Царства мертвых. Мы перепрыгнули через поток лавы и пошли дальше, наблюдая сцены ужасных мучений. Не буду вам описывать их, чтобы вы совсем не потеряли аппетит, но мне сильно хотелось заткнуть уши ватой и не слышать этих криков и музыки 1980-х годов.
Гвоздика повернула свой цветок к холму слева от нас.
— Туда, — сказал я.
Талия и Нико остановились. Они были покрыты сажей, осевшей на них, пока мы шли мимо Полей наказаний. Я, наверное, выглядел не лучше.
С другой стороны холма до нас донесся громкий скрежет, словно кто-то тащил стиральную машину. Потом холм сотрясся — БАХ! БАХ! БАХ! — и мы услышали голос человека, изрыгающего проклятия.
Талия посмотрела на Нико.
— Это тот, про кого я думаю?
— Боюсь, что так, — сказал Нико. — Специалист номер один по умению оставлять смерть в дураках.
Прежде чем я успел спросить, кого он имеет в виду, Нико вывел нас на вершину холма.
Тот тип, которого мы увидели по другую сторону, выглядел не очень привлекательно. И доволен собой он тоже не был. Он напоминал какого-то игрушечного тролля с оранжевой кожей, а на поясе у него красовалось нечто вроде набедренной повязки или плавок. Его скудные волосы торчали клочьями. Мужик прыгал на месте, бранясь и пиная камень, в два раза превышавший его рост.
— Не буду больше! — кричал он. — Хватит! Хватит! Хватит!
После этого он разразился проклятиями на нескольких языках. Если бы у меня была копилка, куда провинившиеся клали бы по 25 центов за каждое ругательное слово, я мигом бы разбогател долларов на пятьсот.
Парень направился прочь от камня, но, сделав десять шагов, ринулся назад, словно его притягивала туда какая-то невидимая сила. Он уткнулся в камень и начал колотиться о него головой.
— Ну хорошо! — вопил он. — Хорошо, будь ты проклят!
Он потер голову и пробормотал новые ругательства.
— Но это в последний раз. Ты меня слышишь?
Нико посмотрел на нас.
— Давайте. Самое время — он между двумя попытками.
Мы потопали вниз по склону.
— Сизиф! — крикнул Нико.
Тип, похожий на тролля, удивленно посмотрел на нас. Потом спрятался за камень.
— Нет-нет, вы обманываете меня своими одеждами. Я знаю, что вы фурии!
— Никакие мы не фурии, — сказал я. — Мы просто хотим с тобой поговорить.
— Уходите! — взвизгнул Сизиф. — Мне не становится лучше от цветов! Слишком поздно приходить со своими извинениями!
— Послушай, — вступила Талия, — мы просто хотим…
— Ла-ла-ла, — завопил он. — Я тебя не слушаю!
Мы с ним устроили что-то вроде игры в пятнашки вокруг камня, и наконец Талия, которая была резвее всех, поймала беднягу за волосы.
— Прекрати! — кричал он. — Я должен двигать камни. Двигать камни!
— Я подниму твой камень в гору! — предложила ему Талия. — А ты не ори и поговори с моими друзьями.
Сизиф прекратил противиться.
— Так ты… ты поднимешь мой камень?
— Это лучше, чем смотреть на тебя. — Талия бросила на меня сердитый взгляд. — А ты давай поскорее.
После этого она подтолкнула к нам Сизифа.
Подперев камень плечом, она принялась медленно подталкивать его вверх.
Сизиф недоверчиво уставился на меня, потом вдруг ущипнул меня за нос.
— Ой! — вскричал я.
— Значит, ты на самом деле не фурия, — недоуменно заключил он. — Для чего этот цветок?
— Мы тут ищем кое-кого, — пояснил я. — А цветок помогает нам его найти.
— Персефона! — Он сплюнул на землю. — Это одно из ее устройств слежения? — Сизиф наклонился ко мне, и я почуял не очень приятный дух, исходивший от старика, который вот уже целую вечность закатывает камень в гору. — Знаешь, один раз я ее провел. Я их всех провел.
— Может, переведешь? — Я посмотрел на Нико.
— Сизиф обманул смерть, — пояснил Нико. — Сначала он приковал Танатоса — это тот, кто пожинает души умерших, — и тут люди перестали умирать. Потом, когда Танатос освободился и собрался его убить, Сизиф попросил свою жену не совершать обряд похорон, чтобы он не мог упокоиться в мире. Эй, Сиси… Можно, я буду называть тебя Сиси?
— Нет!
— Сиси провел Персефону, и та разрешила ему вернуться в мир живых, чтобы наказать жену. А он взял и не вернулся.
Старик рассмеялся.
— Я прожил еще тридцать лет, и только потом они меня прибрали.
Талия уже поднялась до половины холма. Она скрежетала зубами, толкая камень спиной. Ее лицо весьма красноречиво говорило: «Да скоро вы там?!»
— И в этом заключалось твое наказание, — сказал я Сизифу. — Вечно закатывать в гору камень. И что, игра стоила свеч?
— Это временная неудача! — воскликнул Сизиф. — Скоро меня здесь не будет, и тогда вы пожалеете!
— И как же это ты сможешь бежать из Царства мертвых? — поинтересовался Нико. — Ты что, не знаешь, что оно заперто?
— Об этом и тот другой меня спрашивал. — Сизиф коварно ухмыльнулся.
Я напрягся.
— Кто-то еще спрашивал у тебя совета?
— Такой сердитый молодой человек, — откликнулся Сизиф. — Не очень вежливый. Приставил мне меч к горлу. И даже не предложил покатать мой камушек.
— И что ты ему сказал? — спросил Нико. — Кто он такой?
