– С удовольствием, – Влад легко пожимает мне руку под столом, встаёт и предлагает руку Авроре.
Замечаю в свою сторону победный взгляд бывшей одноклассницы и с трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Я-то думала, мы этот этап наших отношений в школе закончили. Откидываюсь в кресле, потягивая через трубочку коктейль, оглядываю посетителей, но тут прямо передо мной появляется мужская рука.
– Пойдём танцевать! – раздаётся голос Антона.
Я настолько теряюсь, что покорно принимаю его ладонь и иду за мужчиной на танцпол. И только когда он обнимает меня одной рукой за талию, а второй сжимает мою кисть, дёргаюсь.
– Сердцев, какого?...
– Мне что, нельзя пригласить тебя на танец? – он насмешливо хмыкает. – Тем более, что твой кавалер, кажется, слился!
– С какой бы стати? – возмущаюсь, но стараюсь говорить негромко. – Ты, между прочим, почему пригласил меня, когда твоя спутница так жаждала потанцевать? Влад проявил вежливость!
– А я невоспитанный грубиян, да-да, я это уже слышал, – Антон закатывает глаза. – Не то что твой горнист.
– Он гобоист, – поправляю мужчину сквозь зубы.
– Да какая разница? – отмахивается кардиолог. – И тот, и другой извлекают звуки, дуя в трубку.
– По-моему, я уже натанцевалась! – говорю холодно и, выдернув у мужчины свою руку, упираюсь ладонями ему в грудь. – Отпусти!
– Не так быстро, – он прижимает меня крепче. – Я тебе звонил. Почему ты не отвечала?
– Звонил? – растерянно смотрю на Антона. – А-а, ну, у меня ведь так и не записан твой мобильный, – скованно усмехаюсь. – А с незнакомых номеров я трубку не беру! А то, знаешь ли, одни мошенники звонят! И вообще, ты мог бы написать, если уж тебе так надо было со мной связаться. У тебя какой-то вопрос по организации фестиваля?
– На этом фестивале свет клином сошёлся?! – Антон, вспылив, размыкает руки, и я отскакиваю от него подальше.
– Алёна? – рядом появляется Влад, за ним следует недовольная Аврора. – Всё в порядке?
– Да, – киваю, поворачиваюсь к нему, улыбаюсь, – мы с Антоном немного не сошлись во мнениях по поводу рабочих вопросов.
– Ты и тут умудряешься говорить о работе? – гобоист улыбается. – Как насчёт сменить партнёров? – многозначительно смотрит на кардиолога.
– Да, Антош, пойдём.… – Аврора вцепляется в локоть мужчине, но тот резко бросает ей:
– Антон, а не Антоша! Неужели сложно запомнить?!
Девушка хлопает ресницами и растерянно то открывает, то закрывает рот, а Антон разворачивается к столу.
– Пойдём, – тянет ее за собой с такой скоростью, что она с трудом успевает переставлять ноги на высоченных каблуках.
– Какая муха его укусила? – удивлённо спрашивает Влад.
– Понятия не имею, – пожимаю плечами, – ничего такого, из-за чего стоило бы так раздражаться.
– Уверена? – мужчина кидает на меня настороженный взгляд.
– Почему ты спрашиваешь? – улыбаюсь ему.
– Потому что уже узнавал у тебя, – Влад тоже слегка улыбается. – Можно ли назвать его моим соперником?
– А я тебе уже отвечала, что мы с Антоном враги детства, – хмыкаю, хотя мне сейчас совершенно невесело, чёрт знает почему. – Прости, но я не хочу о нём говорить, – качаю головой. – Он меня слишком раздражает.
Влад кивает, принимая моё желание, и тут же переводит тему.
Мы танцуем, потом возвращаемся к столу, заказываем десерт. Аврора с Антоном почти не разговаривают, и девушка кидает на меня злые взгляды, а когда мне приносят моё пирожное, презрительно закатывает глаза. Ну да, сама наверняка на вечной диете сидит.
Я о чём-то разговариваю с Владом, даже шучу, но чем дальше, тем больше меня занимает один-единственный вопрос: зачем Антон мне звонил?
Почему не написал? Из-за чего так взъелся на моё свидание, хотя ведь и сам сейчас вон с Авророй крутит… непонятно что. Вряд ли роман – иначе бы она не сидела такая надутая.
В конце концов, извинившись, выхожу в туалет. Смотрю на себя в зеркало, немного поправляю макияж – хорошо, что совсем мало накрасилась, в зале жарковато, даже немного душно.
– Я не пойму, тебе что, нужно доказать, что ты не хуже меня? – слышу за спиной и оборачиваюсь.
– А мне нужно что-то доказывать? – спокойно спрашиваю у зашедшей внутрь Авроры. – Ты уж извини, но это натуральный детский сад. Из такого я давно выросла.
– Антон всё равно мой, – бывшая одноклассница кривится. – У нас с ним давние отношения! Да и второй… мне стоит только пальцем поманить! Неужели ты думаешь, что можешь составить мне конкуренцию? Мне?!
– Аврор, я ни с кем не собираюсь конкурировать, – говорю устало. – Хочешь – мани. Хоть пальцем, хоть любой другой частью тела! Мужчина – не телёнок, чтобы его можно было за верёвку увести, привязать и заставить пастись только в одном месте.
– Ах ты.… – она делает шаг ко мне.
– Аврора, – в туалет быстрым шагом заходит кардиолог.
Здесь общее помещение с раковинами для мужчин и женщин, поэтому я не удивляюсь его появлению. Удивляет меня выражение его лица.
