шибаться, в отличие от тех акторов, которые попытались бы их предугадать или переиграть (outperform), то есть регулярно порождать прибыль более высокую, чем биржевый индекс (как S&P 500 в США). Эти рынки выступают поэтому естественным ориентиром экономики, ее Богом, столь же совершенным, сколь и непостижимым, ее альфой и омегой. Однако сам кризис противоречит этой теории. Если финансовые рынки всегда правы, почему же они так резко меняют мнение, как это бывает в момент биржевого краха, или в случаях, когда никакая новая информация, кажется, не дает для этого оснований? Официальное коммюнике Нобелевского комитета вызывает скорее недоумение: лауреат доказал, что курс акций в краткосрочной перспективе крайне трудно предвидеть. Но вряд ли такая банальность заслуживает Нобелевки… Роберт Шиллер, в свою очередь, доказал, что долгосрочные предсказания делать легче, чем краткосрочные. Это, конечно, вдохновляет, но предсказания на короткий срок столь ненадежны, что трудно представить себе, как долгосрочный прогноз может быть еще хуже. К тому же поскольку «долгота» долгосрочного прогноза остается тоже весьма смутной (один год? три? пять?), польза от такого вывода отнюдь не бросается в глаза. Работы этих двух лауреатов скорее взаимно противоречивы, чем дополняют друг друга. Первый основывается на гипотезе о рациональности экономических агентов, тогда как второй настаивает, прежде всего, на их иррациональном характере. Наконец, в эпоху, когда центральные банки прибегают к массированным вливаниям в финансовую систему, а курсы финансовых активов регулярно подвергаются манипулированию, выглядит парадоксальным, что авторы работ об ограниченной предсказуемости курсов акций до такой степени превозносятся и что их исследования привлекают столько внимания. Почему бы столь же высоко не оценить исследования о количестве чертей, помещающихся на кончике иглы, или о половой принадлежности ангелов?
При этом вопросы, на которые должны были бы ответить нобелевские лауреаты, остаются без ответа. Какие новые экономические парадигмы должны быть развиты, какие решения должны быть найдены, чтобы положить конец «казино-финансам» и поставить финансовый сектор на службу экономике и обществу? Очевидно, что жюри не сочло эти вопросы важными ни в 2013-м, ни в последующих годах. В своем завещании Альфред Нобель объясняет, что его цель состоит в вознаграждении усилий тех, кто за последний год принес наибольшие блага человечеству. Именно эту цель должны преследовать и члены жюри.
Услужливые элиты выступают и на более низких уровнях пирамиды славы. Упомянем для примера случай Фредерика Мишкина, профессора Колумбийской школы бизнеса, который поставил свою подпись в 2006 году, незадолго перед кризисом, под отчетом, озаглавленным «Финансовая стабильность в Исландии», за что и получил 135 тыс. долл. Профессор Ричард Портес из Лондонской школы бизнеса за сходную экспертизу получил 58 тыс. фунтов стерлингов[118].
Экономика и финансы являются отнюдь не только техническими областями знания, доступными одним посвященным, тем более если эти последние не выполняют своих прямых обязанностей. Гражданин должен взять дело в свои руки, поскольку в конечном счете именно он расхлебывает последствия кризиса; поэтому он вправе требовать от этих «посвященных» участия в решении проблем, а не в их создании. Речь должна идти о возмущении и ангажированности, говоря терминами знаменитого памфлета Стефана Хесселя «Возмущайтесь!»[119]. Распространение фальшивой интеллектуальной монеты, то есть концептов, лишенных какого-либо смысла, усилиями слишком часто раболепски настроенных элит лишь вносит свою лепту в банкротство системы и расширение массовой безработицы.
Мир политики и коррупция
Сфера политики во многом несет ответственность за этот кризис. Сегодня все чаще мы имеем дело просто-напросто с коррупцией элит. Греческие политики, как правые, так и левые, являют тому наглядный пример. Складывается ощущение, что Греции гораздо проще урезать от европейского (в том числе и греческого) налогоплательщика, сократить пенсии и зарплаты чиновников, чем потребовать от тех, кто пользуется неправомерными преимуществами, чтобы они просто платили налоги.
