«Повезло, что я выманил этих козлов на ее середину!»
Матерясь, «подземные» пытались укрыться за кочками, за кустами, но все чаще и чаще брань обрывалась болезненным вскриком или предсмертным хрипом.
Но егеря – парни упорные. Их осталось всего четверо, но, распластавшись в траве, прикидываясь трупами, они миллиметр за миллиметром продвигались все дальше и дальше.
Пашка добил последнюю ленту, отпустил горячий пулемет и перевернулся на спину. Высоко-высоко, там, в немыслимой дали сосновых верхушек, разливалось сияние. Уже закат? Нет, это какой-то светящийся туман…
– Паша? Что, сыночек, устал?
«Отец? Не может быть!»
– Почему «не может быть»? Очень даже может. – Отец присел рядом со Скорострелом, похлопал по плечу. – Теперь все может быть…
– Папа… Но ведь ты погиб?..
– А ты что – жив?..
– Жив, конечно…
– Ну, тогда я еще подожду…
Пашка попытался встать, но ноги не держали.
«Странно, что боль не вернулась… Так, а что это я ног не чувствую? Где мои ноги?..»
– Ну как, ты готов?
– Не знаю… Папа, я умер?
– Тебе видней… Наши уже ждут! – Рядом с отцом встали дядя Андрей, мать, сестренка, Валера Истомин. – Пошли?
Эпилог
Грохот оркестра стих. Генерал Третьяк перерезал ленточку, и полотнище, скрывавшее памятник, заскользило, заструилось вниз, открывая взгляду гипсовую скульптуру на невысоком бетонном пьедестале. Человек стоял, опираясь на пулемет, и смотрел куда-то за горизонт. На цоколе выбиты буквы «Сильнее смерти».
– Товарищи красноармейцы! Уважаемые гости! Сегодня мы открываем памятник Павлу Скорострелову, лейтенанту Красной Армии, которого многие из вас знали под позывным «Скорострел». Он геройски погиб при выполнении важного задания.
Голос оратора на секунду умолк, а потом загремел с новой силой:
– Вклад Павла Михайловича Скорострелова в дело объединения территорий России трудно переоценить. Именно его заслугой является тот факт, что сегодня мы – не отдельные разрозненные территории и анклавы, а могучий Союз. Скорострел первым выдвинул идею объединения бредунов и Красной Армии. Благодаря его действиям, мы смогли в кратчайшие сроки навести порядок в центральных областях России. Но сейчас мне хочется вспомнить его не как замечательного бойца и командира, умелого разведчика, а просто как хорошего человека. Отличного человека…
Генерал Третьяк умолк. Над центральной площадью, над прилегающими улицами, над всем Электрогорском повисла тишина. И в этой тишине раздался негромкий женский голос:
– Пойдем, Пашенька, пойдем. Папке нашему цветы подарим…
…Они шли к памятнику: рано постаревшая женщина и сосредоточенный пятилетний малыш. Они шли мимо стоящих по стойке «смирно» красноармейцев, мимо молодцеватых клановых бойцов, мимо нестройных шеренг простых людей. Они шли и несли букет полевых цветов. Прелесть которых Паша так и не успел оценить при жизни…