Винсент подошел к Аде, сминая ее платье, причудливо осевшее на воде подобно цветку.
– Пора выбираться, – мягко напомнил он, предлагая Адалин свою руку. Принцесса кивнула и повернулась к пропасти спиной.
«Купель Тенебрис, – окрестила про себя странное место принцесса. – Интересно, при каких обстоятельствах Винсент узнал о ней».
– Пойдем, Леверн. Я не поверю, что тебе до сих пор не холодно, – вполголоса позвал Винсент.
– Провидец. – Рыцарь отошел от края, сожалея, что не сможет понаблюдать за видом, открывающимся отсюда днем.
Они взбирались по камням до уступа, с которого спрыгнули, чувствуя, как ветер пробирает до костей, и после устало упали на землю. Веки Ады налились свинцом, и она готова была уснуть прямо здесь. Леверн пересилил себя и со стоном поднялся; чуть шатаясь, он подошел к напарнику.
– Эй, командир, – позвал рыцарь охрипшим голосом, – деньги остались?
Благо плащи остались там же, где их скинули путники, спасаясь от погони. Винсент, нащупав в кармане сухого плаща мешочек с монетами, облегченно кивнул.
– Хорошо. – Леверн забрал у измотанного друга плащ и, избавившись от своей мокрой рубахи, закутался в сухую ткань. – Я не знаю, продадут ли человеку с таким жалким видом хоть какую-то одежду, но будем надеяться, что мои глаза еще способны очаровывать. – Рыцарь подмигнул Аде, и она слегка улыбнулась. – Нельзя вам в город, ваши портреты есть у каждого городского стража. Я пойду. Если что – долго не ждите, и стихов в мою честь не нужно. Начальник, тебе наряд шута взять? Или все же рясу? – не сдержался Леверн, и Винсент, на удивление, засмеялся.
– Спасибо, – ответил он, понимая, что рыцарь сам вызвался сделать сложную работу. Новость об их мнимой смерти вряд ли успела разлететься, а значит, поиски продолжаются. Холод и ветер не собирался их щадить только потому, что они избежали смерти. – Леверн, в той стороне, – он указал влево от водопада, – есть заброшенная хижина лесничего. Найдешь нас там.
– Проследи, чтобы Ада переоделась в сухое. Заболеет ведь, – уходя, напутствовал рыцарь, и лицо принцессы побелело от испуга.
В темноте леса заброшенная хижина лесничего выглядела домом из страшилок. Но обшарпанные, местами гнилые стены все же остались достаточно крепкими, чтобы укрыть от ветра. Одно небольшое окошко и невысокая крыша – дому бы добросовестного хозяина, и даже зима не показалась бы страшной в этих стенах. Закрыв за принцессой ветхую дверь, Винсент различил в темноте комнаты старый камин.
– Зажечь не сможем, – разбил он всякие надежды Адалин. – Ночь звездная, и дым будет видно издалека.
У Адалин дрожали пальцы, и принцесса поморщилась, услышав скрежет ритуальных когтей. Комната, в которой они оказались, была слишком маленькой, и ей стало не по себе – внезапная мысль остаться наедине с Винсентом оказалась пугающей. Сквозь грязное окошко едва пробивался лунный свет, но темнота на то и была темнотой, что в ее глубинах фантазия рисовала ужасающие картины. На столе, покрытом слоем пыли, Винсент нашел масляную лампу и кремний. Он был доволен тем, что даже без огня внутри теплее, чем на улице, а сейчас станет и немного светлее.
– Постой, – остановила его Ада. – Можно я подожду Леверна так, в мокрой одежде? – жалобно протянула она, с явным сомнением в голосе.
Винсент недоуменно покачал головой – принцессе холодно, и у нее есть сухой плащ, в который можно укутаться. В голове был сонный туман, мешающий мыслить четко, – казалось, стоит Винсу моргнуть, и он провалится в небытие. Ада подошла к нему, и пол под ее ногами жалобно скрипнул. Она отвернулась и перекинула мокрые волосы через плечо.
Запоздало Винсент и сам понял, почему принцесса не хотела зажигать лампу.
Платье Адалин было зашнуровано вдоль всей спины, и, разбираясь в хитросплетениях прочного шнурка, Винсент мгновенно проснулся. В небольшой комнате стояла волнующая тишина.
Винсент сосредоточился на узелках шнуровки, пока в груди пылало солнце, грозя расплавить легкие. Он реагировал на каждое вздрагивание спины девушки, когда ненароком касался ее. Пальцы быстро стали горячими, а мокрая ткань казалась ледяной. Ада стояла, пряча лицо в волосах, а когда почувствовала, что платье стало достаточно свободным, отпрыгнула от Винсента, пробормотав «спасибо». Командир отвернулся, стараясь не шевелиться, и девушка сняла наряд, оставшись в одной нательной сорочке, а затем поспешно завернулась в сухой плащ, словно ища защиты. Командир вопросительно взглянул на нее, но Адалин его проигнорировала – мокрую хлопковую сорочку она не снимет, даже если замерзнет насмерть. Принцесса повесила платье на спинку стула, и пару мгновений спустя Винсент зажег лампу. Комнату осветил маленький огонек. В небольшой хижине не было ни кровати, ни крепкого стула, потому Ада, не заботясь об удобстве, легла на стол. Усталость взяла свое, и принцесса тут же уснула, калачиком свернувшись недалеко от маленькой лампы.
Леверн вернулся спустя несколько часов. Отдав Винсенту вещи, он устало лег на полу возле стола и уснул, едва сомкнув глаза.