Сизиф принялся массировать плечи, посмотрел на Талию, которая почти добралась до вершины холма. Лицо у нее было пунцовым и мокрым от пота.
— Ну… это трудно сказать, — ответил Сизиф. — Никогда прежде его не видел. У него был такой длинный сверток в черной материи. Может, лыжи? Или лопата? Может быть, вы здесь подождете, а я пойду его поищу…
— И что ты ему сказал? — спросил я.
— Не припоминаю.
Нико вытащил меч. Стигийская сталь была так холодна, что в горячем сухом воздухе Полей наказаний от него шел пар.
— А ты напряги мозги.
— Это кто же носит такие мечи? — сморщился старик.
— Сын Аида, — отрезал Нико. — Ну, отвечай!
Вся краска отхлынула с лица Сизифа.
— Я ему посоветовал обратиться к Мелиное! Она всегда умеет найти выход!
Нико опустил меч. Я сразу почувствовал, что имя Мелиноя встревожило его.
— Ты что, с ума сошел? — спросил он. — Это же самоубийство!
Старик пожал плечами.
— Я уже и раньше обманывал смерть. Могу и еще раз.
— И как выглядел этот полубог?
— Гмм… у него был нос, — сказал Сизиф. — Рот, один глаз и еще…
— Один глаз? — прервал его я. — У него на другом была повязка?
— Может быть… На голове волосы. И… — Сизиф вздохнул и посмотрел за мое плечо. — Да вот же он.
И мы купились на это.
Как только мы повернулись, Сизиф припустил вниз по склону.
— Я свободен! Я свободен! Я…
В десяти футах от подножия холма он до конца выбрал невидимый поводок и упал на спину.
Мы с Нико подхватили его под руки и потащили в гору.
— Будьте вы прокляты! — Сизиф разразился ругательствами на древнегреческом, латыни, английском, французском и других языках, мне не знакомых. — Я вам не стану помогать! Катитесь в Аид!
— Мы уже здесь, — пробормотал Нико.
— Берегись! — прокричала Талия.
Я посмотрел вверх, и у меня самого изо рта чуть не вырвалось проклятие. Прямо на нас летел камень. Нико отпрыгнул в одну сторону, я — в другую. Сизиф закричал: «НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!» — камень несся прямо на него. Но он каким-то образом собрался и остановил камень, прежде чем тот сбил его с ног. Я так думаю, у него был немалый опыт в таких делах.
— Возьмите его опять! — завопил Сизиф. — Пожалуйста! Я не могу его держать.
— Нет уж, хватит, — выдохнула Талия. — Давай теперь сам.
Сизиф наградил нас новой порцией ругательств. Было ясно, что больше он нам ничего не скажет, и мы оставили Сизифа наедине с его жребием.
— Пещера Мелинои в той стороне, — указал Нико.
— Если у этого воришки и в самом деле один глаз, то это может быть Эфан Накамура, сын Немезиды, — предположил я. — Тот, который освободил Кроноса.
— Я помню, — с мрачным видом откликнулся Нико. — Но если нам придется иметь дело с Мелиноей, то у нас проблемы намного круче. Идем.
Мы пошли прочь, а Сизиф кричал нам вслед:
— Ну, все, это было в последний раз. Вы меня слышите? В последний раз!
Талию пробрала дрожь.
— Ты в порядке? — спросил я ее.
— Да вроде бы, — неуверенно ответила она. — Перси, знаешь, что меня пугает? Я добралась до вершины и уже думала, что все. Что это не так уж и трудно. Что камень там и останется. А когда он покатился вниз, у меня возникло желание попробовать снова. Я решила, что смогу поднять его во второй раз.
Талия задумчиво оглянулась.
— Идем, — сказал я ей. — Чем скорее мы выберемся отсюда, тем лучше.
Мы шли, казалось, целую вечность. С гвоздики упали еще три лепестка, а это означало, что цветок был практически полумертв. Гвоздика показывала в сторону хребта, похожего на ряд неровных зубов, и мы потащились в том направлении через долину, усеянную застывшей вулканической лавой.
— Хороший день для прогулки, — пробормотала Талия. — Охотницы теперь, наверное, пируют где-нибудь на лесной поляне.
Я подумал: интересно, что сейчас делается у меня дома. Моя мама и отчим Пол забеспокоятся, когда я не вернусь вовремя из школы, но такое со мной случалось не в первый раз. Они быстренько сообразят, что я в каком-нибудь очередном поиске. Мама будет бродить взад-вперед по гостиной, не зная, вернусь ли я, чтобы развернуть подарки, купленные мне на Рождество.
— Так кто такая эта Мелиноя? — спросил я, стараясь отвлечься от мыслей о доме.
— Это долгая история, — сказал Нико. — Долгая и очень страшная.
Я собирался спросить, что он имеет в виду, но тут Талия присела на корточки.
— К оружию!
Я вытащил Анаклузмос. Вид у меня наверняка был устрашающий — ведь в другой руке я держал горшок с гвоздикой. Мне пришлось поставить его на землю. Нико также обнажил свой черный меч.
Мы встали спина к спине. Талия наложила стрелу на тетиву лука.
— Что случилось? — прошептал я.
Казалось, она прислушивается. Потом ее глаза расширились. Вокруг нас материализовалась дюжина демонов. Они были наполовину женщинами, наполовину — летучими мышами. Лица их представляли собой курносые волосатые физиономии с клыками и выпученными глазами. Тела скрывались под сероватым матовым мехом и доспехами, составленными из множества отдельных частей. У них были высохшие руки, когти на пальцах, кожистые крылья, торчащие из лопаток, и короткие кривые ноги. Видок, в общем-то, довольно смешной, если бы не кровожадный блеск в глазах.