В это тревожное время пришли вести о том, что римляне взяли штурмом Апсид. Таким образом консулы закрепились на полуострове Кап-Бон и получили реальный шанс начать наступление на Карфаген. Но, вместо того чтобы совершить бросок на вражескую столицу, Луций Манлий и Марк Атилий отправили в Рим вестников с докладом о происшедших событиях. Мало того, они запрашивали сенат относительно того, что им делать дальше. А это говорит о том, что либо операция была изначально спланирована недостаточно тщательно, либо Лонг и Регул хотели снять с себя всякую ответственность относительно дальнейшего развития событий. В любом случае это характеризует римских полководцев не с самой лучшей стороны, поскольку они просто теряли драгоценное время.
Отказавшись от рискованного броска на Карфаген, консулы сделали вид, что расширяют плацдарм, и стали безнаказанно разорять беззащитную страну, занимаясь любимым делом военачальников всех времен и народов. Полуостров Кап-Бон был полностью оккупирован, при этом было разграблено множество деревень и больших поместий, захвачено огромное количество скота, а свыше 20 000 местных жителей попали в плен (Polyb. I, 29). Трудно сказать, как долго резвились бы римляне во владениях Карфагена, но в это время прибыли посланцы сената и привезли довольно странный приказ, имевший далеко идущие последствия. «Отцы отечества» потребовали, чтобы один из консулов остался в Африке с достаточным количеством войск и продолжал войну, а другой с флотом, пленниками и трофеями возвращался в Рим. Мы не знаем, как Луций Манлий и Марк Атилий решали этот вопрос, может быть, бросали жребий или же выспрашивали волю богов. Как бы там ни было, в Африке остался Регул с 15 000 пехоты, 500 всадников и 40 кораблями (Polyb. I, 29), а Лонг с главными силами армии и флота отправился в столицу.
По большому счету, решение сенаторов труднообъяснимо, и можно только гадать, чем оно было продиктовано, поскольку Полибий по данному вопросу ничего не проясняет. То ли консулы настолько красочно расписали свои успехи, что в сенате решили, что дело сделано и будет достаточно ограниченного контингента войск, чтобы покончить с Карфагеном. То ли в самом Риме неверно оценили стратегическую обстановку и пришли к неправильным выводам. Итог был один – большая часть римской армии и флота вернулись в Италию. Особенно странным выглядит тот факт, что в распоряжении Регула оставили всего пять сотен всадников, что было явно недостаточно в условиях войны на африканском театре боевых действий.
Зато карфагенское правительство действовало в прямо противоположном направлении, нежели их римские коллеги. Была собрана большая армия, усиленная конницей и боевыми слонами, во главе которой были поставлены два военачальника – Бостар и Гасдрубал, сын Ганнона. Мало того, из Сицилии спешно отозвали полководца Гамилькара. Гамилькар оставил главную армию в городе Гераклее, а сам с 5000 пехотинцев и 500 всадниками прибыл в Африку. Таким образом, карфагеняне собрали в один кулак все наличные силы, но, поставив над ними сразу трех командующих, сделали первый шаг к поражению. На военном совете Гамилькар и Гасдрубал решили не отсиживаться в столице, а немедленно выступить против Регула, чтобы не дать ему возможности окончательно разорить земли вокруг Карфагена.
В это же время активизировались и римляне. Марк Атилий продолжил заниматься грабежом вражеских территорий, нападая на крупные и мелкие населенные пункты. Наконец римская армия подошла к крупному городу Адис и взяла его в осаду. Мы не знаем, где находился вышеупомянутый город, поскольку он больше нигде не упоминается, но именно в его окрестностях разыгрались судьбоносные события. Узнав о том, что Адис окружен римлянами и Регул готовится к его штурму, три карфагенских военачальника вывели войска из Карфагена и поспешили на помощь осажденному городу.
Но когда карфагенская армия подошла к Адису, ее командующие поступили вопреки здравому смыслу и, вместо того чтобы выманить противника из лагеря и сразиться с ним на равнине, расположились на крутом и высоком холме, решив дать бой от обороны, тем самым лишив себя возможности использовать кавалерию и боевых слонов, главную ударную силу пунийцев в борьбе против римских легионов. Холм, где расположились карфагеняне, господствовал над римским лагерем, но пользы от этого пунийцам не было никакой. Зато Регул быстро сообразил, какую грубую ошибку допустили враги, и решил ей воспользоваться. В течение дня консул внимательно наблюдал за противником, а затем принял решение об атаке. На рассвете римская армия пошла в наступление.
Незадолго до восхода солнца Марк Атилий вывел из лагеря легионы и построил их в боевой порядок. Звезды погасли, черное небо постепенно серело, на возвышенности, где расположились карфагеняне, тускло мерцали лагерные костры. Римляне двинулись к холму, стараясь соблюдать полную тишину. Но вскоре их заметили. Над карфагенским лагерем запела труба, тысячи людей мгновенно оказались на ногах и стали торопливо снаряжаться для битвы. На ходу поправляя ремни и застежки доспехов, пунийцы поспешно строились в боевые порядки и выдвигались на заранее намеченные позиции.
