Прижимает меня к себе сильнее, а затем отстраняется, и.... я чуть не падаю в обморок второй раз, видя, что он делает.
Глава 11
– Выйдешь за меня замуж?
Антон стоит на одном колене, держа меня за руку.
Зажмуриваюсь. Снова открываю глаза. Моргаю.
Может, ущипнуть себя за руку?
– АлёнМихална, соглашайтесь! – кричит кто-то из зала.
Это какой-то сюр.… Мир внезапно сошел с ума!
– Ну что, ёжик, – говорит вдруг Сердцев еле слышно, так, чтобы могла разобрать только я, – я виноват во всём этом, я предложил тебе выход. Что скажешь?
Медленно, не веря тому, что делаю, киваю, глядя ему прямо в глаза. В их глубине словно что-то вспыхивает, но через секунду понимаю, что это просто осветитель направил на нас ещё один софит сбоку.
Антон поднимается с колена, приобнимает меня за талию и целует в висок.
– Дыши, ёжик! Мы со всем разберёмся, – поворачивается к залу, который продолжает шуметь, гомонить и колыхаться. – Прошу прощения, что сорвал начало концерта! – говорит громко. – Но я не мог больше ждать! Желаю всем юным участникам прекрасно выступить сегодня!
Раздаются разрозненные аплодисменты, и кардиолог утаскивает меня за кулисы, потому что самостоятельно я с трудом могу передвигать ногами.
– Ну вы даёте, Алёна Михайловна! – воздевает руки вверх директор школы, которая стоит тут же.
Вроде и сердится, а вроде и улыбается.
– Я… – открываю рот, но не знаю, что сказать.
– Простите, пожалуйста, это моя вина, – обаятельно улыбается Антон, продолжая поддерживать меня за талию. – Алёна мне никогда бы не позволила такого, если бы знала, что я задумал. Она так ответственно относится к работе и вообще…. – мужчина крутит рукой в воздухе, а потом хватает руку директрисы и запечатлевает на ней поцелуй. – Ещё раз смиренно прошу прощения!
– Ох, – по-моему, директор даже слегка краснеет от неожиданности, – да ладно уж… Что ж я, не понимаю, что ли… Такая любовь!
Мечтательно вздыхает и даже словно хихикает, а я с трудом успеваю удержать челюсть, чтоб на пол не упала. Чтоб наша Виталина Георгиевна, железная леди, вот так вот реагировала?!
Не иначе, все свихнулись перед концертом!
– Так, ладно, Алёна Михайловна, – директриса решительно кивает, – потом помилуетесь, после концерта! У нас дети за сценой запарились! Начинаем!
Киваю и отцепляю наконец от себя руку Антона.
– Мне нужно идти, – поворачиваюсь к нему. Губы до сих пор плохо слушаются, но я старательно пытаюсь прийти в себя. – Поговорим позже, после концерта.
Антон кивает и уходит в сторону выхода, откуда можно перейти в концертный зал на зрительские места. Провожаю его взглядом и слегка заторможенно иду к своим детям.
Концерт проходит прекрасно! Если бы не фееричное начало, я бы была абсолютно довольна. Все наши юные музыканты стараются, выкладываются по полной, а ещё… почти каждый умудряется меня поздравить.
Уже после завершения, когда все суетятся, пытаясь переодеться, забрать из гардероба уличную обувь и не забыть свои инструменты, ко мне подходит Вова.
– Алёна Михайловна, я вас поздравляю! – выдаёт ребёнок. – Этот врач, он хороший! Бабушке лучше стало!
– Ох, Вова…. – приобнимаю мальчика за плечи, хотя он старается независимо выпрямиться. – А бабушка-то твоя где?
– Она немного послушала и ушла тихонько, – Вова шмыгает носом, – ей тяжело сидеть долго.
– Ясно, – киваю ему. – У нас будет запись концерта, думаю, я смогу ей сделать отдельную копию, чтобы она дома могла посмотреть целиком!
– Правда? Спасибо, Алёна Михайловна, – мой ученик кивает. – Ну, я пойду!
– Иди, милый, ты молодец, отлично выступил сегодня! – ни капли не кривлю душой, мальчик на самом деле очень талантливый.
Разгильдяй только немножко, как и все мальчишки. Но это поправимо.
С улыбкой смотрю вслед Вове, и снова, уже в который раз, чувствую на талии мужские руки.
– Пойдём, ёжик!
Не успеваю сориентироваться, как меня уже тащат куда-то в сторону, за одну из дверей в небольшой коридорчик, и… прижимают к стене!
– Сдурел?! – дёргаюсь, но высвободиться не получается.
– Я что, не имею права обнять свою невесту? – улыбается Антон, ведёт кончиком носа мне по щеке, а потом… целует прямо в колотящуюся на шее жилку.
Вздрагиваю от неожиданности, потому что.… чёрт! Я понятия не имела, что это у меня, оказывается, эрогенная зона!
Тут же накатывает просто безумная злость! Да какая там злость – бешенство! Такое, что исцарапала бы ему лицо… разодрала бы до крови!
На какое-то безумное мгновение даже жалею, что у меня – музыканта – ногти под корень срезаны. Вот от Авроры точно как от тигра царапины бы остались! У неё там такие когти, что страшно делается!
Хотя.… С чего бы Авроре его царапать? Она бы пищала от восторга, если бы Сердцев ей предложение сделал! А потом ногтями бы ему впивалась разве что в спину! И в зад!
Тьфу ты! Ну какого чёрта у меня опять эта картинка перед глазами стоит?!
