Конечно ничего умнее, чем падать в обморок в набитом слабо вменяемыми людьми зале он придумать не мог. Хочешь не хочешь, а пришлось доктору Кассел на колени вставать, осматривать страдальца, хватаясь за окровавленную небритую физиономию голыми руками, да истошно санитаров с каталкой к себе требовать.
— Я ведь говорил, что найду, — едва слышно прохрипел мужик, пока Дира осторожненько ему череп под грязным, слипшимся в колючки ёжиком ощупывала, да и приоткрыл мутные бесцветные глаза.
До этого доктор его не узнавала — в лицо смотрела, но не узнавала. А вот стоило веки приподнять и моментально признала.
— Март, Хаос тебя задери! Ты-то тут что делаешь?
Одно дело, когда перед тобой просто пациент, ни имени, ни фамилии которого не знаешь и знать не хочешь. Совсем другое, когда знакомый и не просто знакомый — коллега, рядышком у стола стоявший. Да и коллега — это тоже не всё. Ведь могло же у них случиться…
Тут-то адреналин на языке медью щипать и начинает, а желудок в комок сжимается. И руки действуют не так проворно. Действительно, Хаос всё забери!
— Знакомый? — тут же насторожилась регистраторша. Диру она, естественно, не слышала. Но у хороших, давно работающих сестёр интуиция не хуже, чем у врачей развита. А иной раз и лучше даже. — Давай тогда во вторую смотровую. И из хирургов я кого-нибудь подгоню сейчас. Ты пока глянь, что с ним стряслось.
— Техника бы ещё, — почти заискивающе попросила Кассел.
— Не учи учёную, двигай — огрызнулась регистраторша.
А что с неё, королевы, возьмёшь?
— Что у вас там случилось, Март? — поймать амулет, управляющий носилками, получилось не с первого раза. Хотя тут он, на цепочке висел, да вот пальцы вдруг ватными стали.
— Не поверишь, дракон упал, — усмехнулся бывший глава полевого госпиталя и нынешний…
Да пёс его знает, чем он сейчас занимался! Главное, что говорил, конечно, хрипло, но чисто, язык не заплетался. И глаза держал приоткрытыми — сигнализировал: тут я, не ушёл, не загрузился. С дыханием тоже норма — ни одышки истеричной, ни всхлипов судорожных. Золото, а не пациент. Всем бы таких — знающих, как врачу своё состояние наглядно продемонстрировать.
— Знаешь, я скоро драконов возненавижу, — поделилась Дира, на ходу пульс измеряющая — так, на глазок, по часам. Тахикардия, заставляющая сердце ботать барабаном, ей не нравилась. — На одних они падают, другие с них прыгают, а я всех лечи.
— Слышал, — хмыкнул Март и дёрнул щекой.
— Где болит?
— Ничего, не сильно. Вписался там в меня один головой, а потом придавило. Сейчас переложите, посмотришь…
— Раскомандовался! Так что с драконами?
Чем хороши летающие плащевые носилки[30], так это тем, что пациента с них перекладывать не надо: пристроил на кушетку и аккуратненько вынул.
Дира махнула вошедшей следом сестре, страшные глаза состроила, мотнула головой в сторону спящих проекционных кристаллов: поторопи, мол, обещанного мага-техника. Сама разрезала грязную задубевшую от засохшей — чужой, видимо — крови рубашку. Между прочим, форменную военную.
— Да делегацию мы встречали. А драконы возьми и подерись. Прямо в воздухе. И низко, метрах в двадцати над землёй. Так и рухнули вместе с пассажирскими капсулами. Прямо на нас, — ответил Март, губы облизывая. — Вот, хотел с вашим главным переговорить насчёт эвакуации и раненых. К вам их везти положено, но далеко. Да, видать, не судьба.
— Не судьба, — согласилась Кассел, ощупывая бледный живот — пациент охнул тогда, когда и ожидалось. Дело угрожало принять нехороший оборот. — Во рту сушит? Пить хочешь?
— Сушит, — едва заметно кивнул седой. — Да что ты меня пальцами тычешь? Холодные они у тебя, между прочим. Лучше бы погладила. Или что, пресс не нравится?
— Поглажу, поглажу, — пообещала Дира, выглядывая за занавеску, высматривая обещанного хирурга. — Даже на бо-бо подую. И пресс вполне ничего…
Само собой так получилось — покосилась на кушетку. Действительно ведь ничего. Конечно, у имперской гордости внушительнее, но и тут вполне неплох.
— Что ты мечешься, — поморщился Март. — Сядь, нормально всё будет. Заштопают и пойдём с тобой в ресторан. Только в операционную не суйся.
— Не сунусь, — пообещала Кассел, зачем-то перекладывая ножницы в лоток для стерилизованных инструментов.
И вправду нервы ни к Хаосу. Чего, действительно, мечется? И человек не самый близкий-родной, и не при смерти. Конечно, в брюшном кровотечении ничего хорошего нет, и разрыв внутренних органов не тот подарок, который на день рожденья получить хочется. Но всё поправимо.
— То есть, в ресторан со мной пойдёшь? — спокойно поинтересовался седой.
Рывком перегнулся через край кушетки и вывернул на кафель успевший изрядно перевариться завтрак.
— Пойду, — согласилась Дира. — Как с таким красавцем не пойти? Но, боюсь, в ресторан ты сам меня теперь не поведёшь.