Регул понял, что внезапное нападение не удалось, и распорядился, чтобы первый легион продолжал атаку на вражеский лагерь, а второму легиону приказал обойти холм и нанести удар с тыла. В предрассветных сумерках было трудно что-либо разглядеть, и консул надеялся, что противник не заметит его маневр. К этому времени первый легион достиг подножия холма и начал подниматься по склону. Навстречу римлянам двинулись густые ряды ливийских копейщиков и наемников. Когда легионеры приблизились на расстояние броска копья, гастаты первых рядов метнули пилумы и с обнаженными мечами пошли в атаку.
С первых минут боя сразу же выявилось преимущество карфагенян, занимавших позицию на возвышенности. Ливийские копейщики били большими круглыми щитами в щиты римлян и сбивали с ног штурмующих крутой склон легионеров. Галльские и испанские наемники, оглашая воздух громким боевым кличем, врубились в плотные ряды римлян и начали оттеснять их с холма на равнину. Гастаты заколебались и стали медленно отступать. Консул поспешно ввел в дело принципов, а затем и триариев, но общей ситуации это не изменило, и первый легион продолжал пятиться под мощным натиском карфагенской пехоты. Увидев, что враг дрогнул, Бостар, Гамилькар и Гасдрубал решили окончательно сокрушить римлян ударом кавалерии и боевых слонов. Но поскольку развернуть на холме ударные части не было никакой возможности, военачальники приказали им покинуть возвышенность и спускаться на равнину. В этот момент первый легион дрогнул под яростными атаками наемников и ливийцев, а затем и вовсе обратился в бегство. Карфагеняне бросились преследовать врага.
Неожиданно на вершине опустевшего холма появились воины второго легиона. К своему ужасу, они увидели поражение товарищей и их паническое бегство по направлению к лагерю. Но легат и трибуны не растерялись, раздались громкие, как щелчок бича, команды центурионов, и легионеры ринулись вниз с холма – в тыл наступающей карфагенской пехоте. Римляне сбежали с возвышенности на равнину, и град копий полетел в спины ливийцев и наемников. Преследование разбитого противника сразу же прекратилось, пунийцы развернулись и вступили в бой с новым врагом.
Но теперь ситуация на поле боя изменилась радикально. Римская атака была настолько неожиданной, что карфагенские командиры не успели снова выстроить своих людей в боевой порядок. Во время преследования убегающих легионеров монолитный строй ливийских копейщиков развалился, и теперь они вступали в сражение разрозненными группами. Римляне же атаковали плечом к плечу, сдвинув большие щиты, и шансов в этом противостоянии у карфагенян не было. Регул с помощью трибунов и центурионов остановил бегство первого легиона, ободрил воинов и повел их в новую атаку. Не выдержав удара с двух сторон, карфагеняне стали поспешно покидать поле боя, а легионеры бросились их преследовать.
Но римляне как начали стремительное наступление, так быстро его и остановили, потому что на равнине появились боевые слоны и карфагенская кавалерия, закончившие спуск с холма. Не желая, чтобы легионы попали под удар элефантерии и многочисленной конницы, Регул приказал остановить атаку. Карфагенские полководцы этим воспользовались и поспешно увели свою сильно потрепанную армию в Картхадашт. Легионеры захватили вражеский лагерь и полностью его разграбили, а Регул собрал командиров на военный совет, чтобы решить, что делать дальше.
О причинах поражения пунийцев при Адисе Полибий высказался весьма недвусмысленно: «Карфагеняне, незадолго перед тем разбитые на море, а теперь на суше не по недостатку мужества в войске, но по нерассудительности вождей его, переживали весьма тягостные чувства» (I, 31). Историк, сам бывший военный, очень хорошо разбирался в тонкостях стратегии и тактики и знал, о чем говорил. Карфагенская армия была неплохо сбалансирована, обладала превосходной кавалерией и боевыми слонами, которых у римлян не было. В пехоте служили наемники, хорошо знавшие свое дело, а средний и младший командный состав был представлен профессиональными военными. Как уже говорилось, главной проблемой армии Картхадашта была дикая некомпетентность высшего командного звена, не умеющего грамотно распорядиться столь внушительными силами.
Последствия поражения оказались для карфагенян очень пагубными. Римляне подвергли жуткому погрому местность вокруг Карфагена, после чего Регул повел армию на север, где находились еще не разоренные территории, и разбил лагерь на реке Баграде. Вскоре им был захвачен город Тунет, расположенный в непосредственной близости от столицы. Закрепившись на этой позиции, консул мог в любое время беспрепятственно атаковать Карфаген.
Римские историки пишут об этом этапе кампании с неподдельным восторгом: «Марк Атилий Регул в свое консульство, рассеяв саллентинцев, отпраздновал над ними триумф и первым из римских полководцев провел флот в Африку. Разгромив пунийцев, отбил у Гамилькара шестьдесят три военных корабля, захватил 200 городков и 200 тысяч человек (пленных)»