– По-моему, нам пора, – говорит Антон ледяным тоном.
– Не переживайте, я уйду быстрее, – торопливо огибаю их обоих.
Если хотят устраивать разборки – без меня! Торопливо возвращаюсь к Владу.
– Может быть, пойдём? – спрашиваю у него. – Ты прости, у меня уже в голове только завтрашний концерт.
– Понимаю, – мужчина по-доброму усмехается и встаёт. – Идём, конечно, счёт уже оплачен.
– Спасибо тебе за замечательный вечер и что вытащил меня с работы, – говорю негромко, когда гобоист останавливает машину у моего подъезда.
– Тебе спасибо, – он кивает. – Надеюсь, у нас еще будет возможность встретиться! Сейчас даже не пытаюсь тебя спрашивать, старт фестиваля через неделю, но после его окончания…
– Конечно, – старательно улыбаюсь.
Попрощавшись, выхожу из машины и поднимаюсь к себе. Подхватываю на руки мурлыкающую Лиру.
– Вот скажи, Лир, почему мы, женщины, такие странные? – говорю задумчиво. – С положительными и хорошими нам скучно, нам подавай такое, чтоб искры из глаз и сердце в клочья.
Кошка мяукает.
– Ты абсолютно права, – говорю ей серьёзно. – Ну их всех к чёрту!
* * *
– АлёнМихална, я не могу найти свою бабочку!
– Проверь в туалете, Макс! – оглядываюсь по сторонам. – Да куда она… А, Таня, вот ты где! Скорее, скорее, давай в артистическую! Начинаем через десять минут!
День концерта – всегда суматоха, с самого утра. Народу во дворце собрались толпы, дети возбуждены до предела, все шумят, бесятся, ругаются, мирятся, ищут бабочки, резинки для волос и ещё тридцать три крайне необходимые вещи – и всё это одновременно!
В последний момент бегу на сцену. Концертмейстер где-то оставила ноты и не может найти, а я точно помню, что они лежали на рояле, но надо проверить, а то мне все мозги вынесут.
Но до нот я не добегаю. За кулисами меня перехватывает Антон.
Какой-то взъерошенный и злой.
– Как ночь прошла? – интересуется язвительно. – Так же хорошо, как у нас с тобой тогда?
– Нашёл время! – пытаюсь его обойти. – Сдурел?! – чуть не вскрикиваю, когда мужчина хватает меня за талию, но вовремя приглушаю голос.
За опущенным пока занавесом слышно, что в зале уже собрался народ.
– Как же ты меня бесишь, дочь маминой подруги! – шипит он мне на ухо, прижимая к роялю.
– Это взаимно, сын коллеги по работе! – бью его по рукам, которые уже успели сползти значительно ниже, чем положено правилами приличия. – Вот только я знаю, почему ты меня раздражаешь. А ты – нет!
– Чего я не знаю?! Что ты самая противная и занудная женщина, которая мне встречалась в жизни? Скрипа-ачка! – тянет Антон издевательски.
– Ты так бесишься только из-за того, что я не рухнула к твоим ногам, сражённая твоим обаянием! – выпаливаю ему в лицо.
– Ты сейчас серьёзно? – он ошарашенно качает головой. – Ты что, и в самом деле полагаешь, что я могу…
– Ну, я же не дура, – на секунду перестав вырываться, наоборот, прижимаюсь к нему сильнее, и чувствую… Что и требовалось доказать!
Мужчина скрипит зубами, сдвигается, разворачиваясь боком.
– Это ничего не значит! Обычная физиология – не больше!
– Ну, тебе лучше знать, ты же у нас врач, Антошка, – поддеваю его. – Но факт остаётся фактом – твоя физиология рядом со мной шевелится как-то чересчур активно.
– Ах, ты… – он останавливается на секунду, а потом по его губам расплывается кривая язвительная усмешка. – У кого что болит, знаешь ли! Значит, и ты меня хочешь, раз тебе такое в голову пришло.
– Я?!
– Ну а кто ж ещё, Алёнушка, – он довольно изгибает бровь. – И есть простой способ это доказать!
Я открываю рот, чтобы возмутиться, но ничего не успеваю сделать. Потому что меня сильнее прижимают к инструменту и впиваются мне в губы злым поцелуем. Возмущённо мычу, пытаясь высвободиться, слышу скрип колёсиков рояля… Чёрт подери, неужели их не закрепили?! А потом застываю от ужаса, практически перестав чувствовать моментально заледеневшие руки и ноги.
Потому что это скрипят не колёсики. Это поскрипывает механизм, который перед сегодняшним концертом должны были смазать, но, видно, забыли и не сделали.
Тот механизм, который в эту самую секунду поднимает занавес.
Открывая сцену перед всем коллективом музыкальной школы, представителями общественного совета, родителями, бабушками, дедушками, детьми…
Я сейчас упаду в обморок и умру прямо здесь, под софитами, которые заливают нас с Антоном слепящим светом.
Мужчина застывает, отрывается от моих губ и смотрит мне в глаза. Но если в моих, наверное, настоящая паника, то в его… я не могу понять выражения.
– Что ты наделал?! – шепчу одними губами, потому что уже слышу шум, нарастающий в зале, чьи-то ахи, охи, вскрики.… – Господи, что делать… Ты хоть понимаешь, что опозорил меня перед всем городом?! Эту историю будут мусолить годами!
А он… усмехается. Усмехается!!!!
– О да, эту историю будут мусолить, – говорит негромко, по-прежнему глядя мне в глаза.