— А мне он всё равно нравится! — маленьким дракончиком сердито пыхнула интерн, засевшая в углу дивана.
— Шеллер? — ничуть не удивилась доктор.
— Да нет, — скривила моську чудо. — То есть, он, конечно, тоже неплох. Но Варос — это Варос! Вы его просто в игре не видели. Это сам лорд Солнце же!
— Всё возможно, — не стала спорить Дира, снова заглядывая в кружку.
Пить чай без бутерброда было грустно. А идти в буфет не хотелось. Во-первых, времени уже нет — неврологи её с утра теребили, требовали проконсультировать какого-то калечного мафиози. А, во-вторых, никаких бутербродов на больничной кухне, понятно, не делали. И, вообще, всем известно, что у подростков странные представления о прекрасном. Возраст у интерна, конечно, не пубертатный, но вот интеллект вполне, вполне.
— А хотите, покажу? — воодушевилась дива.
— Кого? — испугалась Кассел.
Поздно испугалась — девочка уже подхватилась с дивана, с энтузиазмом роясь в своей сумке. Оставалось себя успокаивать только одним: ни громила, ни его спящий братец в дамском ридикюльчике бы не поместились. Значит, можно расслабиться и предстоящего показа не бояться.
— Вот, нашла! — радостно пискнула Анет, выуживая розовую хрустальную друзу, размером с мизинец. — Запускать?
Конечно, прогресс на месте не стоит. А технологии, направленные на выманивание денег из карманов доверчивых граждан вообще несутся вперёд семимильными шагами. Но всё же индивидуальные иллюзион-кристаллы до сих пор оставались предметами роскоши. Например, сама Дира, себя к бедствующим никогда не причислявшая, подобную игрушку не купила бы. Рискованно швырять на ветер такие сказочные суммы: жаба не просто придушит, а ещё и по ночам являться начнёт, завывая, как баньши.
Да и ни к чему. На такие кристаллы обычно записывали всякую сентиментально-карамельную чепуху: свадьбы там, юбилеи, «Наш малыш делает первый шаг». А с сантиментами у доктора Кассел отношения как-то не сложились. Но посмотреть вблизи, за что люди горы деньжищ отваливают, хотелось.
— Запускай, — милостиво кивнула Дира, — чего уж там.
Изображение не впечатлило — и половины того, что в Иллюзион-театре, нет. Там будто внутри оказываешься, из-за плеча актёров смотришь. А тут всё не по-настоящему: звук плоский, картинка рябит, запах отсутствует. И даже дракон, вылетевший с угла ординаторской да бросившийся прямиком на Кассел, совсем не пугал. Больше всего рёв досаждал, причём вовсе не драконий.
— Это трибуны! — пояснила чудо, умудрившаяся перекрыть дикий гвалт.
— А потише никак?! — врачу пришлось связки поднапрячь, чтобы до интерна докричаться.
Но девушка в ответ только головой помотала: никак. Наслаждайся зрелищем как есть. Дива прошлась по кабинету, разыскивая ракурс получше. Нашла вроде бы. Потому что бессмысленное чирканье по небу превратилось в драконов. Понятнее их метания от этого не стали, но Кассел хоть смогла рассмотреть зверюг. Красивые, чего уж там. Но и страшноватые.
Доктор хотела было уже махнуть интерну, мол, выключай, как там — в изображении — что-то случилось. Вроде бы крыша центральной башни замка взорвалась — толком не разглядеть. Огонь полыхнул — это точно. Клубы то ли дыма, то ли пыли на глазах начали расти, пухнуть. И вдруг эту кипящую взвесь разорвало, будто кто-то дунул изнутри. В открывшееся окошко вылетел уж совсем умопомрачительный дракон: черно-алый, с золотым гребнем и такими же щитками на морде. А на нём — ну кто бы мог подумать? — Варос собственной блондинистой персоной.
Младший, судя по всему. Уж слишком удаль молодецкая из него пёрла. Руки вверх вытянул — какие там привязные ремни, вы о чём? Тут немалым кубком гордо потрясать надо. Волосы по ветру стелятся, морда мужественная и довольная, улыбка от уха до уха. Золотая чешуйчатая форма облепила анатомическое богатство, как вторая кожа. И, будто по заказу, через дымную завесу солнечные лучи прорезались, как копья. Всё черно-золото-алое великолепие вспыхнуло, засияло, даже ореол пламенеющий появился.
Тут и второй ящер выплыл — Дира не углядела, откуда, но гораздо ближе к зрителям. Чёрный, как смоль. На нём, понятно, вторая гордость империи. Тоже весь в золоте, но на этом форма иначе смотрелась, словно поглощала свет, несмотря на сияние. И куда подевалась кряжистая неповоротливость? Наоборот, на своей зверюге, почти распластавшись у него на шее, звезда выглядела гармонично, соразмерно так. Морда решительная, вперёд глядит, прищурившись, челюсть напряжённая. Ну, просто генерал на поле боя, а не спортсмен!
А на трибуны, видимо, кто-то настойкой из весёлых грибочков плеснул. Потому что вой, дерущий уши, превратился в слаженный, вполне разборчивый рёв: «Ва-рос! Ва-рос!». Этого издевательства Дира уже не выдержала, замахала руками: выключай!
— Вот! — счастливо выдохнула Анет, пряча кристалл в кулачке.
