И вскоре после наступления темноты бредуны начали реализовывать свой численный перевес – прокрадываться небольшими группами в глубину жилой застройки и внезапно нападать на отдельные здания. По всему городу завязались «вертикальные» бои, подобные сталинградским: где-то бредуны атаковали красноармейцев снизу вверх, где-то красноармейцы атаковали сверху вниз. Дистанция боя сократилась до двадцати-тридцати метров. Связав противника перестрелкой, генерал Дедов постепенно вводил в город все больше и больше своих людей.
Бойцы лейтенанта Скорострелова, отдавая одного своего за десяток чужих, вынужденно оставляли одно здание за другим. Сражение не утихало всю ночь. Медленно, но неотвратимо бредуны сжимали полукольцо, вытесняя красноармейцев на северо-восточную окраину. Где-то около полуночи большая, человек в сто пятьдесят, группа атаковала бункер управления «Стальным кольцом», где размещался временный штаб и импровизированный госпиталь. Павел понял, что отсидеться в этой ловушке не удастся, и лично повел на прорыв остаток бойцов. После получасового кровавого боя, несколько раз переходящего в рукопашную, красноармейцы пробились сами и вынесли два десятка раненых. С ними вышли шесть последних солдат гарнизона, в том числе брат и сестра Панкратовы. Все остальные бойцы отряда самообороны погибли.
Пашке в рукопашных схватках пару раз нехило прилетело кулаком в челюсть и один раз ногой в печень. И это не считая неглубокого пореза от ножа на правой руке. В голове ощутимо гудело, ноги заплетались. Поэтому последний десяток метров до последнего узла обороны его буквально протащили, крепко держа за рукава.
На рассвете остатки роты заняли круговую оборону в отдельно стоящем двухэтажном доме возле ствола шахтного подъемника, ведущего в подземные галереи главного хранилища. Здесь когда-то размещалась администрация склада Росрезерва, но здание пустовало с самой Войны. Коробки дверей и оконные рамы отсутствовали, унесенные на дрова. Полы засыпаны слоем пыли и разнообразного мелкого мусора. Но зато стены почти метровой толщины. К тому же весь комплекс окружал трехметровый бетонный забор, за дальней стенкой которого расстилалось городское кладбище.
– Настоящий форт! – нашел в себе силы пошутить лейтенант Кублицкий. – Как на Диком Западе. А вокруг бушующее море враждебных индейских племен.
Пашка, хоть и нахватался за годы жизни на юге разных новых знаний, про Дикий Запад не слыхал, но по контексту догадался, что имел в виду молодой офицер.
Всего в «форте» собрались тридцать семь человек, включая раненых и мальчишек из гарнизона. Сумела уцелеть и единственная броня – бээмпэшка сейчас пряталась за забором на кладбище. Правда, снарядов к пушкам у нее почти не осталось – три штуки к стомиллиметровке и два десятка к тридцатимиллиметровой автоматической. Всего в ночном бою уцелело гораздо больше людей – просто три разрозненные группы красноармейцев не смогли пробиться и до сих пор сражались где-то в городе. Бросать их, естественно, не собирались, но сперва нужно было немного отдохнуть и перераспределить боеприпасы.
Но идти на помощь не понадобилось. Через полчаса из города перестали доноситься звуки выстрелов. А еще через час к «форту» вышли восемнадцать человек, вынеся двух тяжелораненых. Все, что осталось от третьего взвода. Они вышли без единого выстрела. Выяснилось, что в настоящий момент бредунам было не до них. Они увлеченно грабили захваченный город. К полудню к «форту» выбрались все уцелевшие в уличных боях бойцы. Всего тридцать три человека, из них треть – раненые. Безвозвратные потери роты составили одиннадцать человек.
Пересчитали и перераспределили боеприпасы. Осталось по три рожка на брата, по паре гранат к подствольникам, по полторы коробки на пулемет. В целом – минут на пятнадцать боя. Значит, если навалятся скопом – не устоять. Но в городе было относительно тихо – «форту» никто не досаждал.
На всякий случай Пашка приказал заминировать шахту подъемника. Хозяйственный ротный старшина приныкал где-то десяток толовых шашек. Лейтенант усомнился, что такого количества взрывчатки достаточно, но Сухов заверил его, что этого должно хватить на выведение единственного пути к складам из строя дня на три. Взрывник из Скорострела был никакой, пришлось поверить прапорщику на слово.
Глава 10
Пашка какое-то время тешил себя иллюзией, что враги забудут про них до вечера. В общем, так примерно и вышло – бредуны продолжали грабежи, не обращая на недобитых красноармейцев никакого внимания. Но более дисциплинированные «подземные», ведомые генералом Дедовым, начали подготовку к новому штурму – в ближайших к «форту» жилых домах засели снайперы и пулеметчики.
Но время шло, темнело, а нападающие никакой активности не проявляли. Несколько десятков наблюдателей продолжали приглядывать за красноармейцами, а основная масса все так же увлеченно занималась «экспроприациями». Шум радостной гулянки в городе только нарастал. Похоже, что бредуны нашли запасы спиртного, поскольку, судя по крикам, перепились в хлам.
– Товарищ Сухов! – позвал Пашка прапора. – Вызови Виссариона! Сейчас самое время по врагу ударить!
