И снова – никаких слёз. Иногда Карина представляла себе, как будет исповедоваться, рассказывать о своём кошмаре, и всегда – всегда! – она при этом рыдала в голос. А сейчас, во время настоящей, а не воображаемой исповеди не плакала.
– Почему ты не пошла в полицию? – тихо спросила Даша.
– Он снял всё на видео, на фото. Сказал, что ославит меня на весь мир.
– Это доказательства против него.
– Против меня, – вздохнула девушка. – Он ведь записывал только те эпизоды, в которых не было насилия. А потом… Как начиналось наше свидание? Он приехал за мной к институту, с цветами, на машине… Подруги видели, что я добровольно пошла с ним… Кто бы поверил, что всё происходило без моего согласия?
– И ты, естественно, не говорила подругам, что у тебя это в первый раз.
– Не говорила.
Запуганная, изнасилованная, сгорающая от стыда и страха… Она не знала, к кому обратиться.
Но то была прежняя Карина.
Нынешняя не плакала.
– Когда ты встречалась с ним в прошлый раз? – вдруг спросил Герман.
Вопрос застал врасплох всех. Марат открыл рот, Виктор изумлённо ойкнул, Даша вздрогнула, Сатурн жёстко усмехнулся. И даже Бранделиус не удержался – вытаращился на несчастную девушку.
– Как ты догадался? – тихо спросила Карина.
– Почувствовал, – угрюмо ответил Рыжий. – Когда?
– Неделю назад. – Девушка вздохнула и отвела глаза. – Примерно раз в месяц он звонит и требует приехать.
Это стало последней каплей.
– Подонок!
– Мразь!
– Скотина!
«Спящий, если ты меня слышишь, спасибо!» – с чувством воскликнул Бранделиус.
Беззвучно.
– Ты должна от него освободиться, – твёрдо произнесла Даша. И оглядела присутствующих, удивившись внезапно наступившей тишине.
Они не испугались. Они оказались на перепутье.
С одной стороны – прошлая жизнь и прошлые установки, зазубренные в детстве правила, этические нормы, понятие греха и… и боязнь попасться, разумеется, куда же без неё.
С другой – бурлящая внутри сила. Упоительное ощущение власти. Ну и тот факт, что о помощи просила не абстрактная женщина, а одна из них, такая же избранная.
И неизвестно, сколько бы они стояли на том перекрёстке и в какую сторону направились бы, не выскажись Герман.
– Полагаю, вопрос даже обсуждать нелепо, – негромко произнёс он.
– Что значит «нелепо»?! – взвился Виктор.
– Это значит, что гад должен получить по заслугам.
– Хочешь его убить?
– Мы должны его наказать.
– С каких это пор мы стали… Гм… – Громов чувствовал, что его несёт не туда, но не смог остановиться. – С каких это пор мы стали «мы»?
– С церемонии.
– Я с удовольствием помогу, – первым заявил Сатурн.
– И я, – кивнул Марат.
– Мы должны это сделать, – подытожила Даша. – Должны избавить мир от грязи.
И все посмотрели на Виктора. И Бранделиус, взгляд которого был Громову особенно неприятен. И он понял, что не может промолчать.
– Естественно, я с вами, – проронил он, стараясь, чтобы голос звучал естественно. – Я просто…
– Трудно принимать новое, да? – с улыбочкой спросил Антон.
– Да, – ответил Виктор, глядя на Дашу. – Очень.
– Ты уверен? – изумлённо переспросил Меркель.
– Я следил за ним с того момента, как он вышел из дома, – спокойно ответил Мустафа. – Проследил до Цыганских дворов, до встречи с уголовниками…
– Они наверняка выбрали для этого уединённый уголок, – прищурился шаман.
– Дальше я отправил «птичку» и видел всё её глазами, – сообщил иллюминат. И тут же, предвосхищая вопрос компаньона, объяснил: – Герман не заметил артефакт, потому что не реагирует на магию.
– Откуда ты знаешь?
– Я запускал «птичку», когда он сидел в машине – никакой реакции. Запускал прямо перед его носом.
– Ну… ладно. Допустим. – Проявленная Джафаровым предусмотрительность произвела на Авдотия впечатление. – Что дальше?
– Дальше Герман их убил, – пожал плечами Мустафа. – Обоих.
– За что?
– Они решили его ограбить.
– То есть самооборона?
– Как посмотреть… – Иллюминат прищурился. – С одной стороны, да – самооборона. С другой – что он делал в Цыганских дворах? Зачем поехал туда?
– Может, он торчок, – предположил Меркель.
– Не похож.
– Торчки маскируются.
– Торчки стараются работать со своими дилерами, – подумав, ответил Джафаров. – А Герман пошёл вслед за первыми же встреченными бандитами. Нет… Он их искал.
– Хотел убить?
– Я бы сказал – да. – Мустафа помолчал. – И ещё я бы сказал, что ему нравится убивать.
– Он садист?
– Нет, он убивал быстро и точно, не наслаждался страданиями жертв, он… Мне показалось, что ему нравится сам процесс убийства.
– Откуда ты знаешь? – не выдержал Меркель, которому очень, очень, очень и очень не нравилось то, что он слышит.
– Я видел его лицо во время убийства, – объяснил Джафаров. – «Птичка» дала крупный план.
– И на основании этого…
– Я видел его лицо!
