Леверн, оторвав руки Клер от себя, в бешенстве отскочил к противоположной стене. Ничего из желаемого он получить не мог. И все по вине Маркуса. В нем всколыхнулась и ненависть к Альваху, порождаемая чувством, которое было ему противно до тошноты, – ревностью. Такую колоссальную любовь Клер к родному брату эгоизм рыцаря выносил с трудом. Сколько места остается в ее сердце, где живет подобное чувство? Но Леверн медленно повернулся к ней и, усмиряя гнев, как можно спокойней добавил:
– Мы еще посмотрим. Если ты так против, значит, я решу эту проблему. Надеюсь, причина единственная – никаких других оговорок я не приму. И больше даже вскользь не упоминай случай с Маркусом, иначе мне придется заставить тебя думать только обо мне. Поверь, даже Аля ты в таком случае забудешь.
Леверн почувствовал внезапно накатившую усталость. Его мечтам суждено быть мечтами еще какое-то время, но никогда, даже в самый черный день, он не откажется от них.
Шум в конце коридора привлек его внимание – рыцарь весь обратился в слух. Бряцание оружия и низкие мужские голоса, эхом доносившиеся до них, тут же заставили забыть его обо всех разногласиях. Из зала резво выскочила Церес в ворохе белых, как молоко, юбок – сестра Леверна, запыхаясь, подбежала к брату.
– Габор приехал. Маркус приказал найти тебя, отвести в покои и проследить, чтобы ты не исчез. А Фелиция говорит провести тебя и твоих друзей к запасному выходу из кухни. Мимо еще пробегал Майрон, кляня твое имя. С чего это ты всем так нужен?
Девушка, отдышавшись, уперлась руками в бока и нахмурилась. Церес не могла понять, как Леверну удалось всего за пару дней разогнать застывшую тишину поместья, но была ему благодарна – азарт от происходящего компенсировал всякое ее недовольство.
– И кого намереваешься послушать?
Леверн стиснул челюсти – времени оставалось совсем мало.
#21. Мутная вода
Адалин едва стояла на ногах, в ушах гудело, и она терялась в происходящем. Только что рядом кружились служанки, но вот они уже бесшумно уходят, впуская в полутемные покои командира. Часами ранее Винсент заверил ее, что на маскарад уйдет не более пяти минут – им всего-то и нужно, что показаться милорду. Только вот Адалин в последнее время минуты стали казаться часами агонии; но она не собиралась сдаваться.
Бархатное платье глубокого, как синее озеро, цвета окружило ее – бесконечные гладкие волны матовой ткани ниспадали до носков аккуратных туфель. Служанки затянули корсет не туго, но принцессе казалось, что в ребра впиваются стальные обручи, которые не дают нормально дышать. Горело в легких, горела раненая рука, будто на ней был не рукав платья, а тряпка, смоченная кипящим маслом.
Фелиция ничего не могла поделать с болью гостьи, но подошла со всей аккуратностью к ее наряду, предоставив платье из самой мягкой ткани и самые удобные туфли. Искалеченную руку по ее указанию спрятали под синей бархатной накидкой, низ которой был оторочен черным мехом, а для бледного лица принцессы подобрали простую маску. Винсент счел внешний вид подопечной в достаточной мере непримечательным, а это было им только на руку. Адалин же не простояла под его внимательным взглядом и десяти секунд – сделав пару шагов навстречу, девушка уткнулась головой в грудь командира.
– Минуту. Постой так, – надорванно прохрипела принцесса. Винсент аккуратно провел пальцами по щеке Адалин. Как он и опасался – ее кожа горела в лихорадке.
Принцесса устала. Ее без остановки поили лекарствами, снижая жар и прерывая необходимый сон. За сутки затишья боль протащила ее по гнилым землям, где властвуют Тенебрис, показывая самые отдаленные уголки безумия. Аде становилось хуже, и она уже не могла вспомнить, зачем ее одели в синее платье, почему Винсент гладит ее по волосам, прижавшись к макушке щекой. Жар под его ладонями отступал – мягкие, но в то же время крепкие объятия стали спасительным якорем.
– Нужно идти, – сказал Винсент с непривычной интонацией, вытащив ее сознание из губительных мутных вод. Принцесса, с трудом отрываясь от него, кивнула и направилась к двери. Там, за дверью, жил другой мир, полный незнакомцев, для которых ей необходимо стать невидимкой.
Винсент поддерживал принцессу под локоть, будто знал, что Адалин еще не чувствовала силы в ногах, и не убрал своих рук, даже когда они вошли в просторный холл.
Хмельные баловни жизни, встречающиеся по пути, все как один смеялись, словно радость была единственной реакцией на полуживую принцессу и каменного командира. На глазах у равнодушных гостей разрасталась драма чужой судьбы, но едва ли им было до этого какое-то дело.