Не прошло и десяти минут, как на восточной стороне города, в направлении главного контрольно-пропускного пункта, вдруг разом ударили пулеметы и минометы.
– Тащ командир! – К лейтенанту подбежал радостный Сухов. – Майор вышел на связь! Наши атакуют восточную группировку противника! Просят нас сидеть на месте и не высовываться!
– Сделаем? – улыбнулся Пашка.
– Так точно! – гаркнул прапорщик. – Отчего же не сделать! Да я сейчас так сяду, меня танком отсюда не сдвинешь! Эй, бойцы! Всем в укрытие, наши идут!
– Не завидую я бредунам! Шансов у них никаких! – негромко сказал Павел. – Сколько их там после целого дня боя осталось? Тысяча, полторы?
И действительно – хоть как-то противостоять ударному кулаку профессиональных бойцов измотанные боем, перепившиеся бредуны не смогли. И уличных боев не вышло – красноармейцы просто выжигали своими реактивными огнеметами любые попытки сопротивления. Уже в темноте разрозненные группы бредунов начали сдаваться. Дольше всех продержались «подземные» – но и они сложили оружие, узнав, что генерал Дедов погиб в бою, а раненый полковник Тихий попал в плен в бессознательном состоянии. Быстрее всех сложили оружие люди Фюрера – как только их вождь трусливо сбежал с небольшой группой верных лизоблюдов, бросив всех остальных на произвол судьбы. Как выяснилось позже – правильно сбежал, никто бы его щадить не стал, ибо всего за несколько часов он и его подельники натворили такого, что привело в шок даже видавших всякое бредунов. Только растерзанных женских трупов на месте его стоянки нашли почти полсотни.
Рота Скорострелова спокойно выжидала, пока в городе стихнут последние выстрелы. Не хотелось попадать под «дружественный огонь». Вскоре после установления полной тишины к ним, предварительно связавшись по рации, подъехал роскошный бронеавтомобиль, виденный до этого Пашкой только возле Генерального штаба в Ростове – «Тигр» какой-то новой модификации, с пулеметной башенкой на крыше.
Из броневика неспешно вышли Сапожников и Котов. Тогда Пашка скомандовал своим бойцам выходить из «форта» и строиться во дворе. Но торжественного парада не получилось: майор молча пожал Пашке руку, а Котов горячо обнял сначала лейтенанта, а потом ротного старшину.
– Спасибо вам, ребята! – просто сказал Сапожников коротенькому строю выживших бойцов. – Без вас наша победа обошлась бы куда большей кровью! Спасибо, бойцы!
После начались доклады и демонстрация захваченного склада, кутерьма сдачи раненых в спешно развернутый полевой госпиталь.
И только ближе к полуночи Пашке удалось поймать майора в коридоре вновь заработавшего командного центра, отвести в сторону и спросить:
– Ну, как оно вообще?
– Как мы победили? – уточнил Сапожников. Пашка кивнул.
– Это было очень непросто, Скорострел… Долго рассказывать… – задумчиво потерев подбородок, сказал Виссарион. – Ладно… Пойдем присядем где-нибудь, и я тебе все расскажу. Кстати, товарищ Сухов тебя хвалил за хорошее командование, а у этого старого вояки глаз наметанный, он и меня в свое время воспитывал. В том что ты боец отменный, я еще пять лет назад убедился, а вот какой из тебя вышел офицер, я до сих пор не знал.
Они нашли свободный отсек в огромном подвале центра и присели на штабель пустых ящиков из-под патронов.
– Значит, так… – начал Виссарион. – Армия бредунов двигалась к Электрогорску, имея в авангарде отморозков Фюрера. За ними двигались основные силы «подземных», а дальше все остальные. И все наши удары из засад пришлись именно на них. Мартын и Корявый под раздачу не попали. Не полезли они и на штурм – все время сидели за спинами наиболее активной части «коалиционной» армии. Почти все их люди уцелели и, по сообщениям наблюдателей, два часа назад отошли на несколько километров в сторону Москвы. Встали там лагерем и чего-то ждут. И это очень хорошо, что они в драку не полезли, – я боюсь, что в этом случае исход сражения мог быть совсем другим. Чего ты им предложил за невмешательство?
– Я им невмешательство и не предлагал! – ответил Пашка. – Просто сказал Мартыну при встрече, что готов поделиться запасами продовольствия с ним и Корявым, но не с Фюрером, Бритвой и Дедовым. Кстати, что с ними?
– Бритву взяли живым, Фюрер сбежал, Дедов погиб в бою. И, как все говорят, погиб героически – когда понял, что им пиздец пришел, возглавил контратаку. Думаю, что сволочью он не был, раз такую смерть принял. Жаль, что пошел работать на бункерных сидельцев. Полковник Тихий участвовал в той же контратаке, был ранен и взят нами в плен. Кремень-мужик! Старая школа! Тоже жаль, что не ту сторону выбрал. Впрочем… они ведь еще до катастрофы на службу к олигарху поступили, а тогда, как Третьяк рассказывал, бардак страшный был, отличных офицеров пачками из армии выгоняли.
– У нас какие потери? – спросил Павел.
– Двухсотых двадцать четыре! – тяжело вздохнул майор. – Вроде бы потери небольшие, но… Какие ребята были! Я их лично отбирал!