— Можно мне воды? — тихо спросила девушка, и Феликс опять почувствовал себя негодяем, как часто бывало в общении с ней. Та несдержанность, которую он часто проявлял с Эллией, давно довела бы большую часть женщин до слез.
Он отошел от девушки на мгновение, и в это время в коридор заглянул Эдмун Тенбрайк. Феликс кивнул ему, давая понять, что баронесса пришла в себя. От герцога исходили эмоции страха, хотя сейчас они немного улеглись, в отличие от первого дня, когда королю даже пришлось частично блокировать свой дар, настолько напуганными и оглушенными были его люди.
Он и сам был на взводе — нахождение вдали от источника причиняло ему физический дискомфорт, как и знание того, что если он умрет, с ним также умрет и источник. Приходилось говорить себе, что это далеко не конец, нужно максимально использовать все имеющиеся возможности и ресурсы и выбраться отсюда. Феликс уже трижды переживал покушение на свою жизнь, хотя эта информация тщательно скрывалась и предыдущие попытки не могли сравниться с тем, что происходит сейчас.
Король вернулся к Эллии со стаканом воды. Она выглядела изнурённой — очевидно, последние дни она провела в пустоши, а теперь оправлялась от действия медикаментов, которыми кочевники её усыпили.
Несмотря на это, Эллия быстро пришла в себя, в очередной раз удивив его. Даже многим похищенным мужчинам требовалось время, чтобы осознать происходящее. А она быстро встала и начала осматриваться, её невероятные синие глаза сузились, в эмоциональном фоне появилось подозрение, осознание, злость.
Феликс впервые почувствовал ее страх, когда она схватилась за металлический ошейник на своей шее, но это был не страх неизвестности.
— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, а Эллия уставилась на него с недоумением, явно не понимая, почему он обращается к ней так неформально.
— Почему вы?.. — начала она, но Феликс тут же приложил палец к её губам и увёл в глубину их "комнаты". Учитывая отсутствие дверей, о личном пространстве речи не шло, но стены по бокам хотя бы частично скрывали их от посторонних глаз.
— Тсс… — оглянувшись по сторонам и убедившись, что за ними никто не наблюдает, он провёл девушку в самый угол. — Я сказал кочевникам, что ты моя сестра и что тебе семнадцать лет. Меня зовут Дамиан, а тебя — Лия.
Баронесса не отводила от него взгляда, страх в её эмоциях улёгся, сменившись недоумением.
— Зачем вы… ты это сказал? — прошептала она.
Её послушное поведение, то, как она стояла рядом с ним, покорно подчиняясь его рукам, вызывало в Феликсе тёмное удовлетворение. Это давало ему иллюзию контроля над ней.
— Иначе бы тебя запытали, изнасиловали или выкинули в пустошь. Когда тебя привезли, нам сказали, что ты помогла сбежать одному из пленников, и судя по их реакции, это был очень важный пленник. Я убедил их, что ты не могла этого сделать, что ты была с нами, просто раньше очнулась и скорее всего просто попалась на глаза этому пленнику.
Эллия молча слушала его, а после небольшой паузы кивнула, как будто все происходящее было абсолютно нормально. Как будто эти слова не вызвали бы ужас у любой благородной леди. Она никогда не жаловалась, не искала себе оправданий, всегда думала о следующих шагах. Такие качества были редки даже для мужчин, а подобных женщин он и вовсе не встречал.
Частично поэтому он решил сделать её своей фавориткой.
— Спасибо… Значит, вы уже… ты уже знаешь, что здесь не только кочевники?
Ее эмоции сейчас по большей части состояли из любопытства и нервозности, она отчаянно хотела узнать больше. Кроме того, она была рада его видеть, в ней отчётливо чувствовались радость и облегчение.
Чувствовать такие эмоции от женщины было так освежающе. Она искренне переживала о нем.
— Да, я знаю об этом. И иностранцев довольно много, они были бывшими узниками этого места. Но откуда об этом знаешь ты? Только не говори мне, что ты на самом деле помогла сбежать этому пленнику, Эллия?.. Лия.
Хорошо, что сейчас их никто не слышал, нужно привыкать называть друг друга вымышленными именами.
— Можете называть меня Элли, — предложила девушка, но тут же поморщилась. — Можешь.
Феликс хотел бы думать, что это было знаком расположения к нему, но так баронессу называла половина дворца, потому что Эллии просто не нравилось ее полное имя.
— Нет… я буду называть тебя Лия. Пока. — Он все ещё не убирал свои руки от нее, казалось, здесь, вдалеке от дворца, он мог позволить себе куда большие вольности в обращении. — А теперь расскажи мне все, что знаешь.
И она рассказала — о том, как проживала за стеной этой тюрьмы, о том, что думает, что здесь находится источник, а также о наследном принце Таласской Империи — Ланселе и их неудачном побеге. Точнее, удачном… для принца. Часть из сказанного Феликс уже понял по ее короткой записке, которую обнаружил, когда очнулся. Элли также поделилась с ним соображениями насчет тех ошейников, что были надеты на узников.