– Ладно, ладно… – Авдотий вытащил платок и вытер вспотевший лоб.
Он знал Мустафу с детства, помнил, как начинали они – мелкими жуликами, обманывающими простаков ради небольшого дохода, и знал, что компаньон – прекрасный физиономист. Джафаров превосходно «считывал» лица и наверняка специально настроил следящий артефакт так, чтобы получать крупные планы Германа.
Которому, в свою очередь, нравилось убивать. А значит…
– Бранделиус переделывает челов в сверхсолдат? – выдавил из себя шаман. С каждым мгновением он всё больше и больше убеждался, что напрасно ввязался в это дело, и проклинал тот день, когда заезжий москвич решил укрыться в Уфе. – Готовит армию?
Они разговаривали в офисе – единственном их месте, полностью защищённом от всех видов подслушивания, – и белорусу вдруг захотелось вытащить из ящика повидавшего виды стола бутылку виски и «вмазать» стакан. И лишь огромным усилием воли он заставил себя не думать о спиртном.
– Перед Германом я наблюдал за музыкантом, Маратом, и не обнаружил никаких признаков агрессии или склонности к насилию, – отчитался Мустафа. – Он был рассеян, словно погружён в себя. И… – Джафаров прищурился, вспоминая: – Абсолютно спокойное лицо. Немного отстранённое… В общем – богема.
– Хорошо, если так, – вздохнул Меркель. – Нам только батальона спятивших убийц тут не хватало.
– Их всего шестеро.
– Плевать.
– Если выяснится, что они психи, – сразу же звоним в Службу утилизации, – пожал плечами Мустафа. – Собственно, мы уже можем это сделать с чистой совестью.
– С чистой совестью, но пустыми карманами, – наставительно напомнил Авдотий. Вспомнив, что они собирались крупно заработать, белорус сумел подавить страх. – И звонить надо не в Службу утилизации, а в конкретный Великий Дом и предлагать…
– Заплатить нам, – закончил за друга Джафаров. – Я помню.
– Отлично.
– Но мне кажется, мы уже можем их сдавать, – продолжил иллюминат. – Они явно прошли какое-то преобразование и заполучили сверхспособности.
– Какой обряд? Какие способности? – перешёл в наступление Меркель. – Какому Великому Дому мы будем звонить? Что мы скажем: приезжайте, посмотрите, у нас тут челы со сверхспособностями завелись? Они приедут и разберутся, но где в этой схеме наши деньги?
– Нельзя быть таким жадным.
– А каким быть можно? – Белорус вопросительно посмотрел на друга.
Мустафа вздохнул и подумал, что отучать Авдотия от жадности следовало ещё в детском садике, кулаками. Сейчас – поздно.
– Я не знаю, какую магию использовал Герман, – убеждённо произнёс он, – но обычного энергетического всплеска во время схватки не было.
– Почему ты решил, что применялась магия?
– Потому что он двигался слишком быстро.
– Может, Бранделиус пересадил ему гены гепарда?
– Может, – помолчав, согласился Мустафа.
– Вот видишь, как много мы ещё не знаем! – рассмеялся шаман. – Поэтому давай не торопиться звонить в Тайный Город, а соберём дополнительную информацию.
– А если они ещё кого-нибудь убьют?
– Отвечать всё равно Бранделиусу, а не нам.
– Тоже верно, – согласился Джафаров, поняв, что друга не переубедить.
– А нам нужно внести разлад в их дружное общество.
– Зачем?
– Затем, что они этого не ждут: ни эрлиец, ни Бранделиус, – объяснил Меркель. – Это будет неожиданный ход, который вызовет множество следующих и взорвёт ровное течение событий…
– Я не хочу оказаться в эпицентре взрыва, – твёрдо произнёс Мустафа.
– Мы будем наблюдать со стороны, – пообещал Авдотий. – Думаешь, я хочу нарваться? Нет, нам нужно их стравить.
– Да зачем?!
– Затем, что в чрезвычайных обстоятельствах они начнут полнее проявлять свои способности, а также искать союзников, понял? Мы проследим, выясним, что они умеют, поговорим с тем, кто прибежит к нам за помощью, и с чистой совестью и максимальными деталями продадим ситуацию одному из Великих Домов.
Меркель выглядел довольным, как только что вымытый «Мерседес», однако у Джафарова был свой взгляд на возможное развитие событий:
– А если они уедут?
– Кто?
– Все.
– Куда?
– Э-э… – Несколько секунд Мустафа искал правильный ответ, после чего выпалил: – Подальше от Уфы.
– Проследим, – пожал плечами шаман. – Или у нас нет возможности?
– Есть…
– Вот и отлично! – Авдотий окончательно повеселел. – Скажи лучше, кем стоит заняться? Кому открыть «страшную» правду?
Несколько секунд Джафаров молчал, припоминая отобранных Бранделиусом челов, после чего ответил:
– Думаю, нужно действовать через Виктора Громова.
– Почему?
– Есть ощущение, что из-за этой истории у него намечается разлад с подругой.
– Тебе кажется или действительно намечается?
– Я неплохой прорицатель семейных отношений.
– Я помню… – Меркель вновь потёр руки. – Хорошо, пусть будет Громов.
– Вы позволите?
– Зависит от того, что именно я вам должен позволить, дорогой мой, что именно…