– В смысле?
– В прямом смысле, – отрезал Петровский. – Источник бесперебойного питания большей мощности. Именно поэтому Бранделиус устроил свои пляски не здесь, а в доме: он просто купил нужное количество энергии и…
Породистый замолчал, внимательно глядя на чела. Громов, ошарашенный напором собеседника, его уверенностью, а главное – точным знанием реалий, тоже помалкивал. Не находил слов для продолжения.
Пауза продлилась секунд пятнадцать и была разрушена пролетевшей между мужчинами мухой. Большой, чёрной, громко жужжащей осенней мухой.
– Продолжайте, – сглотнув, попросил Виктор.
– Расскажите, что было дальше, – предложил Петровский.
– То есть вы не знаете?
– Знал бы, не пришёл, – спокойно отозвался москвич.
– Кто вы? – задал сакраментальный вопрос Громов. – Кто?
– Считайте меня детективом, – твёрдо ответил Петровский, глядя Виктору в глаза. – Я занимаюсь преступлениями в среде магов…
– Вы серьёзно?
Ответа не последовало.
– У меня имеются веские основания считать, что Бранделиус проводит в Уфе очень опасный эксперимент, – продолжил гнуть свою линию детектив. – Бранделиус подвергает людей сильнейшему магическому воздействию, чтобы…
– Разбудить нашу силу!
Петровский чуть приподнял брови, явно ожидая продолжения, понял, что за эмоциональным восклицанием ничего не последует, и качнул головой:
– Что бы ни делал с вами Бранделиус – это эксперимент с непредсказуемыми последствиями. Такие опыты запрещены, в первую очередь – из гуманных соображений, поэтому я прошу вас рассказать мне подробно обо всём, что происходит.
– Стать стукачом?
– Помочь себе и другим людям, невольно втянутым в эксперимент.
Виктор не знал, что делать. С одной стороны, он верил Петровскому и его истории: злость на Бранделиуса заставляла. Громову не нравилось то, что происходит с ними, и он чувствовал, что отдаляется от Даши, теряет её. Ему хотелось всё остановить. С другой стороны, кем он станет в глазах девушки, если предаст команду?
– А если я ничего не расскажу?
– Я уже нашёл Бранделиуса и теперь не отступлю, – веско произнёс детектив. – И мои коллеги не отступят, так что расследование завершится, даже если вы сейчас уроните мне кирпич на голову. Но не забывайте, что вы можете опровергнуть мои сомнения: если выяснится, что Бранделиус занимается законным исследованием, я просто уеду.
– Правда?
– Я ищу нарушения закона, и только. – Петровский улыбнулся. – Расскажите, что происходит? – повторил он.
И Виктор решился.
Вздохнул, почесал кончик носа и уныло начал:
– В том-то и дело, что лично со мной не происходит ничего…
– Ты уверен, что это его колёса? – хрипло спросил барон Самбука.
– Точно, в натуре, – подтвердил Грузило. – Я ведь говорил, что номера сфотографировал.
– В память, что ли, сфотографировал, в дырявую, мля?
Сидящий за рулем Хлястик хихикнул.
– В натуре сфотографировал, на телефон. – Обиженный Грузило показал шефу экран, на котором красовалась та же «Субару», что и на парковке у многоэтажного дома. – Как бы я потом иначе нашёл её, в натуре?
– Да уж, как?
– Как?
– Что «как»?
– Ты сказал.
Несколько секунд барон мрачно смотрел на вытаращившегося помощника, после чего покачал головой и велел:
– Заткнись!
Грузило подчинился.
В отличие от Самбуки, которому довелось получить образование – в имперские времена барон кое-как закончил радиотехникум, – Грузило из школы подался в армию, из армии – в уголовники, лишними знаниями, соответственно, не оброс и применялся в качестве источника грубой ударной силы. И тот факт, что помощник умудрился отыскать пацана, сфотографировавшего незнакомый автомобиль у Цыганских дворов, а потом хоть и не сразу, но отыскал саму машину, вызвал у барона законное удивление. Он даже подумал, что Грузило поумнел, хотел спросить, не принимает ли тот чего для головы, однако последний диалог продемонстрировал бандитам старого доброго Грузило, и Самбуке полегчало.
– Мочканем его? – поинтересовался Хлястик.
– Надо бы. – Грузило с надеждой посмотрел на барона.
А тот качнул головой:
– Кого?
– Кто в «субарик» сядет.
– А откуда нам знать, что это он наших замочил?
– А кто ещё? – вытаращился Грузило.
– То есть сначала допросим? – понял Хлястик.
– Обязательно…
Самбуке вообще не нравилась эта идея – мстить за отмороженных нарков, подвизавшихся гопстопить во Дворах. Во-первых, они мешали бизнесу, распугивая потенциальных клиентов и ухудшая и без того не самую лучшую репутацию Дворов; во-вторых, они сами виноваты: когда идёшь на дело, будь готов к тому, что события пойдут не так, как тобой запланировано. В-третьих…
В общем, можно долго перечислять, почему барон не хотел мстить, но пришлось: какой-то шкет сфотографировал незнакомую тачку, опасаясь, что это может быть полицейский, и таким образом обеспечил шикарную наводку на обидчика. Которого теперь надо грохнуть для поддержания авторитета.