— Стерва, — почему-то удовлетворённо прохрипел Март, откидываясь на каталку.
Ещё бы хирург, наконец, явился — и всё станет совсем хорошо.
Двери, в операционную ведущие, за Мартом Кассел сама закрыла. И едва удержалась от желания осенить их святым знамением — никогда Дира излишней религиозностью не страдала, перед Близнецами не пресмыкалась, а к помощи их взывала скорее по привычке, чем на подмогу по-настоящему надеясь. А тут припекло. Всё-таки, наверное, стоило самой себе успокоительных капель прописать.
— Доктор С… — за спиной, прямо за левым плечом зашипели так неожиданно, что врач аж вскрикнула — негромко, но всё же.
Развернулась слишком резко, едва не боднув тучную регистраторшу затылком в нос и кошкой назад отпрыгнула — так перепугалась. Правда, сестра не лучше выглядела. Таращась на неё Кассел и не знала, что делать: то ли обматерить, то ли захохотать, то ли разрыдаться. Просто эдакий бегемот в белых тапочках на кожаном ходу, задрапированный в жёлтый халат, стоящий, как заправская балерина на цыпочках, да ещё и обе руки к подушкам грудей судорожно прижимающий — это зрелище не для слабонервных. Ну а если учесть, что глаза сетричка пучила, словно рак, то и вовсе в ужас приводящее.
Просто дам, за стойкой в приёмном покое стоящих, удивить-то нелегко, а слово «страх» они и не знают. Тем страшнее выглядит эвакуатор, от страха, кажется, готовая икать начать.
— То есть, я хотела сказать, доктор Кассел, — тоном маленькой девочки пролепетала сестра, — вы меня простите. Просто там… Там…
— Что? — раздражённо переспросила Дира, решительно халат одёргивая.
— Ох, — выдохнула «бегемотик», окончательно изнемогая. — Лучше вы сами посмотрите.
— Где?
— В боксе…
Врач искоса глянула на перепуганную сестру и даже плечами пожала.
Ситуация вытанцовывалась какая-то действительно не слишком понятная. Кроме смотровых — крохотных клетушек, ширмами разгороженных, в которых первичный осмотр пациентов проводился, в приёмном покое имелся ещё и инфекционный бокс — со всех сторон закрытая, простерилизованная и чаще всего запертая комната, предназначенная для приёма заразных больных. Пользовались ей не часто — в столице специализированная клиника имелась. А после того как в этом самом боксе застукали жениха дочери главврача, предающегося неуставным отношениям с медсестрой, ключ от него и вовсе никому в руки не давали, кроме дежурного регистратора.
Конечно, в принципе ничего странного в прибытии инфицированного пациента не было. Только какое отношение имеют покалеченные упавшими драконами люди к заразе? Стоило действительно глазками посмотреть.
Но удалось это не сразу. В маленькую комнатушку, дверь в которую полагалось наглухо за собой закупоривать, врачей набилось как сельдей в бочку. У Диры даже дежавю приключилось: показалось, что вот сейчас увидит гордость империи при последнем издыхании. Но нет, на кушетке лежал кто-то совсем не такой внушительный. Кассел даже примерещилось, что больной истощён — то-то ключицы с рёбрами торчат.
Присмотрелась — нет, не истощён. Анатомия такая.
— Ба-атюшки, — растеряв весь профессионализм, по-бабьи ахнула доктор, — эльф!
— Вот именно, — как-то неуверенно кашлянул заведующий общей хирургией.
Дира оглянулась, но собственное начальство не обнаружила. Только потом вспомнила, что Лангер ещё с утра в департамент укатил.
— Придётся вам тут родное отделение представлять, — злорадно констатировал завтравматологией. — Нейрохирургов с достойной квалификацией в больнице больше нет.
Надо полагать, что квалификация Шеллера, вместе с ней сегодня в отделении дежурившего, волшебным образом съехала ниже плинтуса.
— Какая квалификация? — пролепетала Кассел, в ужасе переводя взгляд со слабо мерцающих проекций на бледного до синевы пациента. И судорожно пытаясь вспомнить, какого цвета у эльфов должны быть нормальные кожные покровы. Воспоминания терялись в миражах отрывочных знаний, полученных на факультативе первого курса. — Я первый раз живого… э-эм… Представителя этого народа… Или расы? В общем, впервые вижу!
— Жителя Поднебесной державы, — ненавязчиво подсказал кто-то политически грамотный.
— Да какая разница, хоть горшка! — огрызнулась Дира. — У него в затылочной части гематома с яйцо!
— Вот именно, — веско надавил травматолог. — А ещё перелом нижних конечностей и массированное внутрибрюшное кровотечение. Что же до гематомы… То все мы существа разумные, разницы нет.
— Все мы разумные, — согласилась Кассел, — только мозги у всех по-разному устроены. И что там у него, я понятия не имею.
— Ну так посмотрите глазками, — злобно посоветовал хирург. — Кроме того что это разумное существо, напоминаю вам, коллеги: перед нами не просто пациент, а, на минуточку, посол страны, которая является потенциальным противником Империи.
Вот, казалось бы, и не шарахнешься — места просто нет. И так стояли, друг друга плечами задевая. А тут все отшатнулись от несчастного эльфа, словно он и впрямь чумной. Справедливости ради стоит заметить — Диру стадное чувство не подвело, тоже в сторону подвинулась.