Периферийные устройства — страница 65 из 72

– Почему?

– Потому что на следующем этапе мне, возможно, потребуется в тебе именно это качество.

– Вы столько всего хотите знать, – сказала Флинн, – а мне ничего не объясняете.

– Нам надо сосредоточиться на текущем моменте.

– Кому «нам»?

– Тебе и мне, милая. – И Лоубир ласково потрепала ее по руке.

106. Сраньвилль

Недертон сидел в куполе гобивагена.

– Алло? – сказал он, как только открылось окошко «Полли». – Флинн?

– Она еще не вернулась, – ответил женский голос со знакомым акцентом. Изображение в окошке казалось абстрактным: вертикальные белые полосы все на том же синем фоне.

– Такома?

– Кловис. А ты – Недертон. – Она подняла «Полли», развернула.

Очень миловидные черты, насколько можно судить в таком невыгодном ракурсе, снизу. Короткие темные волосы. Недертон попытался увидеть хозяйку «Культуры Кловис», но перед глазами возник лишь ее старческий череп. Ужасно. Так, наверное, видел бы людей Бог, если бы существовал.

– Уилф, – сказал он. – Привет.

– Вот она.

Кловис повернулась, и он увидел Флинн. Она лежала головой на подушках, сверху громоздилась какая-то нелепая белая сверкающая конструкция. Глаза у Флинн были закрыты. Как будто он глядел на перифераль в дальней каюте, только сейчас это была она сама. Абсурд.

– Она нас слышит? – спросил он.

– Нет. Корона – автономный отсекатель. Так мне сказали. Я думала, у вас тоже такие есть.

– Есть, – согласился он. – Просто я не очень понимаю в технике. У нас они похожи на прозрачные обручи.

– Мы делали по вашей спецификации, но из подручных материалов.

Она вновь его развернула. На соседней кровати лежал брат Флинн с такой же короной, на дальней – кто-то незнакомый. Оба под синими одеялами. Вертикальные полосы, которые Недертон увидел в самом начале, были спинкой Бертоновой кровати. У второго мужчины тело под одеялом казалось совсем маленьким, детским.

– Кто это? – спросил он.

– Коннер.

– Пенске. Я видел его как учителя танцев.

– Кого?

– Перифераль брата Льва, инструктор по боевым искусствам. Прекрасный танцор, как я понимаю.

– Я бы что хошь отдала, лишь бы побывать там, увидеть все. – Она вновь развернула его к себе. – Чем могу быть тебе полезна, Уилф?

– Здесь есть окно?

– По другую сторону этой дебильной стены. – Она повернула его к поверхности, сложенной из каких-то белых пакетов, возможно с бумажными файлами. – И его залили полимером, так что все равно ничего не увидишь. А если бы и увидел, там только улица за торговым центром в Сраньвилле.

– Это название города?

– Прозвище. Мы с сестрой придумали. Те еще стервы.

– Я ее видел, – сказал он. – Она не стерва.

– Она мне рассказывала про тебя.

– Ты знаешь, когда Флинн вернется?

– Нет. Хочешь подождать? Можешь посмотреть новости. У меня есть планшет.

– Новости?

– В местных сегодня кое-что интересное. Луканы сматывают удочки. Гриф обеспокоен. Он нанял две пиар-фирмы, чтобы луканов не освещали в СМИ, и это работало. То, что они без всякой причины снялись с места, новость в масштабах страны. Потому что обычно они сами не уходят. Ты не сможешь переключить канал.

– Хорошо, я посмотрю, – сказал он. – Мне тут у вас очень нравится.

– Странные у некоторых вкусы.

107. Дружок

Флинн открыла глаза.

– Твой маленький дружок здесь, – сказала Кловис.

– Уилф?

– А у тебя и другие есть?

– Где он?

– Смотрит новости. – Кловис сняла с Флинн корону, положила на стол рядом с койкой.

Флинн перекатилась на бок, медленно села, спустила ноги на пол. Только что она стояла с Лоубир на кухне у Льва, смотрела в сад. Казалось, закрой глаза – снова его увидишь. Флинн зажмурилась. Не увидела. Открыла глаза.

– С тобой все хорошо? – спросила Кловис, глядя на нее пристально.

– Сдвиг часовых поясов, наверное, – ответила Флинн, вставая.

Кловис явно готова была ее подхватить, если начнет падать.

– Со мной все в порядке, – сказала Флинн. – Как Бертон?

– Отлично. Возвращался поссать, затем еще раз – пожрать и восстановить водный баланс. В центре Уолтера Рида им довольны.

Флинн подошла к стулу, на котором оставила «Полли». Кловис вдвинула телескопический стержень планшета и прислонила собственный планшет к спинке стула, на сложенном свитере. «Полли» смотрел эпизод «Чудес науки» про самопроизвольное возгорание людей.

– Эй, – сказала Флинн. – Привет.

– Ой! – Сферическое тело «Полли» качнулось на неподвижных колесах, наклонив назад планшет вместе с камерой. – Передача меня напугала. Я все время представлял, что мое тело в куполе гобивагена самовозгорается. Началось после новостей, а я не мог переключить канал.

– Хочешь досмотреть вторую половину? Там будет погружение с аквалангом в старую часть Нижнего Манхеттена.

– Нет! Я хотел повидаться с тобой.

– Я иду есть. Возьму тебя в «Суши-лавку».

