— И зачем вам деньги?
— В смысле?
— В прямом, — не унимался громила. — Одеваетесь дёшево, золота с камнями не носите, экипажа нет. Тут и зарплаты хватит.
— Де-ева, — сквозь зубы простонала Дира, подавив желание патетично глаза к потолку возвести. — Один меня старухой назвал, второй сказал, что одеваюсь, как бродяжка.
— Когда это я такое говорил? — наивно захлопал ресницами младший.
— И всё-таки? — надавил старший.
— У меня мать есть, — прошипела Кассел, — и слуги. И дом. А ещё поместье загородное. Не большое, правда, но… И какого хаоса я тут оправдываюсь?
— А это зачем? — пробасил Кэп, видимо, вознамерившийся довести-таки доктора до белого каления.
— Что зачем? — послушно накаляясь, процедила хирург.
— Слуги, дом — зачем?
Дира открыла было рот, чтоб ответить. Но как открыла, так и закрыла. Хороший такой вопрос. Ничем не хуже: «А зачем тебе деньги?». «Затем!» — лучше и не ответишь. Потому что есть мать, и для неё это всё очень важно. Потому что это их семье принадлежит. Правда, семьи-то уже и нет, но всё же. Потому что положение… Положения тоже никакого нет, но ведь обязывает.
— Так, по делу! — рявкнула Кассел. — Никаких серьёзных изменений я не увидела. Соответственно, рекомендации прежние. И дозируйте нагрузки, ясно? О полётах пока не вспоминать даже «чуть-чуть» и «только неба понюхать»! Это к тебе, герой, относится. Всё понятно?
Старший лишь башкой мотнул. И ненавязчиво, почти незаметно — только лоток с ватными тампонами на пол своротив — положил конвертик на край стола. Всё по совести: частные консультации и оплачиваться должны в частном порядке.
— Да не старая ты, — прогундосил младший. — И не говорил я такого. Ты чего-то не то поняла. Наоборот, красивая. Глаза такие…
И покраснел до самой макушки. Благо, причёска позволяла рассмотреть: действительно, даже темечко багрянцем налилось. И вот что с ними делать?
— Пошли вон! — скомандовала доктор, про глаза не дослушав. — Увидимся на следующей неделе.
И убрала конверт в карман. Конечно, долг любого врача оказывать помощь страждущим бескорыстно. Но про компенсацию морального вреда никто ничего не говорил. Да и не обеднеет гордость империи от пары купюр.
— А, Хаос!
Доктор Кассел кошкой — спиной вперёд — отпрыгнула от стола. Стряхнула с пальцев, судорогой сведённых в клешню, голубоватый шарик чистой энергии. И запустила скальпелем в стену. Нож послушно воткнулся в мягкие панели, насмешливо вибрируя ручкой — будто хвостом помахал.
— Что случилось? — бесстрастно поинтересовалась Анет.
Это два месяца назад интерн впадала в священный трепет, стоило Дире брови грозно свести. Всё же привычка — великое дело. Вот даже швыряния режущими предметами не удивляют. По крайней мере, пока не в твою сторону летят. Но таких фокусов хирург себе пока не позволяла. А стены? На то они и стены, чтобы безответными быть.
— Пациент сдох! — буркнула Кассел, раздражённо сдирая перчатки.
Хорошие перчатки, эльфийские. Сделанные то ли из кожи, настолько тонкой, что на просвет видно, то ли из шёлка. Главное, что не рвутся и почти не чувствуются, словно их нет вовсе. Расстарался старший Варос для своего братца, раздобыл эдакую редкость.
— Ну, сдох и сдох, — пожала плечами интерн, собирая в биксу[41] инструменты, — пусть Леди Ночь к нему будет добра. На сегодня всё?
Дира покосилась на голову, лежащую на столе. И голова хорошая, правдоподобная, очень на оригинал похожая. Недаром же штатный иллюзионист «Золотых Драконов» вместе с хирургом дней десять над ней сидели. Хотя мага почему-то больше интересовало внешнее сходство с господином Рейнером Варосом, чем паутинные оболочки вместе с венозными синусами. Но анатомические атласы способны чудеса творить. Правда, Кассел до сих пор пребывала в твёрдой уверенности: дай она этим атласом технику пару раз по голове — работа пошла бы гораздо быстрее.
— Да нет, хватит с меня на сегодня, — доктор потянулась, растирая ладонями поясницу. — Всё равно надо ещё раз записи посмотреть. Да и с дядюшкой твоим стоит переговорить, четырьмя глазами глянуть. Мерещится мне: напорол переводчик. Или я не так поняла.
— Поговорите, — согласилась чудо, отключая кристалл. Отрубленная, с вывалившимся языком и дикими шмотками явно рваных мышц, голова исчезла.
А говорят, будто это у медиков чувство юмора странное. Каждый раз, когда Кассел на шею «куклы» смотрела, доктора озноб пробирал.
— И нечего на меня дуться.
Стянув хирургическую пижаму, доктор торжественно вручила её интерну. Справедливо посчитав, что тоненькая тряпка девицу не перегрузит. Даже в качестве довеска к биксе, использованным простыням, трём справочникам, кристаллу и планшету.
