Рассказы Тита Ливия и Полибия об этой первой кампании Ганнибала, когда молодой военачальник впервые самостоятельно руководил карфагенской армией на Иберийском полуострове, совпадают. За исключением того, что главный город олкадов греческий историк называет не Карталой, а Алфеей (Polyb. III, 13). Ганнибал же он показал себя с самой лучшей стороны. Сын Гамилькара успешно командовал крупными войсковыми соединениями, принимал правильные тактические решения и сумел привлечь на свою сторону немало испанских вождей. Начало было многообещающим.
На следующий год Ганнибал вновь повел армию в поход. На этот раз его целью было племя ваккеев, поскольку в их земли бежали множество олкадов, не желающих мириться с властью иноземцев. Ганнибал действовал быстро и на опережение, поэтому вторжение карфагенян оказалось для испанцев полной неожиданностью. Благодаря этому пунийцы смогли с налета овладеть большим и богатым городом ваккеев Германдикой. Нападение было настолько внезапным, что сопротивления никто не оказал, а многие жители просто бросили свое имущество и в спешке покинули обреченный город. Беглецы укрылись у своих соседей карпетанов и стали подбивать их к нападению на карфагенскую армию.
Ганнибал столкнулся с определенными трудностями. Узнав о взятии пунийцами Германдики, ваккеи укрылись в своем главном городе Арбокале и приготовились сражаться не на жизнь, а на смерть. Арбокала была велика и многолюдна, а ее защитники – храбры и полны решимости отстоять свою свободу. Осада надолго затянулась, испанцы уверенно отражали все вражеские атаки, и как долго протянется это противостояние, никто предсказать не мог. Но пока на стенах Арбокалы кипели яростные схватки, беженцы из Германдики сумели убедить карпетанов выступить с оружием в руках против карфагенян. К союзникам присоединились олкады, и огромная армия, насчитывающая, по словам Тита Ливия, до 100 000 человек (XXI, 5), выступила на помощь осажденному городу. Но было уже поздно.
Армия Ганнибала, пусть и с трудом, но овладела Арбокалой и, нагруженная трофеями, выступила в обратный путь. Однако испанцы, несмотря на то, что помогать было уже некому, решили воспользоваться складывающейся ситуацией и атаковать пунийцев на марше. В пользу этого решения говорило как и численное преимущество союзников, так и тот факт, что карфагенская армия была отягчена захваченной добычей, что лишало ее возможности свободно маневрировать. Если нападение будет внезапным, то шансы Ганнибала на победу в открытом бою будут минимальные. Взвесив все за и против, иберийские вожди повели своих людей в погоню за уходящими на юг пунийцами. Обойдя медленно двигающегося противника, испанцы преградили путь карфагенянам.
Ганнибал и его командиры не ожидали нападения. Походная колонна карфагенян сильно растянулась, а огромный обоз затруднял движение армии. Пунийцы медленно переправились через реку Таг и продолжили путь к Новому Карфагену, когда примчавшиеся разведчики доложили о том, что впереди находится готовое к бою огромное испанское войско. Ганнибал сразу оценил размеры надвигающейся катастрофы. Вступать в бой в сложившейся ситуации было безумием, потому что карфагеняне не успеют построиться в боевой порядок. Быстро отступить тоже не получится, поскольку мешает обоз. Выход был один – оставить отряд прикрытия, а главные силы увести к реке Таг и на ее берегу разбить укрепленный лагерь. Дальше действовать по ситуации. У воинов из прикрытия практически не было шансов уцелеть, но полководец предпочел пожертвовать малым, чтобы сохранить большее. Командовал отрядом обреченных Ганнибал Мономах, непревзойденный боец, заслуживший среди соратников прозвище Единоборец. Но, помимо мастерского владения всеми видами оружия, Мономах прославился и своей чудовищной жестокостью, иногда выходящей за грань человеческого разумения. Однако в данный момент Ганнибалу был нужен именно такой командир. Мономах увел своих людей вперед, а командующий стал спешно разворачивать армию.
Воцарились жуткая сумятица и замешательство, тяжеловооруженная пехота перемешалась с легкими пехотинцами, а карфагенская кавалерия увязла в обозе. Военачальники сорвали голоса в попытках навести порядок среди всеобщего хаоса, младшие командиры были вынуждены пустить в ход кулаки, чтобы водворить среди запаниковавших подчиненных некое подобие дисциплины. Когда Ганнибалу все-таки удалось перестроить армию, он отправил к реке мобильные войска и кавалерию, приказав начинать строительство лагеря. Следом шел обоз, замыкали шествие отряды тяжеловооруженной пехоты и боевые слоны. От разведчиков Ганнибал уже знал, что отряд Мономаха вступил в бой с испанцами, и понимал, что счет идет на часы и минуты. Карфагеняне ускорили шаг: теперь все зависело от их быстроты передвижения.
Когда главные силы пунийцев прибыли к Тагу, строительство лагерных укреплений было в самом разгаре. Развернув ливийских копейщиков в качестве боевого охранения, всех остальных воинов Ганнибал отправил на строительные работы. По мнению полководца, переходить в данный момент через Таг было неразумно, поскольку переправа могла затянуться, а испанцы вот-вот могли появиться. Если противник застанет часть карфагенской армии на одном берегу, а часть на другом, то разгром неминуем. В любом другом случае, пусть и минимальный, но шанс на победу сохранялся. Позиция для лагеря была очень удобной, вода была рядом, и чем дольше Мономах сумеет сдержать иберийцев, тем лучше карфагеняне укрепят свои позиции.
