— И ты думаешь, это его голова?
— А ничего другого и быть не может! Мирмеки, вероятно, наткнулись на дракона в поисках драгоценных металлов. Целиком они его утащить не смогли, вот и отгрызли голову. Тело, наверное, где-то поблизости.
— Но они же отгрызли голову! А от нее одной никакого прока.
— Не совсем так. — Аннабет прищурилась, и я видел, что ее мозги напряженно работают. — Мы можем его собрать. А если удастся его активировать…
— …то это поможет нам спасти Чарли! — подхватила Силена.
— Постой. Тут слишком много всяких «если». Если мы его найдем, если мы успеем его вовремя активировать, если он нам поможет. Ты сказала, что эта штуковина исчезла пятнадцать лет назад?
Аннабет кивнула.
— Некоторые говорят, что у него износился двигатель и потому он отправился в лес, собираясь деактивироваться. Или у него программа засбоила. Никто этого не знает.
— Ты собираешься заново собрать испорченного металлического дракона?
— Мы должны попытаться! — закричала она. — Для Бекендорфа это единственная надежда! И потом, может быть, это знак от Гефеста. Дракон наверняка пожелает помочь детям Гефеста. Бекендорф рассчитывает на нас — и мы должны попытаться.
Мне эта мысль решительно не нравилась. С другой стороны, ничего лучше я предложить не мог. Времени у нас оставалось все меньше, а глядя на Силену, я видел, что если мы чего-нибудь не сделаем в ближайшее время, то у нее начнется истерика. Бекендорф говорил что-то о знаке от Гефеста. Может быть, пришло время выяснить это.
— Хорошо, — сказал я. — Давайте искать безголового дракона.
Мы искали целую вечность, а может, так только казалось, потому что я все время представлял себе Бекендорфа в муравейнике, испуганного и парализованного… а вокруг него суетится шайка бронированных тварей — ждут, когда он размягчится.
Пройти по следу, оставленному муравьями, было проще простого. Они волокли драконью голову по лесу, проделав глубокую канаву в грязи, а мы теперь тащили голову назад по этой колее.
Мы, наверное, преодолели уже с полмили — и я волновался, что прошло слишком много времени, — когда Аннабет выдохнула:
— Di immortales![3]
Мы подошли к краю ямы — такой здоровенной дыры размером с дом. Стенки ямы были скользкими, из земли торчали корни. Муравьиные следы вели на самое дно, где сквозь комья земли сверкало что-то металлическое. В одном месте из бронзового обрубка торчали провода.
— Драконья шея, — сказал я. — Ты думаешь, это муравьи вырыли такую яму?
— Больше похоже на падение метеора… — покачала головой Аннабет.
— Это Гефест. — Лицо Силены просияло. — Наверное, его откопал сам Гефест. Он хотел, чтобы мы нашли дракона. Он хотел, чтобы Чарли… — Дыхание у нее перехватило.
— Ладно, — сказал я, — прикрепим голову к туловищу.
Доставить голову дракона вниз оказалось просто. Она скатилась по склону и громко ударилась о шею — БАБАХ! Подсоединить ее было сложнее.
Мы не имели ни инструмента, ни опыта в таком деле.
Аннабет, проклиная всех древних греков, вместе взятых, разматывала провода.
— Нам нужен Бекендорф! Он бы сделал это за считанные секунды.
— Разве твоя матушка не богиня изобретателей? — спросил я.
— Да. — Аннабет наградила меня свирепым взглядом. — Но тут другое дело. Я неплохо разбираюсь в том, что касается идей, но не в механике.
— Если бы мне нужно было выбрать одного-единственного человека, чтобы прикрутить мне голову на место, то я выбрал бы тебя.
Я пробормотал это, наверное, для того, чтобы придать ей уверенности, но тут же понял, что сморозил глупость.
— Ах… — Силена шмыгнула носом и протерла глаза. — Перси, это так мило с твоей стороны.
Аннабет покраснела.
— Заткнись, Силена. И дай мне твой кинжал.
Я опасался, как бы Аннабет не пырнула меня этой штуковиной, но она воспользовалась кинжалом как отверткой, чтобы вскрыть панель в шее дракона.
— Ну, посмотрим, получится что-нибудь или нет, — проворчала она.
И принялась сращивать провода из небесной бронзы.
На это ушло много времени. Слишком много.
Захват флага уже, наверное, состоялся, и теперь я размышлял, как скоро ребята сообразят, что мы отсутствуем, и отправятся нас искать. Если расчеты Аннабет были верны (а они всегда были верны), то Бекендорфу оставалось минут пять или десять, прежде чем муравьи набросятся на него.
Наконец Аннабет встала и выдохнула. Руки у нее были грязные и поцарапанные, ногти поломаны. На лбу в том месте, куда дракон решил плюнуть на нее смазкой, коричневела жирная полоса.
— Ну, все, — сказала она. — Похоже, получилось…
— Ты говоришь «похоже»? — спросила Силена.
— Должно получиться, — сказал я. — У нас не осталось времени. Ну, как ты его будешь запускать? Тут у него есть ключ зажигания или что-нибудь такое?
Аннабет показала на рубиновые глаза дракона.
— Они поворачиваются по часовой стрелке. Я так думаю, мы должны их повернуть.
— Если бы кто-то выкрутил мне глаза, я бы наверняка проснулся, — согласился я. — А что, если ему это не понравится?
— Тогда… нам конец.
— Отлично, — вздохнул я. — Я готов.