«Паранойя», – подсказало сознание, и Винсент скривился в отвращении. Фелиция обещала ему, что они уедут из проклятого дома до конца бала, даже если к вальсу подоспеет вся армия советника, которую он усиленно дрессировал все эти годы. Но старшая дочь Флоресов не уповала на удачу и заранее получила в свое распоряжение выигрышную карту. Винсент не знал, что сказала Майрону Фелиция; не знал, чем руководствовался самый преданный слуга главы рода; ему лишь сообщили результат: Майрон выведет его отряд из поместья, несмотря на прямой приказ Маркуса. Конечно, он потребует плату, но тут уже очередь за Фелицией – и, судя по ее безграничной уверенности, она обладала необходимым слуге.
Командир распрямил плечи, готовясь противостоять грядущей опасности. Он вытащит Адалин отсюда во что бы то ни стало.
Маскарад, длившийся уже половину ночи, приобрел долгожданную спокойную атмосферу. Часть свечей затушили по приказу его милости, погрузив зал в приятный полумрак. Благородные гости лорда облюбовали мягкие кресла и диваны, расставленные по периметру зала. Развлекая себя беседами и согревающими напитками, они не скрывали довольных улыбок – Маркус сумел угодить даже привередам. Самые стойкие пары еще кружились в медленном танце в сопровождении скрипки. Винсент, войдя в зал, приметил на балконе Майрона – слуга не отрывал взгляда от Фелиции, танцующей со старшим братом. Но слуга был не единственным, кто наблюдал за хозяевами вечера, чей танец порождал все новые и новые слухи среди гостей.
– Винсент, – прошептала принцесса. – Давай уйдем. Они все… – Ада вскользь посмотрела на нарядную толпу, – пытаются задушить. Я хочу дышать.
Винсент обеспокоенно заглянул в прорези маски на лице Адалин – ее глаза затянула пелена, и командир с тревогой решил, что принцесса еще не пришла в себя.
– Где воздух? – как можно спокойнее спросил Винсент.
– Возле тебя. Возле тебя могу дышать. Только не здесь. Они… заражают тебя, стараются запутать. Не поддавайся, не… – Адалин говорила тихо, с трудом, и последние слова Винсент почти не слышал, – не приноси к прозрачным водам муть. Единственная кровь, позволенная им, – моя.
Ада покачнулась, без сознания повиснув на руках командира.
– Проклятье, – прошипел Винсент, прижимая к себе девушку. Со стороны они выглядели как пара, ищущая близости, но на деле командир лихорадочно пытался придумать, как привести спутницу в сознание. Однако Адалин оказалась сильнее, чем он предположил, – спустя мгновенье она открыла глаза и усилием воли сфокусировала взгляд на друге.
– Давай скорее на воздух, – сказал Винсент, едва не выволакивая принцессу на балкон.
– Милорд Маркус любит сестру больше, чем жену, – говорила одна дама, прикрываясь веером.
– Он отослал жену с праздника в честь собственного ребенка, – шептала вторая, бросая возмущенные взгляды на хозяев вечера.
Фелиция не слышала обсуждений за своей спиной. Она взяла Маркуса под локоть, а господин, внимательно слушая донесения Майрона по поводу войск советника Габора, успокаивающе сжимал ее пальцы.
Лорд Флорес наконец отпустил слугу и обратил внимание на сестру. Она волновалась, хотя видимых причин тому не было. Похоже, всему виной та небольшая забава, которую Фелиция с младшими сестрами и служанкой принцессы приготовили для советника. Маркусу оставалось только поразиться их изобретательности, что он и сделал, узнав, что идея обмануть советника родилась не у кого-нибудь, а именно у Клер.
– Я не видел среди гостей принцессу. – Слова, будто гром среди ясного неба, заставили Фелицию вздрогнуть.
– С твоей стороны не слишком вежливо настаивать на ее присутствии, когда девочка еле стоит на ногах, – с легким раздражением произнесла она. Пусть лучше Маркус думает о том, что она недовольна его решением, чем о происходящем. – Если твой интерес все еще не иссяк, то сообщаю: наша гостья со спутником в этом зале, на балконе. Надеюсь, ты не собираешься заставлять ее танцевать?
Милорд выдержал паузу, и никогда на памяти Фелиции молчание между ними не было таким неудобным. Ей оставалось надеяться, что только она сейчас испытывает подобные чувства.
– Отправь служанок, пусть проводят принцессу обратно в комнату, – уступил Маркус. – Скоро пожалует советник – не будем испытывать удачу.
В холле у парадной лестницы было немноголюдно. Лорд Флорес решил встретить советника там, где недавно беглецы молили его о защите. С одной только разницей – сейчас в холле гостя ожидали не только слуги, но и вооруженная стража Флоресов. Со второго этажа доносились отголоски веселья, и Маркусу было даже немного жаль, что скоро праздник испортится – как только советник предстанет перед гостями. Габор никогда не был желанным гостем ни в одном знатном доме. За его долгую жизнь у него появилось множество врагов, и сейчас чуть ли не половина из них собралась в зале на втором этаже.
Советника не пришлось долго ждать – он вошел через парадный вход, будто король, и Маркус быстро понял, отчего его гость сегодня столь самоуверен. За мужчиной следовали с десяток стражников, и хозяин дома прекрасно знал, что это только капля в море. На краткую, но колючую секунду Маркусу захотелось вернуться в тот день, когда Габор еще боялся, что жертвоприношение сорвется, и в его присутствии вел себя не смелее кроткой овечки.