О знаменитой клятве старшего сына Гамилькара мы знаем с детства, а выражение «ганнибалова клятва» стало крылатым. Перед тем как отплыть в Испанию, Барка отправился в храм, чтобы принести жертву и узнать волю богов. О том, что произошло дальше, нам поведал Полибий, ссылаясь при этом на рассказ самого Ганнибала царю Антиоху III Великому. Легендарный полководец в подробностях рассказал своему царственному собеседнику об этом легендарном жертвоприношении: «Когда жертва дала благоприятные знамения, богам сделаны были возлияния и исполнены установленные действия, отец велел остальным присутствовавшим при жертвоприношении удалиться на небольшое расстояние, а меня подозвал к себе и ласково спросил, желаю ли я идти в поход вместе с ним. Я охотно изъявил согласие и по-детски просил его об этом. Тогда отец взял меня за правую руку, подвел к жертвеннику, приказал коснуться жертвы и поклясться, что я никогда не буду другом римлян» (Polyb. III, 11).
Тит Ливий приводит информацию, которая, на первый взгляд, соответствует рассказу Полибия. Но есть между этими двумя свидетельствами и существенная разница. Судите сами: «Рассказывают даже, что когда Гамилькар, окончив Африканскую войну, собирался переправить войско в Испанию и приносил по этому случаю жертву богам, то его девятилетний сын Ганнибал, по-детски ласкаясь, стал просить отца взять его с собой; тогда, говорят, Гамилькар велел ему подойти к жертвеннику и, коснувшись его рукой, произнести клятву, что он будет врагом римского народа, как только это ему позволит возраст» (Liv. XXI, 1). «Не быть другом» и «быть врагом» не одно и то же, но если посмотреть на жизнь Ганнибала, то более последовательного и непримиримого врага у римлян не было. Разве что Митридат.
Вскоре армия Гамилькара погрузилась на корабли и отплыла в Иберию.
Об испанской кампании Гамилькара нам известно очень мало, Полибий посвящает ее всего несколько строк: «Как скоро карфагеняне усмирили Ливию, они тотчас собрали войска и отрядили Гамилькара в Иберию. Взяв с собою войско и сына своего Ганнибала, тогда девятилетнего мальчика, Гамилькар переправился морем к Геракловым столбам и водворил владычество карфагенян в Иберии. В этих странах прожил он около девяти лет и множество иберийских племен привел в зависимость от Карфагена частью войною, частью путем переговоров, и кончил жизнь смертью, достойною прежних его подвигов, именно: выстроившись к бою против многочисленнейшего и храбрейшего войска, Гамилькар в момент опасности обнаружил изумительную отвагу и расстался с жизнью как доблестный воин. Командование войском карфагеняне передали Гасдрубалу, зятю его и триерарху» (Polyb. II, 1). Вот, собственно, и все.
Так же немногословен и Корнелий Непот, автор биографии знаменитого карфагенского полководца: «Гамилькар переплыл море, достиг Испании и, пользуясь благоприятной судьбою, стяжал здесь большие успехи: покорив самые большие и воинственные племена, он обеспечил лошадьми, оружием, людьми и деньгами всю Африку. Погиб он в сражении с веттонами в то время, когда замышлял перенести войну в Италию, на 9-м году пребывания в Испании» (Ham. 4).
В похожем ключе высказывается и Аппиан, добавляя несколько интересных фактов: «Гамилькар один остался во главе войска; он привлек к себе в качестве сотрудника своего зятя Гасдрубала и вместе с ним он перешел в Гадейру (Гадес) и, переправившись в Иберию через пролив, стал грабить иберов, ничем не провинившихся перед ним. Этим он создал для себя предлог, чтобы не быть дома, совершать военные походы и добиваться расположения народа. Ведь все, что он захватывал, он распределял между своими: часть тратил на войско, чтобы тем охотнее оно совершало с ним незаконные поступки, часть посылал в самый Карфаген, часть раздавал правителям карфагенским, которые покровительствовали ему. В конце концов против него поднялись часть иберийских царей и те, кто был среди народа наиболее могущественным;… они убили Гамилькара» (VI, 5). И хотя связного и полного рассказа о кампании Гамилькара в Иберии у этих авторов нет, некоторые выводы сделать можно.
Гамилькар решил начать наступление на Иберийском полуострове с запада. Здесь находился город Гадес, который карфагеняне сумели удержать за собой в трудные годы Первой Пунической войны. Растеряв большую часть подконтрольных территорий в Испании, пунийцы сохранили позиции на западе региона, что позволяло им в дальнейшем предпринять попытку вернуть утраченные владения. Что, собственно говоря, и сделал Гамилькар. Высадившись с армией в Гадесе, полководец начал силой оружия подчинять местные испанские племена, пробиваясь в сторону Средиземноморского побережья.
Несколько иначе излагает ход событий Диодор Сицилийский. По его информации, Гамилькар силой оружия захватил Гадес и совершил ряд походов на юго-запад Иберийского полуострова, подчинив Карфагену территорию вплоть до Геракловых столбов. Вопрос о том, находился Гадес под властью пунийцев к началу похода Гамилькара или нет, остается открытым. Хотя логично предположить, что карфагеняне все-таки контролировали Гадес, поскольку ничем иным не объяснишь стремление Гамилькара начинать завоевание Иберии именно отсюда. В любом другом случае его армия высадилась бы на восточном побережье, поскольку здесь было гораздо легче организовать ее снабжение из Карфагена. Но Гамилькар решил наступать с запада, поскольку Гадес мог сыграть роль надежной военной базы.
Вернемся к рассказу Диодора Сицилийского. Закрепившись в регионе у Геракловых столбов, Гамилькар Барка начал войну с иберийскими племенами, призвавшими на помощь галлов под командованием вождя Истолатия. Но карфагеняне наголову разгромили союзников. После победы Гамилькар принял в ряды своей армии 3000 пленных испанцев, тем самым положив начало массовой вербовке воинов из местных племен под знамена Карфагена. Пополнив войска, полководец выступил против вождя иберийцев Индрота, собравшего пятидесятитысячную армию, и одержал очередную победу, на этот раз – в ночном сражении. Индрот был взят в плен, ослеплен и повешен на кресте. В то же время Гамилькар продолжил политику умиротворения местного населения и отпустил по домам 10 000 захваченных в плен испанцев. Действуя кнутом и пряником, командующий медленно, но неуклонно утверждал власть карфагенян на Иберийском полуострове. Доверенные люди Барки вступали в переговоры с местной знатью и с помощью золота и угроз склоняли местных вождей к союзу с Карфагеном (Diod. XXV, 10). Желая закрепить свои завоевания, пунийский полководец основал город под названием Белая Крепость (Акра Левке) и сделал его главной военной базой карфагенян в Иберии. По мнению Ю.Б. Циркина, Белая Крепость находилась недалеко от богатого города Кастулона, в верхнем течении реки Бетис[72], где разрабатывались серебряные рудники. В нижнем течении Бетиса находился еще один большой испанский город Илитургис. Так получалось, что из Белой Крепости Гамилькар мог контролировать значительную часть Южной Испании. О том, что к этому времени Барка чувствовал себя в Испании достаточно уверенно, свидетельствует тот факт, что когда в Африке началось восстание нумидийцев, командующий направил на помощь правительственной армии своего зятя Гасдрубала с войсками. Перебив 8000 повстанцев и захватив 2000 мятежников в плен, Гасдрубал вернулся в Испанию (Diod. XXV, 10).
Мы не знаем, как относились в Риме к военным операциям карфагенян на Иберийском полуострове: книги Тита Ливия, где рассказывается об этих событиях, не сохранились, а Полибий по данному вопросу ничего не пишет. В связи с этим невозможно сказать, насколько соответствует реальному положению дел информация Диона Кассия о том, что, когда к Гамилькару прибыли римские послы и поинтересовались, зачем пунийцы развязали войну в Испании, то полководец ответил квиритам, что таким образом добывает деньги для выплаты контрибуции. С уверенностью можно говорить только о том, что чем больших успехов добивались карфагеняне в Иберии, тем больше должны были тревожиться в Риме сенаторы.
В 228 году до н. э. армия Гамилькара осадила испанский город Гелика. Боевые действия развивались вполне успешно для карфагенян, и полководец решил отправить на зимние квартиры главные силы армии, в том числе и всех боевых слонов. С чем было связано такое решение, непонятно. То ли Гамилькар посчитал, что и оставшихся в его распоряжении войск вполне хватит, для того чтобы овладеть городом, то ли возникли трудности со снабжением большого количества войск, но, как бы там ни было, командующий совершил роковую ошибку. Расплата за недальновидность наступила быстро.
Вождь племени оретанов прислал к Гамилькару посольство с предложением дружбы и союза. Полководец согласился, испанское войско подошло к Гелике, но, вместо того чтобы вместе с союзниками штурмовать город, атаковало карфагенскую армию. Гамилькар к этому времени совершенно утратил бдительность, поэтому все случившееся оказалось для него полной неожиданностью. Ввиду малочисленности своих войск Барка не имел возможности противостоять испанцам, поэтому был вынужден снять осаду Гелики и отступить. Но иберийцы были настроены решительно, поскольку их главной целью была не помощь осажденному городу, а уничтожение пунийской армии. Объединив свои отряды с защитниками Гелики, вождь оретанов устремился в погоню за Гамилькаром.
Барка форсированным маршем вел войска к Белой Крепости, где находились его главная армия. Полководец хотел собрать все свои отряды в один кулак и после этого дать испанцам генеральное сражение, чтобы раз и навсегда положить конец могуществу оретанов. До города оставалось уже недалеко, солдаты шли, забросив щиты за спину и положив копья на плечи. Карфагенская армия растянулась вдоль реки, в середине походной колонны ехал Гамилькар со своими сыновьями – пятнадцатилетним Ганнибалом и двенадцатилетним Гасдрубалом. И когда казалось, что опасность уже миновала, появились испанские всадники, за которыми были видны густые ряды идущей в атаку иберийской пехоты.