— Какого черта ты так рисковала? Ты хоть понимаешь, что была одна, что тебя некому было защитить? Зачем ты вообще сюда сунулась?!
Разочарование и недовольство читались в эмоциях Эллии — ей явно не понравилось, что её отчитывали после того, как она рисковала жизнью, чтобы передать им важную информацию.
— Уже ничего не изменить, — она убрала с себя его руку, и от этого Феликс недовольно сощурился. — Принц попался мне случайно, его содержали отдельно. Возможно, они боялись что среди присутствующих пленников из империи начнутся волнения.
Произошедшее с принцем объясняло молчание императорской семьи и проблемы в Таласской Империи. Если бы принц Таласской Империи поддался зелью, последствия были бы катастрофическими не только для империи, но и для Валледа и Элорана.
— Ты веришь, что он приведет сюда армию? — он строго смотрел на девушку, буквально закрыв ее своим телом в углу их "комнаты". — Какая в этом польза для него?
Элли прикусила губу, раздумывая о том, как ответить ему. По ее эмоциям он опять понял, что она собирается что-то утаивать, но что? Ее манера утаивать часть правды и была тем, что изначально привлекло его внимание, что способствовало желанию Феликса контролировать маленькую баронессу, выведать о ней все. Он знал, что Элли не раскроет свои секреты, ведь король не мог на неё воздействовать — она не боялась его, как большинство, не восхищалась им и не стремилась заслужить его благосклонность..
— Я уверена, что принц захочет выяснить, кто стоит за заговором. В отличие от нас, его неоднократно пытались похитить, он был целью. Я уверена, что он вернётся, если, конечно, переживёт путь через пустошь.
В их "комнату" заглянул Эдмун Тенбрайк, после чего Феликс вернул ему сердитый взгляд и глазами указал ждать. Как он смел прерывать его общение с баронессой?
— Я вижу, герцог уже узнал вас… тебя, Дамиан. Как мне его называть? И кто ещё знает? Все валледцы содержатся вместе?
Феликс вкратце рассказал ей о событиях последнего дня — о том, как проснулся первым, как приказал аристократам скрывать свою связь с источником, после чего герцог узнал своего монарха, о первом "рабочем" дне. Его дар оказался очень полезным, он помогал не только оценивать состояние своих людей, но и читать эмоции кочевников — король знал, как и на кого воздействовать, достигали ли произносимые слова желаемого эффекта или вызывали раздражение. Таким образом, уже после первого дня они оказались в вполне приемлемых условиях, хотя и в разных командах.
Король знал, что один из кочевников-надсмотрщиков видел в Феликсе потенциал лидера трудовой команды, именно поэтому он позволил "Лие" остаться здесь и быть распределённой в одну команду с ним. То, что её даже не допрашивали, было результатом его усилий убедить кочевников в том, что девушка была с ними, а также низкого мнения кочевников о женщинах в целом — многие жители республики, в зависимости от своей касты, не верили, что женщина, тем более такая юная, способна на многое.
Феликс испытывал удовлетворение от того, что Элли находилась под его присмотром, что она будет совсем рядом, на соседней койке, стоящей вплотную к его спальному месту. Он не допустит, чтобы кто-либо перевёл её в другие "казармы", где его не будет, и готов взять на себя ответственность за её работу, если это потребуется.
Король терпеть не мог терять Элли из виду, это было похоже на болезненную привязанность, и совсем недавно он решил перестать бороться с этим чувством. Изначально он стремился контролировать ее, как и других хранителей, но его желание было намного сильнее, что он объяснял себе сильной связью Элли с источником.
Он хотел знать об Элли все: где она находится, с кем и что планирует делать. Феликса раздражало то, что он не мог до конца понять ее намерений, а ведь это могло нести угрозу Валледу. Баронесса подчинялась ему, но никогда полностью, умудряясь даже с камнем правды скрывать часть информации.
Феликс читал ее эмоции и знал, что изначально она видела в нем лишь помеху, испытание, которое должна была преодолеть. Но со временем девушка привыкла к нему и даже начала находить удовольствие в их общении. Это было освежающе — общаться с кем-то, кто не боялся его, кто испытывал адреналин и радость от общения с королем. Те же чувства испытывал и Феликс в общении с Элли. Мужчина и сам не заметил, как привык к этому чувству, хотел испытывать его чаще, и для этого ему было нужно, чтобы Элли находилась рядом. Он надеялся, что не получив одобрения своих патентов, она обратится к нему, воспользуется своим служебным положением и приближенностью к королю, но ей даже не пришло подобное в голову. Поэтому единственной возможностью видеть Элли оставались балы и мероприятия, которые она избегала, как могла.
На балах его взгляд неизменно притягивала ее миниатюрная фигура. Низкий рост, невероятные синие глаза и кудрявые светлые волосы придавали ей ангельский вид, но он знал, что за этой невинной внешностью скрываются баранья упертость, цепкий ум, бесстрашие, невероятная находчивос