К вечеру с остатками своего отряда прибыл Ганнибал Мономах, а следом за ним появилось испанское войско. Стоя на лагерном валу, сын Гамилькара собственными глазами увидел, насколько противник превосходит его армию численно. Испанцы медленно приближались, поскольку видели, что их противник находится в ловушке и ему некуда отступать. Иберийские вожди весело скалились, показывая пальцами на карфагенский лагерь и предвкушая грядущую победу. Кто-то заметил, что пунийцы могут переправиться через Таг ночью, но такого умника сразу же высмеяли и пояснили, что даже в этом случае враги далеко не уйдут, потому что будет мешать обоз. Если же карфагеняне бросят свое добро в лагере, а сами ударятся в бега, то храбрые испанцы без боя захватят огромную добычу. После короткого совещания вожди разъехались по своим отрядам, и иберийское войско расположились на ночлег, полукольцом окружив расположение противника.
Ганнибалу в эту ночь было не до сна. Накануне он проехал вдоль реки и осмотрел места, где можно было организовать переправы, а затем перебрался на противоположный берег и тщательно изучил местность. Также командующий обратил внимание на быстроту течения и глубину реки, после чего вернулся в лагерь. Когда на землю спустилась ночь, карфагенская армия начала переправу. Первым переправилась кавалерия и слоны, за ними – обоз и тяжеловооруженная пехота, последними покидали расположение легковооруженные воины. Благодаря тому, что лагерь находился на самом берегу реки, переправа прошла достаточно быстро. Выставив дозоры, Ганнибал приказал армии отдыхать до утра, затем собрал командиров и стал объяснять им свой план на предстоящую битву.
С первыми лучами солнца карфагеняне были на ногах. Ближе к реке Ганнибал выдвинул лучников и пращников, за ними развернул кавалерию, в третьей линии поставил тяжеловооруженных пехотинцев. Фланги боевого порядка укрепил слонами. Понимая, что в ближайшее время вражеской атаки не последует, пехотинцы положили на землю щиты и копья, а сами уселись рядом. Всадники сошли с коней, стрелки убрали луки и пращи. Время тянулось мучительно долго, солнце поднималось все выше и выше над линией горизонта. Внезапно на противоположном берегу послышался шум, он постепенно нарастал, становясь все громче и громче. Вскоре испанцы ворвались в покинутый лагерь, и Ганнибал приказал армии приготовиться к отражению вражеской атаки. С противоположного берега карфагенскому полководцу было хорошо видно, как иберийцы мечутся среди палаток в поисках добычи. У Тага сгрудилось все испанское войско, тысячи бойцов кричали своим вождям, что трусливые карфагеняне убежали за реку и увезли всю добычу. Карпетаны, олкады и ваккеи потрясали оружием, били мечами о щиты и выкрикивали оскорбления в адрес пунийцев. Тщетно вожди пытались утихомирить своих воинов: иберийцы не слушали никаких увещеваний и предостережений.
Неожиданно несколько воинов не выдержали и бросились в реку. Потрясая фалькатами и оглашая воздух боевым кличем, они устремились на противоположный берег. За смельчаками сразу же поспешили несколько десятков товарищей, за десятками последовали сотни, за сотнями – тысячи, и вскоре все испанское воинство устремилось в атаку. Воды Тага закипели и взбаламутились, когда огромное количество пехотинцев стали переходить на противоположный берег. Над рядами карфагенян пропела труба, лучники и пращники сделали шаг вперед, и через мгновенье град метательных снарядов обрушился на испанцев. Практически каждый камень, свинцовый шар или стрела нашли свою жертву, река в буквальном смысле слова кишела иберийскими воинами. Дав еще несколько таких же убийственных залпов, легковооруженные воины отошли в тыл, а к берегу выдвинулась карфагенская кавалерия. И когда испанцы достигли середины реки, конница пошла в атаку.
Поднимая тучи брызг, всадники въехали в быстро несущийся поток и двинулись навстречу иберийцам. Бой закипел прямо в воде. С первых же минут сражения выявилось несомненное преимущество карфагенян, поскольку их лошади хорошо справлялись с быстрым течением, а кавалеристам было очень удобно поражать сверху своих врагов. Иберийские пехотинцы прилагали немалые усилия только ради того, чтобы удержаться на ногах, чем и воспользовались лихие африканские наездники. Испанцев рубили мечами, кололи копьями, сбивали натиском коней. Не в силах совладать с течением, иберийцы падали в реку от малейшего толчка и во множестве гибли под дружным натиском конницы Ганнибала. Воды Тага окрасились кровью, сотни мертвых тел карпетанов, олкадов и ваккеев плыли вниз по реке. Не считаясь с потерями, испанцы продолжали тысячами лезть в Таг и пытались оттеснить вражескую кавалерию обратно на берег. Битва достигла апогея, когда трубы карфагенян пропели отступление и всадники Ганнибала стали выходить из боя. Воодушевленные успехом иберийцы устремились следом и прорвались на противоположный берег Тага. Победные крики взметнулись к небесам.