Полный идиотизм, зато по здешним понятиям.
– Выходит, – прошептал Хлястик.
– Похож, – добавил Грузило, вспоминая невнятные описания нескольких случайных свидетелей, видевших, как гопстопники вели терпилу за гаражи. На свою погибель…
– Поехали за ним, – велел Самбука. – Только осторожно.
Внешне рыжий не походил на супермена, но, возможно, это именно он голыми руками уложил двух грабителей, и потому торопиться с нападением не следовало.
Герман припарковался и выключил мотор. Подождал, понял, что никто из спутников не горит желанием поддерживать разговор, и негромко произнёс:
– Вроде бы прибыли.
Бранделиус посмотрел на Карину:
– Всё верно?
– Да, он живёт здесь… – Сейчас, в ночи, сидя в автомобиле в компании трёх крепких, уверенных в себе мужчин, мужчин, готовых убивать… Карина неожиданно почувствовала сомнения: убивать? Её страдания – чудовищные, омерзительные, страшные – показались недостаточным поводом для казни. Ведь каким бы подонком ни был насильник, убийство – это страшный грех, который ляжет на них…
– Ты готова? – тихо спросил Антон Арнольдович.
– Не знаю, – честно ответила девушка. Заметила удивлённый взгляд Германа и хотела продолжить: – Я…
Но Бранделиус мягко перебил её:
– Неужели ты не хочешь отомстить?
И Карина вдруг поняла, что хочет.
Чувства, яркие эмоции, которые всегда бушевали в ней при мысли о насильнике, притупились, поблекли, но осталось холодное и равнодушное, словно чужое, желание убить.
– Хочу.
– Так давай это сделаем.
Они вошли в подъезд, пешком поднялись на третий этаж и остановились у двери.
– Позвонить? – зачем-то спросила Карина.
– Нет необходимости, – хмыкнул Марат.
Он улыбнулся, выставил перед собой руку, сосредоточился, разгоняя спрятанную внутри силу, и через несколько секунд дверь исчезла, сменившись круглым «окном» такого же диаметра, контуры которого состояли из мелких искрящихся молний.
– Как ты это сделал? – прошептала Карина.
– Убрал кусочек пространства.
– Тебе нужно билеты продавать, – хмыкнул Герман. – Ускоренная доставка куда угодно.
– Я подумаю…
Они прошли внутрь, и за их спинами вновь выросла железная преграда.
– Обалдеть!
– Давайте не шуметь, – попросил Бранделиус. В целях предосторожности он навёл морок, не позволяя соседям ни видеть, ни слышать происходящее, но всё равно решил призвать рабов к порядку. – Мало ли что.
– Согласна, – кивнула Карина.
Они прошли по тёмному коридору, довольно длинному, поскольку квартира была четырёхкомнатной, заглянули на кухню – никого. В первую комнату – гостиную – пусто.
– Где спальня? – прошептал Рыжий.
– Последняя дверь, – так же тихо ответила девушка.
– Давай сразу туда.
– Не спеши… – Бранделиус заглянул в следующее помещение и улыбнулся: – Мы на месте.
Человечек уснул в кресле с планшетом в руках: действительно, маленький, пухленький, с округлым лицом и неприятный даже во сне. Он, сладко причмокивая, спал, а на экране компьютера продолжали жить своей жизнью сказочные воины онлайн-игры: куда-то шли, чего-то делали, с кем-то воевали…
И Марат неожиданно подумал, что эти прекрасно нарисованные подданные даже не поймут, что их круглолицый повелитель умер. Их бессмысленная жизнь продолжится и будет продолжаться до тех пор, пока модератор не почистит сервер от давно не обновляемых аккаунтов.
– Надо же – я тоже в неё играл, – усмехнулся Герман.
– А чего прекратил?
– Надоело.
– На что же мы тратим наше время?.. – вздохнул Бранделиус.
– Вы уверены, что сейчас нам следует обсуждать онлайн-игры? – спросила Карина. – И… почему он не просыпается?
– Он проснётся, когда я захочу, – с улыбкой объяснил Антон Арнольдович. – Точнее, когда ты захочешь.
Бранделиус дал девушке время насладиться торжеством. Или же просто подумать о том…
«Ну, и что ты чувствуешь?» – беззвучно спросила себя Карина.
Радость приближающейся мести? Злорадство? Ощущение справедливости? А что это – ощущение справедливости? Что нужно сделать, чтобы понять, что это – справедливость?
Ну да – она хочет убить Круглолицего.
Ну да – ей кажется, что так будет правильно.
Но чувств никаких не было.
И Карина неожиданно подумала, что убивает по приказу. И, не удержавшись, подняла голову и посмотрела на Бранделиуса.
– Тебе нужно больше времени? – поинтересовался тот, неправильно истолковав её взгляд.
– А сколько у нас есть?
– Столько, сколько тебе нужно. Хоть вся ночь.
Они были одеты в чёрное, стояли в сумрачной, едва освещённой слабеньким бра комнате, и напомнили Карине демонов, поднявшихся из преисподней, чтобы нанести удар. Появившихся из тени и в тени убивающих.
«Потому что ангелы парят в небе…»
– Но лучше не затягивать.
– Согласна.
Бранделиус кивнул, Герман наклонился и грубо дёрнул Круглолицего: