— Почему бык? — тяжко поразился несчастный, даже найдя в себе силы глянуть на доктора.
— Да потому что это для коров порода важна, — отрезала деликатная Кассел. — А у людей обычно по-другому бывает. Не тот отец, кто осеменил, а тот, кто воспитал. И перестаньте травить себя, жену, а, заодно, и парня. Он-то уж точно ни в чём не виноват.
Мужик, конечно, кивнул, но без особой радости. Видимо, лекция доктора его не вдохновила и глаза на правду жизни не открыла. Странно, почему? Нет, карьера душеведа Дире точно не грозила.
Ну и Близнецы с ними, со всеми. Главное, скандал удалось погасить, а там пусть хоть мирятся, хоть разводятся, хоть вешаются. Вот повесятся, тогда обратно приедут. Тут им помощь и окажут. В той мере, в которой требует состояние больного.
В звёздный люкс Дира всё же заглянула. Правда, без Шеллера и убедившись предварительно: грозный бугай рядом не ошивается. Больной не спал — на что Кассел смутно надеялась, а писал — что повергло доктора в лёгкий шок. Уж больно странно картина выглядела: в постели, с одеялом, натянутом до середины голой груди, с перевязанной головой сидит бугай — плечища едва не шире кроватной спинки. И — страдальчески морщась, даже губами шевеля, — что-то строчит в блокноте. Между прочим, карандаша в громадном кулаке почти и не видно, только кончик торчит.
— А вы в курсе, что больным в нашем отделении нельзя ни читать, ни писать? — негромко сообщила доктор, заходя в палату и закрывая за собой дверь. — Если очень нужно, то вы можете продиктовать письмо дежурной сестре.
На обычные, в общем-то, слова громила выдал совершенно неожиданную реакцию: покраснел, как помидор, аж жилка на виске вздулась. И попытался спрятать блокнот. Но только стакан с соком, мирно стоящим на приставном столике, сшиб. Хорошо хоть не на постель, а на пол.
— Впрочем, вы пишите, если так хочется! — поспешно исправилась Кассел, испугавшись, что звездуна от переизбытка эмоций инсульт хватанёт — и так уже багровый, как хорошая свёкла.
— Да я не письмо… — смущённо пробасил гигант, неловко доставая так и не спрятанный блокнот.
Вот ведь странности природы: братья похожи были, как горошины из одного стручка и голоса абсолютно одинаковые. Но спутать их и в темноте невозможно. Один на обиженного жизнью тролля смахивает, а другой… Да на медведя он похож, плюшевого. Пусть и огромного, но до того очаровательного, аж руки чешутся помять. Ну и в кроватку уложить, чего уж там. Наверное, тёплый, мягкий. И улыбка не нагловато-завлекательная, как на журнальной обложке, а застенчивая.
— Да если даже и роман, — рыкнула Кассел, разозлившись на собственную, совсем не вовремя вылезшую умильность. — В вашем состоянии глаза напрягать не стоит. И, вообще, положено лежать и выздоравливать.
— Скучно, сил нет, — пожаловался громила, как ни странно, послушно вытягиваясь на постели.
Дира не удержалась-таки и заглянула искоса в отложенный на тумбочку блокнот. Лист, расчерченный исправлениями и даже рисунками на полях, заполняли короткие почти ровные строчки. Стихи? Вот эта гора мышц стихами балуется? Чудны помыслы твои, дева Луна, покровительница романтиков!
— А нечего было с драконов падать, — наставительно буркнула доктор, проверяя реакцию зрачков пациента. — Тогда бы здесь не лежали.
— Да я не упал, а спрыгнул, — вконец смутился гигант, даже отполз от доктора немного.
Далеко уползти у него шансов не было. Кровать, в общем-то, немаленькая, для него была узковата.
— Спрыгнули? — поразилась Кассел. — Зачем?
Хотя, не ей, конечно, удивляться. О том, каким образом люди способны себе травмы наносить, хирурги не понаслышке знают. Иногда будущие пациенты умудряются придумать такое, что и в бреду не представишь.
— Не помню, — пробасил блондин, разве что пальчиком по одеялу не елозя.
— Не помните?
Дира заглянула в карту. Ну, точно! Ретроградная амнезия[21]. Видимо, отсюда и стихи. У людей с таким диагнозом частенько изменения личности случаются. Правда, чаще всего они пропадают вместе с последствиями травмы.
— Доктор сказал: пройдёт, — поделился секретом блондин, глянув на Кассел исподлобья.
— Ну, гарантии никто дать не может. Но жить мешать вряд ли будет…
Хирург снова в дневник уткнулась, даже отвернулась от парня. Потому как сама смутилась: не положено уважающему себя врачу так на пациента пялиться. Ну и подумаешь, ресницы густющие! Зато короткие. Хотя глаза всё равно будто подведённые. И радужка тёмная-тёмная, кажущаяся почти чёрной. Это при светлых-то волосах! Точно, крашенные, оба!
А тут — вот, как назло! — за дверью ещё и шаги раздались! Дира замерла вспуганной ланью, прижимая планшет к груди. До чего доктора довели! Шагов пугается.
— Это не Кэп, — успокоил её бугай, — не бойтесь.
Кассел потёрла костяшкой лоб над бровью, пытаясь сообразить, кто такой Кэп и почему нужно именно его бояться. А, заодно, рявкая на собственное сердце, которому пришла блажь в горле колотиться.
— Я понимаю, брат тут всех запугал, — кривовато улыбнулся парень. — Но у нас отборочные на носу. Вот он и боится, как бы мне не навредили.
— Кто? — усмехнулась Дира. — Враги-шпионы-конкуренты?
— Они, — серьёзно, хоть и едва заметно, кивнул блондин.
— Голова болит? — тут же насторожилась Кассел.
— Есть немного, — нет, смущённая мина ему определённо шла гораздо больше, чем все звёздно-зубастые оскалы. — Но вы не думайте, это не оттого, что у меня… как её? Ну, когда мерещится, будто кругом враги?
— Мания преследования, — машинально ответила хирург, по сантиметру изучая проекцию мозга.
— Вот точно, она! — обрадовался бугай. — Для обычных то людей, конечно, дико. Но у нас правда и травануть могут, и какой-нибудь несчастный случай подстроят запросто. С драконами так постоянно: то стекла битого подсыплют, то гвоздей в подстилку насуют. А впереди же мировой чемпионат! Тут только держись. Тем более что эльфы нам три предыдущих продули. Сейчас там такие деньжищи крутятся — мама не горюй! Вот Кэп и следит, как бы того…
— Не навредили, поняла, — кивнула Кассел, ровным счётом ничего не понявшая. — Только больше, чем вы сами натворили, никакой враг не напакостит. Я бы на вашем месте ни про какие отборочные пока не думала. Не хочу пессимизм нагонять, но с такой травмой полёты вообще могут запретить. Поэтому сейчас не о шпионах нужно беспокоиться, а о выздоровлении.
— Да как же не думать, док? — блондин расцвёл мальчишеской радостной улыбкой. — Поправлюсь я, на что хотите поспорим! Мне без спорта не жить.
— Ну да, — хмыкнула врач, выпрямляясь. — Впрочем, такой настрой — это даже хорошо. Но в целом всё у вас неплохо. Только старайтесь не напрягаться, больше отдыхайте. И спокойной ночи.
Оттарабанив дежурную чушь и одарив пациента такой же дежурной улыбкой, Кассел из палаты вышла. Лучше уж побыть невежливой, чем начать орать на больного, пытаясь донести, что он идиот и полный кретин.
А шаги-то, между прочим, так мимо и прогрохотали. Зря трусила, получается!
И только тут до Диры дошло: она ни разу не слышала, как этот ни к ночи помянутый Кэп ходит. Он всегда незаметно подкрадывался.
Глава седьмая. Главная задача врача — не дать больному умереть своей смертью
Существует два вида ситуаций из разряда «надо, но очень не хочется». В первом случае жизнь покорно соглашается, что коли желания действительно нет, то не очень-то и надо. Тогда проблема спокойно тонет в пучинах бытия. Правда, в самый неожиданный момент она может вынырнуть, хорошенечко дав под зад, но это уже последствия.
Но порой реальность не собирается мириться с человеческими желаниями, делая всё, чтобы простое «надо» превратилось в крайнюю необходимость.
Вот и Дире до зарезу нужно было переговорить со старшей «надеждой империи». Потому как мания преследования у романтичного звездуна могла возникнуть вследствие завышенного самомнения, психического расстройства, о котором забыли упомянуть, или в результате травмы. В первых двух случаях на его бормотание о врагах можно спокойно начхать, списав всё на личные трудности. Ну а травма — это сложности лечащего врача.
Но беседовать с громилой Кассел очень не хотела. Поэтому добросовестно сообщив всем и каждому: ей необходимо со старшим Варосом пообщаться, доктор сделала всё, чтобы с ним не встретиться. И, конечно же, столкнулась с блондином нос к носу прямо рядом с ординаторской.
— Чего вы там хотели? — хмуро поинтересовался гигант, глядя на хирурга с такой же приязнью, с какой солдат вошью любуется.
— Проходите, — обречённо пригласила Дира, отпирая дверь. — Присаживайтесь. Вопрос касается вашего брата. К сожалению, мне не с кем проконсультироваться, кроме вас, другие родственники в карте не указаны. Но если подскажете, к кому можно обратиться…
Намёк так и остался висеть в воздухе, никем не замеченный.
— Ну? — бугай опёрся локтями о колени, сгорбился на стуле, по сравнению с монументальным спортивным задом казавшимся игрушечным.
Кассел так и подмывало сообщить громиле, что прежде чем понукать, ящера запрячь стоит. Но такие замечания обычно не способствуют откровенности. Оставалось только счесть это малоинформативное «ну!» приглашением к началу диалога.
— Скажите, вы не замечали в поведении вашего брата ничего необычного? Может быть, высказывал несвойственные ему идеи или в рассуждениях появились странности? — начала Дира осторожно.
Ну как умела, так и осторожничала. Не дали ей Близнецы дара психолога, хоть ты убейся.
— Когда? — буркнул звездун, исподлобья сверля доктора очень недобрым взглядом.
— Что когда?
— Когда я должен был странности замечать? — любезно пояснил бугай.
Точнее, любезности в нём и на пробирку бы не набралось. Но хоть пояснил, а не по физиономии съездил и на том спасибо.
— После того как он в себя пришёл.
Кассел даже улыбнуться попыталась. Но то ли на господина Вароса женские чары вообще не действовали, то ли у Диры с магией обаяния проблемы были, но улыбки не сработали: как смотрел волком, так ни на йоту дружелюбней и не стал.