А Винсент еще долго в ожидании сновидений наблюдал за людьми, которых мог сегодня лишить жизни. Спустя некоторое время сон все же пришел, но его пальцы продолжали гореть, словно еще прикасались к дрожащей спине принцессы.
Несколько часов сна не принесли Винсенту облегчения – тело все еще ломило от усталости. В хижине было светло, на столе заворочалась Адалин, и Винсент недолго наблюдал за ней, ощущая непривычную ему неловкость. Принцесса спала, натянув плащ на голову, из-за чего ее оголенные ступни посинели от холода. Но, утомленная погоней, она не просыпалась, и командир, стараясь не шуметь, накинул на ее ноги купленное Леверном платье, жалея, что от усталости не додумался укрыть принцессу ночью. Ада, почувствовав прикосновение, открыла сонные глаза и приподнялась, оглядываясь. Одни стены и никакой воды. Принцесса тут же подтянула под себя окоченевшие ноги.
– Держи. – Винсент протянул ей обувь. Адалин, кивнув, неумело надела новые башмаки, мысленно благодаря Леверна за отсутствие шнуровки.
К счастью, неловкую атмосферу нарушил рыцарь, который начал ворчать сразу, как проснулся.
– Почему так холодно? Не на дне реки зимой ведь живем! – ругался он в пустоту, нехотя поднимаясь с холодного пола. Винсент тихо хмыкнул, радуясь, что шумный спутник проснулся – Адалин, наблюдавшая за несчастным чудовищем, наконец заулыбалась. Среди бесконечной череды утренних обвинений Леверна забавляющийся командир услышал даже имя Альваха. В чем Леверн винил своего друга, командир не знал, но это не мешало ему веселиться. Сам Винсент решил осмотреть округу и, предупредив рыцаря, вышел из хижины.
«Все нормально».
Стоило ему выйти навстречу холодному, серому лесу, как от недавнего сна не осталось и следа. Мужчина присел, потирая руки, и оглянулся. Небольшой участок леса был в плену тишины – природа, словно утомившаяся и едва живая перед наступающими холодами, не спешила навстречу новому дню. Бодрствовала только река, и Винсент подумал о том, что остаток жизни он хочет провести в месте, где люди даже не знают о водопаде.
Не прошло и пары минут, как из хижины вышла принцесса.
– Я пройдусь немного. Холодно, – пробормотала Адалин и, закутавшись поплотнее в плащ, скрылась из виду.
Не заставил себя ждать и Леверн – он пронесся мимо подобно гончей, известив весь свет о желании увидеть водопад при свете дня.
Винсент устало вздохнул, не понимая, откуда в них столько энергии. Сам он мечтал вновь заснуть еще хотя бы на сутки. Но помечтать спокойно не дал оклик принцессы.
Перед Адалин стоял Альвах. Весь его облик говорил о неприкрытом облегчении – он, увидев госпожу, осел там же, где стоял. Альвах выглядел истощенным, и это напугало принцессу.
Вскоре появилась Клер, лихорадочно озиравшаяся по сторонам. Ее нижняя губа дрожала, а глаза были вспухшими от невыплаканных слез. Она натужно улыбнулась, глядя на Адалин, и тут же перевела взгляд на командира:
– А Леверн?..
– У водопада, – ответил Винсент, пытаясь понять, что произошло. – Как вы тут оказались?
Вопрос повис в воздухе: Клер, не дослушав, убежала в указанном направлении. Винсент посмотрел на ее брата, который не спеша поднялся с земли. Стрелок, подойдя к Аде, устало ее обнял. Винсенту оставалось только недоумевать.
Леверн стоял недалеко от обрыва, пытаясь разглядеть среди неспокойной воды тот самый кусок мелководья, который спас им жизнь. Хотелось вновь оказаться там и при свете дня посмотреть с высоты водопада вниз. Он пришел к реке с желанием умыться, а остался раздираемый глупыми мыслями, и как после этого винить сестренку в том, что она называет его ребенком?
– Я словно летучая мышь в этой черной рубахе. Еще и грязный, – пожаловался бурной реке рыцарь, отходя от опасного края.
Неподалеку, за стволом старого дерева, безмолвно наблюдала за ворчанием друга Клер. Ноги подкашивались, но она не спешила выходить – боялась.
Он жив. Этот сильный, невероятно добрый человек жив. Неотделимая часть ее семьи, брат, пусть и не по крови, выжил. Пусть проклянут Санкти Майрона, сослав его к Тенебрис в безумные пещеры, за семя сомнения, что он поселил в их с Алем душах. Майрон недостоин и упоминания, и Леверн наверняка разозлится, если узнает, что она бездумно поверила слуге Маркуса. А она поверила и, спеша к водопаду, страшилась не найти ничего, кроме следов погони. На миг ей стало стыдно: то ли за слепую веру врагу, то ли за саму мысль, что Леверн может вот так вот оставить их с Алем одних, отдав жизнь за ее высочество. Поставив смерть во славу долгу как нечто высшее, чем семья.
Клер покрутила головой, гоня прочь отвратительные мысли. Стыд стал подобен желчи, он разъедал ее за жадность, такую густую, спрятанную в самом далеком уголке сердца. Клер шагнула вперед. Леверн сразу ее услышал, и широкая мальчишеская улыбка озарила его лицо. Рыцарь подбежал и заключил девушку в объятия. Кажется, он не удивился ее появлению, будто и не помнил, что сам просил ждать его на дороге.