Бородатый только что пообещал, что митикоиды изобьют его почти до смерти, а он думает про ассемблеры и про новодел. Может быть, нашел свое диссоциативное состояние. А может, у него сейчас начнется истерика. Недертон глянул на Даэдру. Она посмотрела на него в ответ, словно не видя, затем подняла глаза к стеклянному потолку четырьмя этажами выше. И зевнула. Просто зевнула, не демонстративно. Недертон тоже глянул на потолок и вспомнил платье, которое было на Тлен, как сейчас казалось, годы назад. Из нынешней ситуации Тлен виделась на удивление нормальной. Обычная соседская девушка.
– Очень надеюсь, Хамед, что у тебя все окончательно готово, – произнес благозвучный, но несколько усталый голос.
Недертон, опустив взгляд, увидел выходящего с лестницы высокого, очень крепкого старика в полном чипсайдском косплее: длинном плаще с пелериной и с цилиндром в руках.
– Новозеландцы, на мой взгляд, слегка пережали, – заметил бородатый.
– Добрый вечер, Даэдра, – сказал незнакомец. – Ты говорила прекрасно. Твой рассказ об усопшей растрогал меня почти до слез.
– Спасибо, сэр Генри, – ответила Даэдра.
– Сэр Генри Фишбурн, – выпалил Недертон, вспомнив, как зовут поминария Сити, и тут же пожалел о своих словах.
Поминарий уставился на него.
– Представлять не буду, – сказал бородатый.
– Разумеется, – ответил поминарий и повернулся к Флинн. – А это, как я понимаю, та молодая особа, о которой шла речь, пусть и присутствующая виртуально.
– Да, – ответил мужчина.
– Какая-то она помятая, Хамед, – заметил поминарий. – У нас у всех был трудный день. Мне надо торопиться. И я должен иметь возможность подтвердить нашим инвесторам, что все благополучно завершилось.
– Вы – аль-Хабиб, – сказал Недертон бородатому, все еще не вполне в это веря. – Главный мусорщик.
Поминарий глянул на него:
– Этот субъект мне совершенно не нравится. Боюсь, Хамед, вы отнеслись к своим сегодняшним обязанностям несколько халатно.
– Его я тоже убью.
Поминарий вздохнул:
– Извините мое нетерпение, я сильно утомился. – Он глянул на Даэдру. – Только что мило поболтал с твоим отцом. Очень приятный собеседник.
– Если вы можете выглядеть как главный мусорщик, а можете – как сейчас, почему просто не сменили внешность, когда стало ясно, что вас видели? – спросил Недертон бородатого.
– Брендинг, – ответил тот. – Инвестиции в личность. Я представляю продукт. Инвесторы меня знают. – Он улыбнулся.
– Какой продукт?
– Монетизация созданного мною острова.
– А разве он не принадлежит и мусорщикам тоже?
Глаза Хамеда аль-Хабиба задорно блеснули.
– У них есть эндемичные заболевания, – проговорил он с улыбкой, – о которых они пока не подозревают.
120. Куб Веспасиана
«Участие сэра Генри меня изумляет, – проскрипел в костях голос Лоубир, словно говорящая мигрень во всем теле. – Видимо, у него были тщательно скрываемые неуспехи в делах. Так оно обычно и бывает».
– Как «так»? – спросила Флинн, забыв, что они не одни и что ей в любом случае нельзя отвечать Лоубир.
– Что? – встрепенулся аль-Хабиб.
Легкая теплота в запястьях. Флинн опустила взгляд и увидела, что железные наручники рассыпаются, будто спрессованы из сухого бурого талька. Гранит под правой рукой тоже превратился в тальк и дымком клубился между пальцами. А из бывшего подлокотника лезло что-то твердое и гладкое. Леденцовый пистолет. Рукоятка в форме попугаичьей головы настойчиво вжималась в ладонь.
– Пора кончать, – сказал мужик с балкона старику с цилиндром, будто что-то почуяв, и Флинн поняла, что речь об атаке дронов на «Сольветру». – Отдайте приказ своим людям.
– Сюрприз! – сказала Флинн, и вот она снова у Дженис на диване, накачанная Бертоновым «будильником». Только сейчас она стояла, держа пистолет, и белая пимпочка спуска вроде бы даже нажалась. Ни звука. Ничего не происходило.
Тут у мужика с балкона отвалилась голова, каким-то образом мгновенно превратившись в череп, совершенно сухой и бурый, какой есть почти в каждом номере «Нейшнл географика», потом торс под одеждой осел, гремя костями, колени подломились, и секунду в поле зрения Флинн оставались только его руки, совершенно не затронутые тем, что произошло с остальным. Она глянула на пистолет – дуло блестело, словно облизанный леденец, – потом на бурый череп, откатившийся от тела на полу. Видимо, кровь остается внутри, подумала Флинн и вспомнила свежий печеночный срез кирпича на Оксфорд-стрит-променаде. Из черного костюма палкой торчала бурая кость.
«Вот и хорошо, что юридически ты тут не существуешь, – прошумело внутри. – Смерть от несчастного случая».
Рободевушки двинулись к Флинн, но беленая стена справа задымилась, большой квадрат гранита выпал в клубах пыли, и из черного отверстия вылетел огромный куб. Веселенького красного цвета, как из детского набора, только гораздо больше. Он с керамическим хрустом расплющил рободевушек о противоположную стену и завис, подрагивая в нескольких футах от пола, как приклеенный. Внутри что-то тихо рокотало, будто вдалеке заводятся сразу несколько мотоциклов. Затем он отскочил от стены, перевернулся в полете – осколки митикоид посыпались на пол, – беззвучно приземлился на вершину и остался стоять так, на весу, красный, невозможный.
