Так вот, представительство это носило абсолютно ненавязчивый характер. Многие родственники сами спрашивали: не надо ли больному чего-нибудь особого? Ну а как не надо? Надо! Препаратик один, жутко действенный. По сути же, аналог уже назначенного средства, только раз в пять дороже и в красивой упаковке.
В результате все довольны. Пациент получает эффективное лечение, правда, чаще всего не «препаратиком», а лекарствами «от больницы». Потому как существуют стандарты, назначения, зафиксированные в карте, есть списываемые из больничной аптеки препараты. И, понятно, присутствие чудо-средства нигде не предусмотрено. Родственники тоже не ропщут — помогли больному, чем могли и даже чуточку больше. Фармкомпании так же не внакладе, ведь, как известно: курочка по зёрнышку клюёт. Ну и врач, получивший вполне легальную, пусть и небольшую, прибавку к честно заработанному, доволен.
Правда, некоторые люди, узнав о таком альтернативном лечении, почему-то возмущались. Денег им, что ли, жалко?
— В данный момент меня интересует только две вещи, — объявила Дира, вдоволь налюбовавшись кислой Ирошкиной физиономией. — Первое: почему гордость империи тебя на месте не грохнул? И второе: почему не потребовал лечащего врача заменить?
— А откуда он узнал, тебя не интересует? — обиженно надул губу красавец.
— Не-а, я и так знаю. Меньше надо призракам хамить.
— Да им вообще в больнице делать нечего! — взвился Шеллер, имеющий на духов собственный, и немалый, зуб.
Правда, до истоков ировой фобии пока никому докопаться не удалось, хотя о причинах такой нелюбви ходили легенды, вплоть до совершенно неправдоподобных. Например, самой популярной среди сестёр была версия о покончившей с собой брошенной возлюбленной, с рыданиями являющейся к изменнику по ночам. Но скорее всего, эту байкой можно считать интерпретацией истории с дочкой главврача. Которая на самом деле один раз приходила-таки к красавцу ночью — дежурил он. И не с рыданиями, а со здоровенной палкой, подобранной в больничном парке.
— Вот и я говорю, — кивнула Кассел. — Проще надо быть — люди, глядишь, и потянутся. Но стучать не будут точно. Давай-давай, понимаю, исповедь дело нелёгкое, но рассказывай, как на духу. Как ты сам-то в призрака не превратился.
— Да почти превратился, — буркнул Шеллер, стыдливо отворачиваясь. Кого другого он, может, и сам бы пристукнул. Но перед Дирой героя можно и не изображать. Помощь её опять же лишней не станет. — Пообещал в следующий раз… Много пообещал, в общем. И, представь себе, заявил, что драконов посередь тайма не меняют! Мол, другой врач ему не нужен, а я теперь пакостить поостерегусь!
Кажется, последнее Иро возмущало даже больше, чем угроза сотворить с ним разное. Нет, всё-таки умилительнее застенчивого вора только вор, в своей честности не сомневающийся. Гибка ты, совесть человеческая, куда там языку!
— Ладно, пойдём, глянем на твоих звёздищ, — Кассел, посмеиваясь, подхватила рыжего под руку, выводя его из кладовки. — Торжественно клянусь принять самое деятельное участие в посрамлении противника. С дальнейшим позорным его изгнанием из стен родной больницы. У нас есть только одна законная звезда — и это ты. Самозванцем здесь не место. А…
Ну, естественно! Кто бы мог подумать, что под дверью их та самая, потенциально позорно выгнанная звездища и будет поджидать? Да никому такое и в голову не придёт! Даже младенец скажет: никакого закона подлости в природе не существует.
Правда, случаются иной раз странные закономерности.
Ни в какой люкс Дира, конечно, не пошла. А воспользовавшись тем, что бугай, прихватив побелевшего Шеллера за пуговицу, что-то ему тихонько втолковывать стал, бесстыдно смылась. Настроение у доктора уж больно хорошее было, успеет испортить. Да и пациент, в силу вполне объективных причин, никуда не убежит.
Правда, и в ординаторской отсидеться хирургу не дали. Перехватил-таки её подлый интерн по дороге к вожделенному чайнику и — ну чем Хаос не шутит? — может даже и праздному журнальчику. Вместо: «Здравствуйте!», «Как я рада вас видеть!» и «Расскажите скорее о ваших подвигах!» — кудрявое чудо за руку поволокла куда-то слабо сопротивляющуюся Кассел. Судя по невнятному лепету и выпученным глазам дивы в отделении как минимум вулкан рванул.
А на самом деле никакого извержения и не случилось. Очередная шутка богов, не более. Ну или глупость — это как посмотреть. То, что восемнадцатилетний лоб решил на детские качели влезть, глупость, конечно. То, что верёвки под его немалым весом порвались — закономерность. То, что он затылком да ещё и спиной о дерево приложился — случайность. Но ничего фатального не произошло. Его и в отделении-то оставили для перестраховки. Трагедия не в этом.
Сопровождали оболтуса двое — мужчина и женщина. Судя по заполошности, невменяемому взгляду и бурному заламыванию рук, женщина приходилась больному родной матерью. Мужчина преимущественно молчал, потому определить степень их родства сходу не удалось.
