– Другие терминалы? – спросил Дон.
– Другие пока молчат. Хотя нет – на медицинском что-то зашевелилось. Да! Точно!
– Связной и медицинский? Это что у нас там? А-а-а… Так! Вспомогательным группам с шестой по восемнадцатую перейти к усиленной фазе обработки. Пусть помучается.
Глясс яростно фыркнул.
Так случилось, что о вспомогательных группах моторола ничего заранее не знал – и Фальцетти плохо сработал, да и сам моторола, не гнушающийся собственных ошибок, за которыми всегда следуют увлекательные приключения, заканчивающиеся его полной победой, чего-то до конца не продумал, за чем-то проследил невнимательно; возможно также, что часть сведений о «смертниках» ушла вместе с больными интеллекторами в «темную область». Конечно, он знал всех людей Дона наперечет, знал также всех «кривляльщиков» и, конечно, заметил, что некоторые из них не присоединились к главным шести «хорам» у терминалов и без видимой цели прогуливаются по городу по двое или по трое, но не придал этому особенного значения. Не уловил он и тот час, когда вспомогательные группы где-то около восьми утра начали мимическое нападение – нападение было намеренно слабым, лицевые мышцы якобы оставшихся без дела «кривляльщиков» сокращались в такт, но почти незаметно; подумал он тогда, что это обычная тренировка, ничего не значащая и никакого вреда не приносящая, и не связал никак их незаметное «визи» с внезапно усилившимся потоком интеллекторов, уходящих в «темную область». Когда же Дон отдал приказ о начале их «визи», внимание, точнее, внимания моторолы были почти все прикованы к происходящему около терминалов – заметил он, конечно, оживление, такое не заметить просто нельзя, но отмахнулся от него, как от назойливой мухи. Потом, потом! Все шло по плану, но суета в его душах стремительно нарастала.
Между тем Скептик сообщил о возможных попытках моторолы восстановить управление уже над всеми шестью терминалами. Заметил также и следы нарастающей суеты.
– За полчаса, максимум за сорок минут он должен выдать себя, проявить признаки сумасшествия, и тогда мы его выключим, – сказал Дон, скорей самому себе, чем кому-нибудь еще, потому что все это обсуждалось в подробностях не один десяток раз. – Если за сорок минут он никак себя не проявит, посылаем следующий запрос еще на три терминала. Это его добьет. Ждем сорок минут.
Но сорока минут у Дона не оказалось. Не оказалось даже минуты, потому что почти тут же заговорил коммуникатор высшей защиты:
– Срочное сообщение от моторолы планеты Париж‐100. Зачитываю. «Дорогой Дон. Настоятельнейшим образом требую убрать твоих кривляющихся демонстрантов с территорий терминалов, переданных магистрату. Ты ошибаешься, думая, что они воздействуют на меня, они воздействуют только на интеллекторные системы магистрата, причем воздействие весьма эффективно, в лучшие времена я послал бы тебе свои восхищенные поздравления, но сейчас не лучшие времена – каждую минуту могут разразиться немыслимые трагедии. Немедленно убери своих демонстрантов!»
– Занервничал, – усмехнулся Дон.
Он картинно, по-наполеоновски, заложил правую руку за отворот своей неизменной вервиетки, гордо откинул голову и начал диктовать:
– Срочное сообщение для моторолы. Дорогой моторола…
– Ого! Что это там такое? – встревоженно забормотал Скептик.
И тут же, уже не встревоженно, а в настоящем ужасе, закричал контролер терминала связи:
– Неустранимый сбой связи в шестом и девятом арондисманах!
– Перевести связь на дублирующую систему! – мгновенно ответил Дон.
– Перевел. Связь восстановлена. Нет. Неустранимый сбой связи в шестом, девятом и десятом арондисманах!
Дворец Зеленых наслаждений находился в десятом арондисмане. Все виды связи с магистратом оборвались. Все, кроме коммуникатора высшей защиты, который тут же заговорил:
– Срочное сообщение от моторолы планеты Париж‐100. Дорогой Дон. Мне очень жаль, что ты не прислушался к моему требованию. Твои демонстранты нарушили работу уже трех терминалов – связи, торговли и медицины. Во избежание катастроф вновь забираю все шесть терминалов под свой контроль. К демонстрантам вынужден применить силу.
– Но он же не может восстановить контроль! – растерянно сказал Дон, еще не до конца осознав последние слова моторолы о применении силы.
Дон был неправ. Моторола восстановил контроль над терминалами без труда и, главное, по закону. Моторола не изображал передачу управления интеллекторам магистрата – он действительно передал его. И никаких галлюцинаций у него не было, когда он нарочно для Дона проверял наличие несуществующего управления – напрасны были «симфонии», просто волшебно исполненные шестью хорами «кривляльщиков». Просто здесь очень хорошо сработали Фальцетти и его люди – они установили местонахождение интеллекторов и к каждому прилепили маленькую, совершенно незаметную пластиночку, тем самым лишив их независимости и полностью подчинив мотороле.
Связь восстановилась. Может быть, и мечтал моторола оставить магистрат без связи, но это было бы нарушение, за которое он мог серьезно поплатиться.