– Охрана, – тихо сказал старик с цилиндром. – Красный, красный.
Он кого-то предупреждает о красном кубе?
Краем глаза Флинн заметила, что Уилф, чьи наручники тоже рассыпались в пыль, пытается встать.
– Сядь нахер, Уилф! – рявкнула она.
Он послушно сел.
– Привет, Генри, – донесся с лестницы приятный мужской голос. – Извини, что взломал твою машину.
Из-под арки выступил экзоскелет и остановился, будто смотрит на старика с цилиндром, только у него не было глаз, видимых. Хотя, может быть, смотрел гомункул из банки на массивных плечах.
– Красный, – тихо повторил старик.
– Извини, что убил твоего водителя и охранников, – продолжал рекламный голос, словно оправдываясь, что в магазине нет двухпроцентного молока.
Куб слегка крутанулся на вершине. Появилась Лоубир в квадратной панели почти на всю грань.
– Вам будет неприятно узнать, сэр Генри, – произнесла она своим голосом, не скрежетом в костях, – что в должности вас сменит давний соперник и заклятый враг Марчмонт-Семенов. Пост поминария сопряжен с множеством неловких моментов, однако мне до последнего времени казалось, что вы неплохо справляетесь.
Высокий старик молчал.
– Торговля недвижимостью и строительные проекты с извлечением ресурсов? – спросила Лоубир. – И ради этого вы сочли возможным пойти на сделку с такими, как аль-Хабиб?
Высокий старик снова не ответил.
Лоубир вздохнула.
– Бертон, – сказала она с легким кивком.
Экзоскелет поднял обе руки. Теперь на них были черные роботские перчатки: то ли вместо жутких человеческих, то ли поверх. На правом запястье распахнулась дверца, из нее выскочил леденцовый пистолет. Из второй дверцы, чуть побольше, на правом запястье, выглянул жезл Лоубир – золото и слоновая кость. Выглянул и тут же вдвинулся обратно. Бертон лучше умел целиться, так что высокий старик мгновенно обратился в скелет, пустая одежда с грохотом рухнула на пол, цилиндр покатился по кругу.
– Так кого еще мне надо нахер пришить, – сказала Флинн, демонстрируя, что у нее в руке тоже есть леденцовый пистолет, – чтобы кто-нибудь что-нибудь нахер сделал там, в срезе, и не дал безовским дронам нас всех нахер убить?
– Смерть сэра Генри лишила ваших конкурентов преимуществ, которые обеспечиваем вам мы со Львом. Я взяла на себя смелость осуществить это сразу, как сэр Генри сюда вошел, исходя из допущения, что он будет признан виновным. В итоге баланс власти сместился и силы внутренней безопасности получили приказ отступить.
– Блин, кого еще нам для этого пришлось купить?
– Значительную долю в родительской корпорации «Меги», как я поняла, – ответила Лоубир. – Впрочем, я еще не вникала в подробности.
– Мы купили «Мегу»? – ошалело переспросила Флинн. Это было все равно что купить Луну.
– Значительную ее долю, да.
– Можно мне встать? – спросил Уилф.
– Я хочу уехать домой, – объявила Даэдра.
– Ничуть не удивляюсь, – заметила Лоубир.
– Мой папа будет очень вами недоволен, – сказала Даэдра.
– Должна с прискорбием доложить, что знаю твоего папу очень давно, – ответила Лоубир.
Вошла Тлен в шоферской форме, за ней Оссиан в черной кожанке, с пистолетным ящиком под мышкой. Он сбоку подошел к Флинн, не сводя глаз с леденцового дула и следя, чтобы не оказаться на его линии, поставил футляр на гранитный подлокотник, открыл, взял у Флинн пистолет, аккуратно уложил в фетровое гнездо и закрыл крышку.
– До свидания, мисс Уэст, – сказала Лоубир, и экран погас.
– Мы уходим, – сообщила Тлен и глянула на Даэдру. – Кроме вас.
Даэдра злобно оскалилась.
– И его. – Тлен большим пальцем указала на красный куб.
Тот подпрыгнул прямо вверх, затем вбок и с лязгом проехался по беленым решетчатым дверям камер второго яруса. Несколько светящихся полосок погасли. Куб с тем же грохотом врезался в противоположную стену, кувыркнулся в воздухе, снова встал на одну вершину, и его углы замелькали в нескольких дюймах от подбородка Даэдры. Та даже не попятилась.
– Пошли, – сказала Тлен.
И снова в цепочку по лестнице. Тлен, Флинн, следом Оссиан и экзоскелет.
– Что там Коннер с ней делает? – спросила Флинн через плечо.
– Напоминает о возможных последствиях, – ответил Оссиан. – Или, по крайней мере, пытается. И волоска на ней не тронет, конечно. Да, впрочем, и ума ей не прибавит и грамма. Папаша – большая американская шишка.
Сверху донесся оглушительный металлический лязг.
121. Ноттинг-Хилл
Когда-то давно ассемблеры извлекли из нижнего яруса олигархических тоннелей под Ноттинг-Хиллом множество землеройных машин, оставленных там доджекпотовскими богачами: в ту пору бросить технику было дешевле, чем вытаскивать ее на свет. Механические жертвы, вроде кошек, замурованных в фундаменты мостов. Ассемблеры переместили погребенные машины в один парк тем же методом, каким Лоубир вдвинула русский пистолет в подлокотник гранитного тюремного кресла или позволила чудовищному кубу Коннера пройти сквозь каменное основание Ньюгейта. Астрономическое число микроустройств переносило частицы преграды за движущийся предмет, так что одно твердое тело как будто проходило сквозь другое. Ровно так же аль-Хабиб шагнул через круглую стену в «Парадизе».