Доктор даже выяснять не стала, к чему это блаженное «Вот!» относится. В ушах у доктора звенело, а перед глазами цветные пятна вытанцовывали. Чудо, улыбаясь и не иначе как себя с Варосом — а, может, и с обоими — перед свадебным алтарём видя, кивнула.
— Диагноз ясен, — буркнула циничная Кассел, открывая дверь.
Лучше б она этого не делала. Ну кто бы мог подумать, что на пороге ординаторской стоит, гнусно усмехаясь, та самая звезда? Да любой, знающий вселенские законы подлости, способен догадаться — по-другому и не бывает.
Спасибо деве Ночи, бугай хоть не сказал ничего. Только ухмыльнулся ещё шире и потопал себе, чтоб ему провалиться.
Боги очень любят играть человеческими судьбами. И юмор у них специфичный. Вот жил себе спокойно некий мафиозный деятель. Да не просто какой-нибудь бык с улицы, а уважаемый товарищ. Из тех, про которых самый последний уличный мальчишка знает, что он не просто сам по себе, а настоящий Хозяин. Знать-то все знают, но за руку его не ловили уже лет так …дцать.
И вот живёт-живёт, алкоголь литрами употребляет, жирной-вредной пищей закусывает, порошками запрещёнными занюхивает, девок, не спросясь возраста, а иногда и мнения, пользует. А потом бац! Анафилактический шок, то есть, попросту, аллергия с далеко идущими последствиями. То ли рыбы экзотической попробовал, то ли любовница не теми духами облилась. А, может, и конкуренты постарались. Не то чтобы отравили, но подсунули эдакое. В общем, кто знает, как там оно было?
Но суть сей басни в чём? Как справедливо сказано: человек смертен. И что самое противное, смертен внезапно. Ну, или не совсем смертен, но на пороге стоит. И будь ты хоть трижды воротилой теневого бизнеса, а свалят тебя подлые и непонятные антитела, о существовании которых ты и не подозревал.
Вот умная, а, главное, свежая мысль!
Просто других в голову не приходит, видя, как несчастный коллега, донимаемый с одной стороны приближёнными мафиози, а с другой правоохранительными органами, мечтает чудо-пациента с рук сбыть. И рада бы помочь — врать не хорошо, но что поделать? — а нечем.
— Вы уверены, что никаких показаний к операции нет? — просяще заглядывая в глаза, уже в третий раз спросил невролог.
— Ну а смысл? — пожала плечами Кассел. — Сами знаете, тут традиционная терапия предписывает… Не мне вас учить.
— А если поменяться? — глаза за стёклами очков стали совсем щенячьими.
Поменяться — это хорошо. Если переводить с эскулапского на человеческий: «Я тебе мой геморрой — то есть, проблемного пациента — а ты мне свой». Иногда такая взаимовыручка очень помогает. Но дело в том, что меняться некем. Звезда отечественного спорта не ей принадлежит, а Шеллеру, да и рановато его пока в отделение спускать. А мелкий провокатор и так у доктора через сутки окажется. Это врач ещё счастья своего не знает. Что там мафия с полицией! Вот когда от отделения одни руины останутся…
Но радовать человека всегда надо вовремя. А пока ещё рано.
— Простите, но я действительно ничем не могу помочь, — Дира сунула руки в карманы. — Зовите, если что-то изменится. Всегда приду.
Шипение в спину: «Вот уж действительно с…» — не удивило. Ну, С, так С. Кассел не злопамятная, просто хорошей памятью обладает.
Но спокойно ей уйти не дали, следователь в коридоре нагнал — тоже ожидаемо. Полиция у палаты этого аллергика наверняка днюет и ночует, пытаясь нарыть что-нибудь эдакое. Да и инспектора Эйнера Дира приметила, когда на консультацию шла. Он, конечно, пытался выглядеть скромным и неприметным, но ничего у бедного полицейского не получалось.
Уж слишком брутален. Глаза синие, проницательные. Под ними мешки, естественно. Скулы острые, щёки впалые, небритые. Вид хищный. Даже сейчас, когда он в жёлтом халате был, у Кассел руки чесались, так хотелось на него шляпу нацепить — мягкую, с опущенными полями. И сигарету в зубы дать. Вот тогда образ был полностью завершён.
— Доктор Кассел, если не ошибаюсь? — улыбнулся инспектор.
Улыбка у него тоже на отлично: «Я простой, хороший парень. Может, правда, тугодум!».
Дира в ответ кивнула — на то он и полицейский, чтобы не ошибаться. Тем более после четырёх попыток пригласить её поужинать. Правда, в ответ улыбаться не стала, нечего на пятую человека провоцировать.
— Вы вот сейчас из этой палаты вышли? Так у меня к вам вопросик имеется! Ответите на вопросик, на маленький?
Хирург искренне не понимала, почему Эйнер решил, будто ему удаётся походить на эдакого простачка, а местами даже и дурачка. Глаза бы хоть, что ли, прятал. С другой стороны, не ей полицейского учить. Может, с кем-то и срабатывало.
— Можно, — кивнула Кассел, — и даже не маленький. Пациент мне ничего не говорил, передать или принести не просил. Он, вообще, общаться не способен. И вас никто обманывать не собирался. Кома — она и у эльфов кома. Никаких прогнозов я не дам, потому что голова — предмет тёмный, исследованию не подлежащий. Как дева Луна даст, так и будет.
— А откуда вы знаете, что я спросить хотел, милая девушка? — хитровато прищурился следователь.
Ну, просто крестьянин, телушку торгующий! А без шляпы всё равно не то.