Силиус защищался, как мог, но существо не подчинялось его силе. Перед разъяренным защитником маг оказался просто человеком – именно тогда, когда мнил себя выше других. Алерайо, издав громоподобный крик, придавил рыцаря когтями к мраморному полу и одним рывком разорвал его на две части.
Стены храма содрогнулись от вопля птицы, возвещавшего о победе.
Освобожденный от магии Евандер, хромая, подошел к принцессе и опустился перед ней на колени. Пораженный, он смотрел наверх – такое он видел впервые.
– Что за проклятие…
Ада не обернулась на голос Винсента – она боялась вздохнуть. Алерайо, повернув свой массивный клюв к принцессе, уставился на нее немигающим взглядом.
Совсем недавно Адалин была уверена, что на этой земле нет никого умнее человека, но сейчас, вглядываясь в глаза создания, уничтожившего ее врага, Адалин не сомневалась в обратном. В них отражалась мудрость, неподвластная пониманию: защита была его инстинктом, знание – мощным крылом, а преданность – целью существования.
Но ярче всего в глазах чудища горело смирение. Принцесса готова была поклясться в том, что права. Она неожиданно вспомнила, как Алерайо расцарапал ей руки в конюшне, пытаясь снять когти, и ярость, чужая, звериная, не имеющая объяснения, захватила ее. А после она испугалась. Принцессу словно выдернули из собственного тела и поместили в птичье – она оказалась в сознании чудища. Алерайо показывал ей образы, один за другим, и в каждом он пытался снять ее когти. Это было главной целью орла, задачей, с которой ему не удалось справиться. А птичья ярость все клокотала и росла и достигла своего апогея сегодня, как только тело старого мага оказалось в клюве. Но время упущено, час расплаты настал – он догнал бы в любом случае, однако как же хотелось отсрочить его приход! Грусть наполнила до краев сердце Ады. У нее першило в горле, и слезы потекли сами собой. Они не были облегчением – той тяжести, что покоилась на душе, не могло быть выхода. Слезы были прощанием. Принцесса не знала, каким образом только что магическая птица пустила ее в свой непонятный внутренний мир, но сразу поняла, что хотело объяснить животное.
Пора платить.
Алерайо быстро окутало светом, но он, едва разгоревшись, начал затухать. Винсент шагнул вперед, но тут же побежал – его птица, приняв свои привычные очертания, на миг зависла в лишившемся света зале и камнем упала на мраморный пол.
Альваху, пришедшему вслед за командиром, пришлось принять поражение – немой юноша, оценив положение дел, стиснул зубы от оглушающей боли. Сам он придерживал вспоротый мечом бок, понимая, что птица спасла жизнь не только принцессе и Евандеру, но и Винсенту, и ему самому – меч командира над шеей стрелка остановился, когда до них донесся рев чудовища. Возможно, обойдя присутствующих здесь Евандера и Винсента, Альвах смог бы заставить Аду продолжить церемонию, чтобы попытаться повернуть все вспять, но чаша, необходимая для этого, стала грудой камней.
Алерайо рассыпался искрами света, и они потухли на руках Винсента. Мужчина взвыл – протяжно, горько, пряча лицо в ладонях. Чуть погодя к нему прибавились женские стенания, и они слились в единую мелодию, а стены храма отзывчиво поглотили эхо. Сегодня они напитались чужими утратами, запасливо сохраняя пролитые слезы.
А гул вокруг храма все рос.
Леверн готов был во всеуслышание признать, что ему страшно. Яркий свет исчез почти так же быстро, как появился, но рыцаря не покидало ощущение, что мир перевернулся. Он всматривался в людей, в озеро, в стены храма; искал хоть что-то, что подтвердит его опасения, но все выглядело по-прежнему. Странным казался только нарастающий звук, источник которого нельзя было определить – гудел словно весь воздух разом.
Рыцарь подошел ближе к королю, который, отбросив меч в сторону, избивал Габора. Советник, словно не чувствуя сильных ударов, улыбался, заплывшими глазами смотря на монарха.
Антоний, выдохнув, вытер кулак о сюртук, и советник, воспользовавшись передышкой, повторил фразу, взбесившую короля:
– Феликс не был виноват. – Габор едва ли не пропел ее, и Антоний ударил его еще раз. – С ним даже маг Силиус не справился – твой ныне мертвый друг свою преданность отстаивал до последнего. Надеялся уберечь и твою дочь, и Силиуса. Глупая преданность закончилась мечом в его груди – настоящий подарок от монарха…
Советник запрокинул голову:
– Я слышу. Даже обделенный магией, слышу. Что говорить о тех, чьи вены плавит сила? Они сходят с ума от волнения. Им не хочется жить запертыми в клетке с существами, которые ничего не знают о магии, и – о-о-о – как я их понимаю. Разве не достойны они того большого мира, что скрывается за пустыней? Но оглянись, Антоний. Пустыни больше нет, как нет и купола, который скрывал наше жалкое племя от настоящих магов. Все написанное в свитках оказалось правдой, и твой падший род виновен в том, что веками мы были скрыты от настоящего мира, заточенные в этой клетке. Все сбылось, Антоний. Теперь моему сыну достанется трон, тобою оставленный, а после и трон мира за пустыней. Мой мальчик – потомок настоящих королей и заслуживает большего, чем этот кусок земли, – в его жилах бурлит магия, и ему я подарю просторы, открытые Агатой. А у тебя больше нет детей: Адалин умерла в храме, а Грегори теперь в моих руках…
– Где мой сын?! – заорал король, хватая рукой горло советника.