Когда в 2010 году Кристин Лагард, тогда министр финансов правительства Франсуа Фийона, передала своему греческому коллеге Йоргосу Папаконстантину, министру финансов с октября 2009 по июнь 2011 года, CD-Rom со списком из 2063 греческих налогоплательщиков, имеющих счета в швейцарском филиале банка HSBC, это не возымело никакого действия. Вместо того чтобы подвергаться болезненной политике жесткой экономии, лишь усугубляющей проблемы страны, сменявшие друг друга греческие правительства должны были заставить налогоплательщиков, имеющих счета заграницей, рассчитаться по налогам. Упущенная сумма колоссальна. Уклонение от уплаты налогов каждый год стоит Греции многих миллиардов евро. До сих пор, хотя у власти с 2015 года стоит партия СИРИЗА, ни «социалист» Й. Папаконстантину, ни его последователь на его посту Эвангелос Венизелос (впоследствии генеральный секретарь партии), ни Йаннис Стурнарас, министр финансов до июня 2014 года, не сочли нужным использовать этот список, чтобы потребовать у фигурирующих в нем лиц заплатить налоги. Папаконстантину даже сослался в качестве уважительной причины на потерю ценного CD-Rom’a. Он, наверное, страшно досадовал, что не мог как министр экономики потребовать от некоторых своих друзей и коллег, а заодно и членов семьи, вернуть налоговый долг! Согласно греческому журналу «Hot Doc», который в 2012 году опубликовал этот список, и первой странице номера «Wall Street Journal» за 2 ноября 2012 года, опубликовавшего статью на эту тему, список содержал имена двух бывших министров, одного советника премьер-министра Самараса, избранного в 2012 году, и ряда известных в стране бизнесменов. На автора статьи, греческого журналиста, обрушились громы и молнии правосудия – только за то, что он нарушил закон молчания.
28 декабря 2012 года эта афера приняла новый оборот, поскольку бывший министр финансов Папаконстантину был обвинен в фальсификации этого списка. Согласно многим медиа, он вычеркнул из него имена двух своих кузин, дочерей другого бывшего министра (консерватора, ныне покойного) и их мужей. Всегреческое социалистическое движение (ПАСОК), партия во главе с Эвангелосом Венизелосом, вынуждена была исключить его из своих рядов… Будут ли когда-то приняты меры по этому списку? Решится ли правительство, сформированное Ципрасом в январе 2015 года, заняться им вплотную? Согласно по крайней мере Зои Константопулу, бывшему председателю греческого парламента, эта задача не относится к приоритетам Международного валютного фонда.
В целом ряде стран политическая система испытывает серьезный кризис. Ситуация во Франции является тому наглядным подтверждением. Самые крупные партии, так называемые партии большинства и оппозиции, то есть до недавнего времени «социалисты» и «республиканцы», претерпевают процесс ускоренного разложения, разъедаемые непрерывными скандалами, предательствами и отречениями. Этот процесс, представляющий весьма жалкое зрелище, недостоин демократии. Он демонстрирует гражданам, как коррумпированные и лишенные убеждений посредственности могут оказаться в самом средоточии власти.
Нынешний кризис не сводится только к финансовому. Он является одновременно и кризисом ценностей нашего общества. Явно или неявно оправдывая нынешнее функционирование экономики, элита часто выступает в роли интеллектуальных фальшивомонетчиков[120]. Это разложение, это раболепство – пороки, к которым нужно подходить максимально серьезно, если мы не хотим удовольствоваться положением, когда, говоря словами героя «Крейцеровой сонаты» Л. Толстого, «совести в нашем быту нет никакой, кроме, если можно так назвать, совести общественного мнения и уголовного закона)»[121].
VI. Возможные меры и решения
Первая мировая война закончилась распадом четырех империй: Российской, Австро-Венгерской, Османской и Германской (так называемой Второй империи). Чтобы найти решения для нынешнего кризиса, требуется глубокая переконфигурация империй совсем иной природы. Их также по меньшей мере четыре: конечно, империя финансовая, но также и энергетическая, военная и империя информационных технологий. Все они оказывают, в том числе через свои могущественные лобби, огромное влияние на наше общество и способны подвергнуть его серьезным рискам.
Эту книгу мы посвятили обсуждению некоторых проблем преимущественно финансовой империи. Как сказал журналист и историк Франсуа Фейтё, причинами Первой мировой войны, точнее, распространения локального конфликта на весь континент, стало «убеждение, что крупная держава может удержаться только за счет экспансии)»[122]. Причины, по которым затянулся кризис, также связаны с этим феноменом. Финансовая империя строится вокруг гигантских банков, продолжающих раздуваться посредством скупки других институций. Волна финансовых дерегуляций позволила так называемым системным банкам утвердить свою власть и даже фактически частично контролировать такие сферы, как страхование, энергетика, металлургия, агросырьевой сектор, навязать им свою логику. Эти банки расширяют свою зону влияния, и никакое международное регулирование даже не собирается воспрепятствовать этим практикам!
Империя энергетическая правит миром заодно с финансовой. Долларовый «золотой стандарт» фактически заменен нефтяным с курсом нефти в долларах, чьи колебания оказываются определяющими для мировой экономики. «Война против терроризма», которая ведется в Ираке, Ливии или Сирии, часто служит лишь поводом для борьбы за энергетические ресурсы.
Кроме того, «черное золото» вместе с углем стало источником около 40% выбросов СО2 в период 1990-2010 годов и подвергло, таким образом, нынешнее и будущие поколения серьезным рискам, связанным с глобальным потеплением. Сходным образом, атомная энергетика, как и добыча сланцевого газа, таят угрозы, от которых пока нет надежной защиты.