– Алён, – Антон тем временем чуть отодвигается, бёдрами продолжая вжимать меня в стену, – мы, кажется, не с того начали…
– Да ладно?! – шиплю, как клубок змей. – Серьёзно?! А я-то уж было подумала…
– О чём? – он смотрит на меня внимательно, без улыбки.
– Не знаю я, о чём! – запрокидываю голову назад и стучусь затылком о стену. – Ну откуда ты взялся снова в моей жизни?! Как мы теперь будем объяснять всё…
– Кому объяснять? – мужчина сдвигает брови. – Алён, мы никому ничего не обязаны объяснять!
Устало качаю головой. Адреналин после случившегося, а потом ещё и концерта, схлынул, и я чувствую, что еле стою на ногах.
– Антон, – начинаю медленно, – ты, наверное, многое забыл, пока жил в столице. Позволь тебе напомнить… Это маленький город. Все друг друга знают. Уверена, к этой самой минуте разве что глухонемые не в курсе, кто и как сделал мне предложение, и то им уже на пальцах показали. Ты не представляешь, в какие условия ты меня поставил! Тебе, может, и плевать – как мужчине – да и потом, ты же не планировал оставаться тут надолго… Уедешь, а мне потом как жить здесь?
Он хмурится.
– Во-первых, я никуда пока не уезжаю, – начинает сердито, – во-вторых, не преувеличивай. Случится что-нибудь ещё, и все забудут про то, как именно было сделано предложение.
– А до этого момента ты что предлагаешь делать?! – снова злюсь.
Знаю, что меня бросает туда-сюда, но ничего не могу поделать с этими эмоциональными качелями.
– Быть женихом и невестой, – он улыбается. – Лично я считаю, что мы можем прекрасно провести время вместе!
– Нашёл дуру! – фыркаю презрительно. – Вон, к Авроре иди, с ней проводи прекрасно время!
– Причём здесь Аврора? – Антон вскидывает брови. – Ты что, ревнуешь к ней, что ли?
– Делать мне больше нечего, – задираю нос.
– И правильно, – хмыкает он. – Знаешь, что в женщине самое сексуальное?
– Откуда мне знать, от чего конкретно ты тащишься, – снова дёргаюсь, пытаясь вырваться – безрезультатно. – Хотя ты врач, у тебя наверняка какие-нибудь извращённые вкусы – может, тебя позвоночник возбуждает или, не знаю, почки!
Антон утыкается мне в плечо и начинает трястись от смеха.
– Господи, ёжик, вот чесслово.… – стонет, еле выговаривая сквозь хохот. – Почки, это надо же.… Мозг, Алёнка! Мозги в женщине – самое сексуальное!
– Я ж говорю, извращённые вкусы, – вздыхаю и морщусь, у меня уже спина начала болеть от этой чёртовой стены. – Отпускай меня, а то я себе всё отморожу, штукатурка ледяная!
– Ой, прости! – он дёргает меня за руки, разворачивает и прижимает спиной к себе. – Грейся!
– Ты меня уже всю облапал, – ворчу, выворачиваясь.
– Не говори, что тебе не нравится, – Антон прижимается к моей шее, я чувствую его губы на нежной коже под волосами, которые скрутила сегодня в низкий пучок, и у меня по рукам бегут мурашки.
– Нет, не нравится! – упорно стою на своём.
– Ты затеваешь опасную игру, ёжик, – такое ощущение, что в его голосе слышится предвкушение. – Не стоит бросать мужчине вызов. Я же могу сделать это целью своей жизни.
– Что «это»?
– Доказывать, что тебе будет со мной хорошо, как ни с кем другим!
– Знаешь, что?! – резко дёргаюсь вперёд и таки вырываюсь из объятий. – Иди ты…. лесом-полем к такой-то матери!!!
И тут у нас обоих одновременно начинают вибрировать мобильные.
Вытаскиваем девайсы и смотрим на экраны.
– Мама? – перевожу взгляд на Антона, и тот вздыхает.
– Бабушка? – зеркалит мой вопрос.
Тут мы вздыхаем оба.
– А я говорила, что весь город уже в курсе, – говорю тоскливо.
– Мы ничего плохого не сделали, – мужчина пожимает плечами, но уже не так уверенно, как вначале.
– Ну-ну, – ехидно смотрю на него. – Посмотрю я, что тебе матушка твоя скажет.
Его передёргивает.
– Со мной пойдёшь, – объявляет он мне.
– Да с чего бы? Чтоб и мне досталось? – качаю головой. – Нет уж, сам объясняй ей, что случилось. По дороге вон, можешь розги для себя надрать, у нас как раз ива неподалёку растёт. Или ремня хватит? – шучу язвительно.
– Я уже не в том возрасте, – Антон отворачивается, но я замечаю, что уши у него покраснели. – И вообще, мне только один раз в детстве попало. Ежедневная ругань не в счёт.
– Я в курсе, – не сдержавшись, фыркаю. – За дело тебе попало.
И опять вздыхаю.
С этого началась наша бесконечная вражда. Потому что мы вообще-то дружили… в детском садике. До того момента, пока Антон не предложил мне сбежать с ним вместе. Это было последнее лето перед школой, и мы оба не горели желанием туда идти – видели всё это изнутри, так как таскались туда регулярно, Антон с мамой, я с бабушкой. Я посчитала, что предложение сбежать – самое то в нашей ситуации, и что это будет невероятно весело и интересно.
Опущу подробности, но нашли нас ночью. Что пережила моя бабуля и родители моего «компаньона», даже представлять боюсь. Влетело нам тогда обоим по первое число, но выпороли только Антона. После чего дружбе резко пришёл конец.