Анет что-то неразборчиво фыркнула, но протестовать не стала — предусмотрительная девочка и не глупая. С хорошо развитым чувством самосохранения. Раз попробовала терпение куратора на прочность и хватит. Это у Диры нервы железные, а к здоровой наглости хирург всегда слабость испытывала. И когда интерн ввалилась к ней с заявлением, что она за доктором по вечерам уже несколько дней следит, а потому требует «чтоб её в дело взяли» — так и сказала! — Кассел девочку не убила. Даже выполнила требования начинающей шантажистки. Всё равно без сестры на операции не обойтись.
— Я и не дуюсь, — независимо тряхнула кудряшками Анет. — И дядя говорит: у меня успехи.
— У тебя успехи, — не стала спорить Кассел, — но до хирурга тебе ещё как до гоблинского королевства пешком.
— Сами-то… — едва слышно пробормотала чудо.
— А я гений, — скромно заверила её доктор. — Посему ты здесь всё приберёшь и… Нет! Ну, нет же! Ни за что!
Старший Варос, стоящий за стеклом, отделяющим операционную от предбанника, ничего не ответил, только глянул хмуро. Впрочем, по-другому он никогда и не смотрел.
— Мы с вами встречаемся на следующей неделе, — тщательно выговаривая слова, сообщила Дира.
Да ещё и руками что-то такое изобразила. Судя по её жестам, следующая неделя находилась за стенкой.
Громила сложил руки на груди и набычился.
— Я никуда не пойду, — решительно мотнула головой Кассел, — пусть там хоть пожар с потопом.
Блондин многозначительно кивнул на дверь.
— И за что мне это всё? — обречённо вздохнула доктор.
— За гениальность? — тихо-тихо предположила Анет.
— Поговори мне ещё, будущая звезда нейрохирургии. Сама вот такое счастье получишь, тогда и посмотрим.
Интерн в ответ ехидно улыбнулась. Правда, предварительно к врачу спиной повернувшись. Уж она-то никогда ни во что подобное не вляпается. Эта Кассел, несмотря на все свои лекции о профессионализме, с каждым пациентом носится, словно дурак с торбой. А уж Анет…
— Собирайся! — рявкнула Дира, снова врываясь в операционную, — со мной поедешь! Там что-то странное. Если он только…
— А что?..
— Не знаю я! Этот… гений утверждает, будто у Рейна белая горячка.
— Да быть не может! — ахнула чудо. — Мы же только вчера…
— Что вы вчера? — доктор даже притормозила, но руку девушки лишь крепче сжала.
И Варос, за спиной Диры глыбой возвышаясь, посмотрел странно, подозрительно.
— Ничего, — теперь уж Анет врача вперёд поволокла. — Пойдёмте лучше скорее.
— Ладно, разберёмся, — отмахнулась от неё Кассел. — Так сколько он пил?
— А я считал? — кажется, блондин удивился.
По крайней мере, бровями дёрнул.
— Вы не считали, сколько дней ваш брат кир… алкоголь употребляет?
— Почему дней? Он только сегодня. Мне отъехать нужно было, вот и упустил, а он… — громила махнул рукой с таким энтузиазмом, что попади он по стене — точно бы дырка осталась.
— Ну, значит у него никакой белой горячки нет, — выдохнула Дира.
— Так он по ковру ползает и тараканов собирает! — возмутился Варос.
— Претензии к вашим слугам, — огрызнулась Кассел. — Вот ведь напугал!
— Да что я-то?..
— Алкогольный делирий развивается только на фоне отказа после длительного употребления горячительных напитков, — тоненьким голоском пояснила для несведущих Анет.
Несведущие не оценили.
— Чего? — грозно переспросил блондин, глянув на девушку так, будто только что её заметив.
— «Белочка» приходит только к тем, кто три недели бухает, а потом дня два просыхает, — перевела Кассел. — Но вашего брата я всё равно пришибу. Сказано же: никакого алкоголя! Поехали. Надо ещё ко мне домой заскочить. А то если мы тут начнём собирать набор начинающего алкоголика, то завтра от слухов устанем отмахиваться.
Интерн подозрительно шмыгнула носом и независимо отвернулась, сунув руки в карманы халата. Дира покосилась на девушку, но промолчала. Подозрения, что проблемы решили, будто доктор успела по ним соскучиться, с каждой минутой усиливались. Но, может, принцип «меньше знаешь — крепче спишь» хоть на этот раз сработает?
Особняк, младшему Варосу принадлежащий, при всём желании не заметить было сложно. Дом сиял огнями, как рождественская ёлка. А музыку не то, что с тротуара — на подъезде слышно. И гостеприимно распахнутые ворота не оставляли сомнений: здесь всем рады!
Дире оставалось только пожалеть соседей. Район-то респектабельный, богатый и тихий. Ну, теоретически тихий.
О значении слова «оргия» Кассель подозревала. Но пока она в гостиную «имперской гордости» не вошла, всего смысла не осознавала. Огромный холл, в которое целиком бы поместился весь первый этаж собственного дириного дома, заливал свет ламп, да не обычных, а разноцветных, мигающих, превращавших зал в филиал Хаоса. Музыка, казалось, гремела отовсюду: и из стен, и с потолка, и, вроде бы, из-под пола доносилась. Доктор так и не поняла: «живой» оркестр настолько зажигательно наяривает или это что-то вроде иллюзиона.
Но больше всего врача люди поразили. Их тут много было — сколько именно, из-за кошмарного освещения не сосчитать. Но гораздо больше, чем Кассел хотелос