Маман, нарезав по приёмнику положенное число кругов и даже не успев окончательно допечь регистраторов с эвакуаторами, решила действовать. В такой ситуации люди чаще всего делают одно из двух: или достают из-под земли какого-нибудь редкого специалиста, или желают кровь сдать, а то вдруг не достанется? Эта выбрала второй вариант.
В подобных ситуациях объяснять, что никто немедленно её кровь пациенту переливать не станет, бесполезно. Лучше уж действительно отправить в пункт. Процедура несложная, банк крови постоянно нуждается в пополнении. А пусть даже иллюзия помощи родственников успокаивает куда эффективнее валерьянки.
И в этот раз всё прошло гладко. Кровь пара сдала, спокойно уселась ждать врача, который ушибленного оболтуса принимал. Санитарочка из пункта приёма принесла заполненные бланки, попросив регистратора потом ввести данные доноров в общую базу — положено так. Задёрганная сестра, за стойкой стоящая, только глянула на бумажки, проверила правильность заполнения. А тут и врач крикнул, что с парнем закончил, и если сопровождающие захотят, то он может с ними и пообщаться.
Дожидающийся мужчина это услышал и поинтересовался: ни об их ли ушибленном речь идёт. Регистраторша подтвердила — о нём. Мол: «Ваш племянник переведён в палату и к доктору…». Про доктора родственник слушать не стал, а неожиданно резко поинтересовался, с чего дама решила, будто мальчишка ему племянником приходится?
Ну, как почему? Да вот же справка из «вампирского» пункта. Группа крови, резус, альфа-, бета-, гамма — магкомплексы у обоих доноров одинаковые. А у парня совсем другие — она же сама СЭПовский сопроводительный лист передавала, точно помнит, склерозом не страдает. Не в инцесте же приличных людей уличать, да и вообще…
Вот на этом: «…да и вообще» — голос регистраторши, сообразившей, что дело не чисто, совсем на невнятное мямленье съехал. Ну а мать мальчишки, грохнувшаяся в обморок, окончательно подтвердила: да, трагедии быть.
Когда интерн приволокла Кассел в свободную приёмную, драма только обороты начала набирать. Багровеющий лысиной мужчина орал, брызгая в ярости слюной, размахивал кулаками и обещал всех засудить. Дежурный по смене весьма умело прикидывался в углу штативом под капельницу, завотделением мрачно грыз дужки очков, раздражённо потряхивая седой гривой, а регистраторша тянула что-то про возможные ошибки.
Ситуация, конечно, так себе. За то, от кого, когда и с какой кровью люди рожают, медики не в ответе. А вот за разглашении конфиденциальной информации, да если за дело опытный адвокат возьмётся…
Диру интриган Лангер как родную встретил. Обрадовался, за плечики приобнял и пообещал скандалисту, что сейчас вот этот «опытнейший во всех смыслах доктор» всё-всё объяснит. Да и смылся, прихватив с собой и дежурного, и регистратора. Отдувайся, доктор Кассел! Не справишься, так мы тебя на конференции пропесочим за то, что не умеешь с людьми общаться.
— Ну, объясняйте! — рыкнул разгневанный мужик. — И как такое могло получиться?
— Да это вы скорее должны мне объяснять, как такое могло получиться, — спокойно ответила врач, разглядывая злополучные формы и карту.
Просто так разглядывала. Чего она там не видела?
— Я?! — бешеным быком взревел не-дядя. — У вас бардак, а вы!..
— Подождите, давайте разберёмся, — мирно предложила Кассел. — Вас какой факт возмущает больше всего? То, что ваш сын, которого вы восемнадцать лет воспитывали, не от вас родился? Или то, что подозрения подтвердились?
— Да как вы!.. Да я!.. Ты!..
— Сядьте, наконец! — рявкнула безропотный хирург. — И успокойтесь! А то ещё инфаркт грохнет, возись потом.
Мужик сел на покрытую клеёнкой кушетку, позабыв рот закрыть.
Это хорошо, значит, вменяемый. Невменяемые только себя слышат, на них приказы впечатления не производят. А тут просто несчастный, ошарашенный человек, понятия не имеющий, что делать и как реагировать. Вот и разорался, бедолага.
Давно ведь говорили: надо в приёмнике психологов держать. А то всей помощи — психиатры, да и то приходящие через три часа после вызова для консультации, и психперевозка.
— Ну вот и ладушки, — похвалила его Дира. — А теперь объясните мне, в чём трагедия?
— Да вы что, не понимаете? — снова начал заводиться мужчина.
— Не понимаю, — покачала головой Кассел. — Вы прожили с женой восемнадцать лет. Причём всё это время мыслишка, что сын не ваш, крутилась. Иначе бы вы пропустили оговорку регистратора мимо ушей. Просто сказали бы: сын он, а не племянник. Хорошо жили-то, сына любите?
— Хорошо, — поник плечами несчастный, голову со здоровой проплешиной на затылке повесил. — Люблю, обоих. Я ведь и женился… Старался, отбивал. Мыслишки всякие крутились, конечно. Но гляну на жену и вижу — сама мается. Наверное, и не знала точно, от кого понесла. А потом жизнь закрутила, оно как-то и думаться перестало, а тут.
Мужчина вяло махнул рукой, мол: а пропадай оно всё пропадом!
— И что тут? — поднажала Дира. — Знаете, если решите отправить столько лет псу под хвост только потому, что у парня группа крови другая, то вы не мужик, а призовой бык.