– Ваше Величество, – опасливо позвал Леверн, понимая, что нужно остановить короля. Габор теперь нужен им живым.
Но вдруг волнение пронеслось по рядам выживших воинов – все в едином порыве повернулись к храму. Двери храма открылись, Леверн выдохнул, а Антоний отпустил горло Габора, потеряв к нему интерес. Его дочь, поддерживая светловолосого стража, остановилась у входа. Следом за ней вышел Винсент. Мертвую Агату на руках вынес Евандер – страж замер, увидев в толпе короля. Глаза Евандера горели ненавистью.
Следом за стражем показалась Клер, и Леверн едва не упал наземь, понимая, что тогда, в сражении, она не была плодом его воображения. Девушка крепко прижимала к груди небольшой сверток. Клер действительно прошмыгнула в храм, рискуя жизнью, пока он защищал монарха в полной уверенности, что любимый человек находится вдали от сражений! Леверн побежал было к ней, но услышал слова советника:
– …магия уже здесь, Антоний. От нее теперь не спрячешься ни за какими стенами. Подними голову, посмотри в небо. Подними.
Советник прохрипел что-то невнятное, и его голова безвольно повисла – Габор покинул этот мир.
Адалин посмотрела наверх одной из первых. Она думала, что умерла и ей просто снится странный сон, не имеющий никакого отношения к реальности. Над их головами, едва различимое в первых лучах рассвета, появлялось нечто, закрывающее телом все небо. Огромное живое существо, голосом которого был гул, который они слышали, а глазами – мерцающий свет, что играл красками на быстро светлеющем небе. В какой-то миг Ада увидела у горизонта едва промелькнувший раздвоенный хвост.
Сказка о Небесных Владыках оказалась правдой, и сейчас один из них появился в небе над их головой. Магия отныне была реальной.
#Эпилог
Над Владыками в небе живут солнце и луна, и тысячи звезд, но выше их существует Вечный Океан, чьи воды тянутся до конца мира. Его вода была создателем всего сущего; в ней скрывались тысячи тайн. В мифах говорилось, что среди Океана высится белокаменная стена, растущая прямо из-под бушующих волн. В кольце стены, тянущейся к небу, нет ни двери, ни окошка, но за ее непрерывным кругом скрывается настоящее сокровище, ценность которого не сравнится даже с самой редкой магией. Там, за стеной, вода всегда гладкая, без единой волны – большое полотно, искрящееся в непрерывном свете.
По нему скользят серебряные перья, и на водной глади их острые наконечники оставляют за собой слова. Написанное не исчезает, сохраняя непрерывной канвой историю, – даже если пройти все хранилище, нельзя найти двух одинаковых. Перья пишут историю более древнюю, чем сама магия, – историю жизни людей, обитающих в тени Владык. У каждого человека с рождения свое перо, и оно не останавливается, пока бьется его сердце. Сотни тысяч перьев, невзирая на то, насколько сильны волны снаружи стен, продолжают свое движение. Ведь пока водная гладь в хранилище остается спокойной, ничто не нарушит ход истории.
Имени Адалин не значилось ни на одном пере в границах белокаменных стен. Но из-за нее под перьями рождались волны, и они только увеличивались, пока другое имя спешило навстречу тревожной воде. Другое перо принадлежало девушке по имени Айя, и ее сила грозила перевернуть мир.
Нужен был только толчок, встреча, и Владыка, наблюдавший за человеческими душами, знал, что она вот-вот произойдет.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
#Благодарности
Я бесконечно благодарна людям, которые меня окружают. Какое счастье знать, что вы рядом! Огромное спасибо вам, а именно:
Моей маме за то, что ты поддерживаешь любые мои начинания. За то, что не жалеешь для меня ни времени, ни сил.
Бабушке за привитую с детства любовь к чтению. Я храню каждую подаренную тобой книгу.
Моей подруге Тане за наши долгие разговоры. За твое терпение и за то, что не жалуешься на мой непростой характер.
Ксюше Дацко и Лизе Нефедовой. Вы были со мной с начала истории Адалин – помогали, советовали, спорили… верили в мои силы. Я ценю это. И надеюсь на встречу.
Творческому объединению «Вечер у костра» и «Ушедшая эпоха». Девушки, вы – источник моего вдохновения! Спасибо за то, что позволяете смотреть на историю Адалин вашими глазами.
Анне Коэн за все те эмоции, которые мы испытали во время подготовки книги в печать. Вместе мы пережили все легко и радостно!
Выпускающему редактору Софье Боярской и литературному редактору Марианне Прангишвили за бесконечное терпение, оптимизм и поразительную внимательность к мелочам. Работать с вами для меня одно удовольствие.