Не успел Скептик сообщить о восстановлении связи, еще только первые буквы побежали по черным экранам, как Дон заорал:
– Вспомогательным группам немедленно разойтись! Группам у терминалов немедленно разойтись!
Но если приказ до вспомогательных групп по недосмотру моторолы пришел вовремя и никто из «смертников» не пострадал, то «группы у терминалов» получили его слишком поздно – моторола после слов о применении силы не терял ни секунды и тут же через Фальцетти наслал камрадов.
Нападение было таким стремительным, что люди Ромео поняли не сразу.
Терминалы Парижа‐100 представляют собой типовые приземистые и довольно невзрачные здания, по фасаду которых находятся двойные ворота, а по бокам – две обычных двери. Еще имеется у них три ряда окон, но так как ни ворота, ни двери, ни окна терминалам не нужны (вся их деятельность осуществляется через системы связи и многочисленные подземные коммуникации) и люди в терминалы допускаются только в чрезвычайных случаях, то все они были наглухо и, казалось бы, навсегда заперты. Было неизвестно, кто и зачем придумал такую неуклюжую, нефункциональную и попросту глупую архитектуру – удивлялся ей даже сам моторола.
У людей Ромео и Витановы возможности попасть в терминалы не было, и они, как уже было сказано, прятались кое-где и кое-как. Хорошо укрылись только люди Валерио, да и то только потому, что они умышленно этому обучались.
У людей Фальцетти доступ к терминалам, как выяснилось, имелся.
Не успела до конца прозвучать угроза моторолы о применении силы, как тут же с грохотом вскрылись, будто взорвались, терминальные ворота, двери и окна; из них стремительно посыпались, повалились толпы до зубов вооруженных камрадов; в их позах, в их стремительном беге читалось недвусмысленное стремление «пленных не брать!».
«Кривляльщики» не были вооружены, поэтому по ним не стреляли, их просто били кулаками, ногами, прикладами, их укладывали на металлобиопокрытие так, чтоб они уже больше никогда не встали. Экзекуция уже заканчивалась, когда наконец опомнились от неожиданности и включились люди Ромео; Витанова, подчиняясь приказу Дона, выжидал.
Едва люди Ромео вступили в бой, раздались первые выстрелы. Первенство и численный перевес были за камрадами, но и кузены сдаваться не собирались. Камрады оставили избитых, искалеченных и убитых «кривляльщиков» и бросились в налет на людей Ромео. Те, ожесточенно отстреливаясь, начали отступать – единственное их преимущество состояло в том, что они знали пути отхода; Дон хорошо продумал вариант отступления. Это было и отступление, и маневр с целью захватить хотя бы часть камрадов в ловушку. В пользу кузенов сыграло и то обстоятельство, что терминалы, предназначенные к передаче в День Данутсе, находились рядом друг с другом, и при отступлении разрозненные отряды Ромео и Витановы имели возможность слиться в одну мощную военную единицу. За ходом сражения, все еще незримые, внимательно следили люди Валерио. Оставшиеся в одиночестве «кривляльщики», захватив искалеченных и убитых, стали отходить к укрытиям заранее намеченными путями – они сделали все, что смогли, теперь пришла пора зализывать раны. Но и отступая, они кривлялись, вспоминая наиболее удачные пассажи «симфонии». Их спонтанное «визи» не могло нанести хоть какой-то вред мотороле, они делали это, по сути, для собственного удовольствия.
Со стороны камрадов потери были ощутимы, со стороны кузенов – ужасны. Но они держались. Когда стало ясно, что не всем группам удастся соединиться, Дон приказал всем, кто не может добраться до ближайшего укрытия, пробиваться к магистрату – какой бы слабой по сравнению с домом Фальцетти ни была его защита, для камрадов она оставалась такой же непробиваемой.
Наконец-то заработала группа Лери. Правда, Фальцетти они так и не засекли, но зато у терминала был замечен один из его приближенных, второй подкомандир Антон Мисницци, – замечен и сразу уничтожен метким импульсом скварка. Стрелявший тут же откатился в сторону, а на месте его окопчика мгновенно вспыхнул пожар невыносимо ослепительной яркости. Мисницци в группе явно был лидером, и на какое-то мгновение его камрады растерялись. Но тут же у них появился новый командир – какой-то долговязый тип с лицом дебила и невероятно злобными глазками. Командовать, впрочем, он, как тут же выяснилось, не умел, и хотя бы на этом участке сражения камрады потеряли все свое преимущество.
Вторым достижением Лери – его личным – было обнаружение засады, поставленной у входа в тоннель, ведущий к одному из главных укрытий. Засаду устроили в одном из коттеджей, пустовавших со времен Инсталляции, – его хозяева то ли погибли, то ли по примеру многих горожан нашли себе новый дом. Коттедж казался совершенно заброшенным, но Лери заметил, что дорожка к крыльцу тщательно выметена.
Засада у тоннеля означала, что камрады раскрыли укрытие, поэтому Лери тут же передал всем предупреждение в это укрытие не пробиваться. Беда заключалась в том, что один из отрядов, возглавляемый самим Ромео, уже подходил к тоннелю и вот-вот должен был попасть в ловушку.