем? – переспросил Недертон.
– В доме на колесах. – Она вертела головой, пытаясь увидеть больше. – Ваш офис в доме на колесах?