– Что это?

– Ресторанчик Хуна. В другом конце торгового центра. Мэдисон пробил дыры насквозь и построил хомячковый лабиринт из кровельной плитки. – Флинн глянула на свое отражение в зеркальце, которое кто-то (возможно, Кловис) приклеил к синей пленке кусками бирюзового скотча. – После короны на голове ужас в кошмаре.

Она села на стул, поставила «Полли» на пол и надела обувь. «Полли» вытянул стержень, заурчал и покатился вперед, крутя планшетом из стороны в сторону.

– Стой! – крикнула Флинн, вставая. Она догнала его, взяла на руки и шагнула в щель.

– Очень странное зрелище, – заметил Уилф. – Похоже на какую-то примитивную игру.

– Скучная игра.

– Они все такие. Зачем это?

– Если на нас нападут, мы сможем пройти в «Суши-лавку» и взять суп с креветками.

– Какой смысл?

– Думаю, мальчикам нравится играть в войнушку. Хотя, наверное, идею предложила Лоубир, а Бертон и мой друг Мэдисон так воплотили.

– Кто такой Мэдисон?

Флинн шагнула через дверь в центральной стене:

– Муж моей подруги, очень славный. Играет в «Су – двадцать семь».

– Что это?

– Авиасимулятор. Старые русские самолеты. Лоубир – Гриф.

Он не ответил. Флинн остановилась между двумя стенами из мешков, подняла «Полли» к лицу.

– Гриф? – переспросил он.

– Гриф. Станет ею. Но не совсем. Типа это уже не ее прошлое, ничего такого с нею не случилось, так что он не проживет ее жизнь. – Флинн пошла дальше.

– Ты как-то умеешь все просто принять.

– Ты в будущем, где наноботы едят людей, можно менять тела, а правят короли с гангстерами. И все это принимаешь, верно?

– Нет, – ответил он за мгновение до того, как она, пригнувшись, вошла к Хуну на кухню. – Не принимаю. Я все это ненавижу.

108. Утро «Сольветры»

Томми пришел и сел на корточки рядом с пенопластом, держа шляпу в руках. От таблетки, которую накануне дала ей Такома, Флинн чувствовала себя немного пришибленной, зато и выспалась по-настоящему впервые за много дней.

– Сядь на пенку, Томми, не порти колени, – сказала она.

– Тебя, что ли, не могли устроить поудобнее? – Томми, повернувшись на пятках, опустился задом на пенопласт.

– На больничной койке чувствуешь себя в больнице. А Бертон и Коннер оба много пердят. Что там с луканами, которые уматывают? Мы точно их не купили?

– Точно, – ответил он. – Почему я и разбудил тебя в такую рань. Чтобы тебе это все сказать.

– Что? – Она приподнялась на локте.

– Думаю, те ребята велели луканам сдать назад, потому что они медиамагнит. Не столько сами по себе, но добавь чего-нибудь до кучи, журналюги слетятся со всех сторон. Или если они делают что-нибудь необычное, например уходят по доброй воле, – это тоже тема для новостей. Ваши пиарщики более или менее успешно выводят вас за скобки, но все равно вокруг ухода луканов шума много.

– Зачем конкурентам нужно, чтобы луканы ушли?

– Чтобы не было лишнего внимания, когда по городу вдарят всерьез, – сказал Томми.

– Это как?

– Безбаши. Вагон и маленькая тележка. Транспорт, личный состав. Информаторы Грифа говорят, сюда направляются два больших конвоя. Колонны белых фургонов. А двоюродный брат Бена Картера сейчас на бывшем участке Пиккета с большим подразделением безбашей. Он сказал Бену, что, по слухам, их сегодня перебросят в город – окончательно разобраться с недобитыми мерзавцами из наркоимперии Корбелла Пиккета. Которую, оказывается, уничтожили они, а не твой бдительный братец, его лучший друг и протез от ветеранской администрации.

– Они едут сюда?

– Вот именно.

– А мы – недобитые мерзавцы?

– Бинго!

– Они настолько продажны?

– В нынешнем мире – да. По крайней мере в последние двое суток. Однако не тебе удивляться – ты владеешь долей в организации, которая первая начала массово скупать госчиновников.

– И что будет, когда они сюда придут?

– Мы окажем сопротивление при аресте. Вне зависимости от того, как поведем себя на самом деле, скажут, что мы сопротивлялись аресту. Штабель из черепицы от умных снарядов не защитит – их создавали именно против таких доморощенных укреплений при уличных боях. Потолок здесь – одно название, да и в любом случае у безбашей есть ударные дроны. В бункере они бы нас точно так же достали. Плюс ребята Бертона по жизни не склонны расходиться миром.

– Почему это происходит именно сейчас?

– Гриф считает, оба кулака на самой верхней части биты, дальше некуда. Конкуренты купили человека, который отдает приказы безбашам, и над ним уже нет никого, кого могли бы купить вы.

– А если Гриф напрямую выйдет на Гонсалес?

– Как я понимаю, уже вышел. Если не напрямую, то сильно близко. Но это политика, и расклад такой, что с безбашами даже президент ничего поделать не может.

– Когда они будут здесь?

– К вечеру, но они обычно начинают операции после полуночи.

– Ты можешь встретить их и помочь им наводить порядок, Томми. Я не понимаю, зачем тебе лезть в петлю вместе с нами.