Мы одновременно повернули рубиновые глаза дракона, и они тут же начали светиться. Мы с Аннабет отпрянули с такой прытью, что свалились друг на друга. Пасть дракона открылась, словно он проверял, как действует его челюсть. Голова повернулась в нашу сторону. Из его ушей пошел дым, и он попытался подняться.
Поняв, что он не может двигаться, дракон, казалось, смутился. Он наклонил голову, скосил взгляд на землю. Наконец он понял, что закопан. Шея напряглась один раз, потом еще… После чего центр ямы взорвался комьями земли.
Дракон неловко выбрался на поверхность, отряхивая с себя землю, как это делают собаки, и мы мгновенно с головы до ног оказались в грязи. Автоматон выглядел ужасно, просто слов не подобрать как. Я хочу сказать, ему явно не помешало бы посетить автомойку, к тому же из него здесь и там торчали провода, но тело дракона было удивительным… Оно напоминало танк, сделанный по современным технологиям, но только на ногах, а не на гусеничном ходу. Его бока прикрывали бронзовые пластины и золотая чешуя, инкрустированная драгоценными камнями. Ноги его были размером со ствол дерева, а из пальцев торчали стальные когти. Крыльев у него не оказалось — у большинства греческих драконов крыльев нет, — а вот длина хвоста равнялась длине остального туловища, не уступавшего размерами школьному автобусу. Шея дракона заскрипела и затрещала, когда он повернул голову к небу и торжествующе испустил сноп огня.
— Ну вот, — тихонько сказал я, — он по-прежнему в рабочем состоянии.
К несчастью, дракон меня услышал. Его рубиновые глаза впились в меня, он вытянул морду, которая тут же оказалась в двух дюймах от моего лица. Я инстинктивно потянулся к мечу.
— Дракон, стой! — прокричала Силена.
Я поразился тому, что она не потеряла дар речи. Она говорила таким командным тоном, что автоматон повернулся к ней.
Силена нервно сглотнула.
— Мы тебя разбудили, чтобы защитить лагерь. Ты не забыл? Ведь это твоя работа!
Дракон наклонил голову, словно задумавшись. Полагаю, что шансы Силены на то, что дракон сожжет ее огнем, составляли пятьдесят на пятьдесят. Я собирался прыгнуть ему на шею, чтобы отвлечь его внимание, но тут Силена сказала:
— В беду попал Чарльз Бекендорф, сын Гефеста. Его захватили мирмеки. Ему нужна твоя помощь.
При слове «Гефест» шея дракона вытянулась, по металлическому телу пробежала дрожь, отчего на нас снова полетели комья земли.
Дракон оглянулся, словно пытаясь найти врага.
— Мы должны ему показать, — сказала Аннабет. — Идем, дракон! К сыну Гефеста — это сюда. Следуй за нами!
Она вытащила меч, и мы втроем полезли из ямы.
— За Гефеста! — прокричала Аннабет, и это было самое то.
Мы побежали по лесу. Я оглянулся — бронзовый дракон шел за нами по пятам, его красные глаза светились, а из ноздрей валил пар.
Должен вам сказать, это здорово нас подгоняло на пути к муравейнику.
Когда мы вышли на полянку, дракон вроде бы почуял запах Бекендорфа. Он обогнал нас, и нам пришлось отпрыгнуть в стороны, иначе бы он нас раздавил. Дракон двигался вперед, ломая деревья, суставы его хрустели, ноги оставляли вмятины в земле.
Он направился прямо на муравейник. Поначалу мирмеки даже не поняли, что происходит. Дракон наступил на двух-трех, и от них осталось только мокрое место. Потом их телепатическая сеть, похоже, заработала, выдавая что-то типа: «Большой дракон! Дело плохо!» Все муравьи на полянке одновременно повернулись и набросились на дракона. Из муравейника появились новые сотни муравьев. Дракон дыхнул пламенем, и вся муравьиная шайка в панике бросилась назад. Кто мог знать, что муравьи легко воспламеняющиеся? Однако тут же появились новые.
— Давайте внутрь! — крикнула Аннабет. — Пока они тут все заняты драконом!
Силена бросилась вперед, и я впервые в жизни последовал в сражение за дочерью Афродиты. Мы бежали мимо мирмеков, но они не обращали на нас внимания. По какой-то причине они считали, что дракон для них — большая угроза. Поди их разбери, опять же.
Мы нырнули в ближайший туннель, и я чуть не задохнулся от вони. Ничто — поверьте мне, ничто — не пахнет хуже, чем берлога гигантских муравьев. Они, прежде чем начать жрать, зачем-то выдерживали пищу, пока та не протухнет. Нет, кому-нибудь нужно серьезно заняться ими и научить пользоваться холодильником!
Мы плутали внутри по лабиринту темных туннелей и тронутых плесенью помещений, устланных сброшенными хитиновыми щитками, с лужицами сукровицы. Муравьи стремглав проносились мимо, торопясь на поле боя, а мы только сторонились, пропуская их. Слабый бронзовый отблеск моего меча помогал нам находить дорогу в темноте, по мере того как мы углублялись в их гнездо.
— Смотрите! — воскликнула Аннабет.
Я заглянул в боковую комнату, и мое сердце екнуло. С потолка свисали громадные липкие мешки — муравьиные личинки, насколько я понял, — но внимание мое привлекло не это. Пол этого помещения был сплошь усыпан золотыми монетами, драгоценными камнями и другими сокровищами — шлемами, мечами, музыкальными инструментами, ювелирными изделиями. Они сверкали, как сверкают волшебные предметы.