Ахнув, чувствую, как полыхает у меня лицо.
– А полбанки-то… почему?.. – уточняю сдавленно. – Чего не целую банку?
– А много сладкого вредно! – выдаёт этот… этот… врач!
Слабо фыркнув, иду к раковине.
Ну а что делать. Руки и правда липкие.… А мне сейчас обратно в архив!
И Антон идёт за мной следом!
Людмила Васильевна встречает нас улыбкой.
– Пообедали? – спрашивает, перебирая карточки.
Система учёта у нас хоть и электронная, но библиотекарь продолжает по старинке следить за вверенным ей фондом по бумажным прямоугольничкам, по алфавиту сложенным в узкие выдвижные ящики специального шкафа. Говорит, что она уже слишком стара, чтобы переучиваться.
– Да, у вас прекрасно готовят, – Антон сверкает улыбкой во все тридцать два зуба, кидает на меня многозначительный взгляд. – Очень вкусные… блины!
Делаю ему страшные глаза.
– Людмила Васильевна, вы сказали, что я могу немного помочь своей невесте, – мужчина быстро ловит не успевшую увернуться меня, прижимает к себе за талию.
– Ну конечно, – библиотекарь кивает. – Только давайте недолго, хорошо, Алён? А то не дай бог, придёт кто-нибудь, нам обеим нагорит! Да вы идите, идите, – кивает на дверь архива. – Я закрывать не стала, всё равно тут сижу.
Поджимаю губы, но молчу. К счастью, ценные письма и партитура, которые нам привезли на выставку, хранятся в сейфе.
– Ну, давай, показывай, что тут у тебя, – Антон усаживается рядом и даже не ёрничает, тон деловой.
– Ты что.… серьёзно хочешь помочь? – смотрю на него удивлённо.
– А почему нет? – вопросом на вопрос отвечает он. – Мы можем параллельно поболтать… Люди обычно на свиданиях знакомятся, но мы с тобой друг про друга знаем всё и даже больше…
– Ты обо мне – возможно, – качаю головой. – А вот я о тебе – нет.
– Ну вот, у тебя есть прекрасный шанс узнать, – пожимает плечами Антон, пододвигая к себе одну из папок. – Давай я тебе буду говорить, что тут нахожу, а ты – вносить в свою систему. Тебе лучше знать, куда это всё определить.
– Ну хорошо, – неуверенно улыбаюсь.
– Так, первая бумажка, – мужчина скептически смотрит на пожелтевшую бумагу. – Судя по всему, это бланк строгой финансовой отчётности. А ещё на неё явно кого-то стошнило… От ужаса за расходы на ремонт кровли!
– Тьфу на тебя! – невольно смеюсь. – Давай сюда. Это к бухгалтерским бумагам.
Мы работаем вместе почти полтора часа, то и дело перешучиваясь. Антон то веселит меня предположениями, кто и зачем хранил все эти документы, то рассказывает какие-то истории из своего студенчества. Но почему-то ни слова о том, как и где он работал до приезда сюда.
А когда я спрашиваю – уходит от ответа.
– Слушай, давай закончим на этой папке? – мужчина достаёт последние несколько бумаг. – Я уже надышался пылью времён! Да и ты тоже, наверняка. И блинов было явно недостаточно. У тебя во сколько рабочий день официально заканчивается?
– Ну…. – кидаю взгляд на часы. – Вообще, я же здесь научный сотрудник без твёрдой ставки. И строгого расписания у меня нет.
– Прекрасно, – Антон с воодушевлением кивает. – Погода отличная… точнее, была отличной два часа назад, пока мы с тобой не закопались в этой пылище. Пойдём. Воздухом подышим и поужинаем нормально.
– Ладно, – киваю, потому что и сама, честно говоря, устала сидеть тут, согнувшись. – Давай, что там последнее.
– Ага, тут у нас.… две какие-то вырезки из газет, – мужчина кладёт передо мной пожелтевшие страницы со стёршимися на сгибах буквами. – Потом ещё какая-то открытка. Почтовая. Не заполнена. Вот, держи. И… а это что?
– Что там? – осторожно откладываю в сторону открытку явно начала двадцатого столетия, судя по ятям и ерам, встречающимся в мелком тексте с информацией об издательстве.
– Какое-то письмо. Алён, ну-ка глянь.
Мы с Антоном склоняемся над ветхой страничкой, написанной безукоризненно ровным почерком.
– Странно, – говорю задумчиво, вглядываясь в выцветшие чернила. – Такое ощущение, что почерк мне знаком. Как будто я видела что-то такое совсем недавно…
– Где ты могла видеть письмо с дореформенной орфографией? – скептически смотрит на меня Антон.
– Господи, – выпрямляюсь, глядя на него с весёлым изумлением. – Сердцев, ты прям открываешься для меня с совершенно неожиданной стороны! Вот уж какое словосочетание я от тебя не ожидала услышать, так это «дореформенная орфография»!
Он то ли смущённо, то ли с вызовом пожимает плечами.
– Твоей бабани уроки вылезли, откуда не ждал, – фыркает немного насмешливо. – Но уж совсем-то идиотом не надо меня представлять. Вот же, смотри – здесь ять, и вот ещё, и вот…. Это-то я могу различить.
– Я никогда не считала тебя идиотом, – говорю мягко. – Наоборот, всегда знала, что ты очень умный.
– Первый комплимент от тебя, который я слышу за всё время нашего знакомства! – дурачится Антон, закатывая глаза. – Надо записать куда-нибудь!
– Хорош дурака валять, – легонько пихаю его в плечо и снова склоняюсь над столом. – Нет, я совершенно точно где-то видела похожий почерк. Такой аккуратный, знаешь… Так пишут отличницы всяких Смольных институтов благородных де…
Застываю с открытым ртом.
– Что? – мужчина смотрит на меня с недоумением.
– Господи, да это же.… Это же… – подорвавшись с места, бегу к выходу из архива. – Людмила Васильевна!!! Можете открыть мне сейф?! Пожалуйста, очень срочно!
– Фу, Алёнка! Напугала меня! – пожилая женщина хватается за сердце. – Что у тебя стряслось?
– Пожалуйста, я вам покажу сейчас, только мне нужно взглянуть на одно письмо! – умоляюще складываю руки.
– Хорошо, хорошо, – библиотекарь тяжело поднимается и берёт ключи.
Дико хочется её поторопить, но я сдерживаю себя.
Когда у меня в руках оказывается уже знакомая папка, я осторожно кладу её на стол, открываю. Ну где же.… Да, вот.
Аккуратно вытаскиваю письмо матери композитора. Кладу рядом с листком, который мы обнаружили.
– Невероятно, – шепчет Людмила Васильевна. – Это же…
– Это, похоже, ещё одно её письмо! – шепчу пересохшими губами.
Мы с благоговением смотрим на небольшой листочек и молчим.
У нас, здесь, в пыльном архиве… Откуда и как?!
Теперь уже, видимо, не узнать.
– Людмила Васильевна, – собравшись с мыслями, прошу женщину. – Вы, пожалуйста, пока молчите, ладно? И мы будем молчать. То есть, я, конечно, сообщу куда следует. Но для начала нужно провести экспертизу… Почерковедческую, и возраст бумаги наверняка можно определить. И, главное, я перепишу текст и расшифрую. Вроде бы всё понятно тут, но вот на сгибах видно, что потёртости, буквы сложно разобрать.
– Конечно, Алёнка, – библиотекарь качает головой. – Господи, вот ведь… Кто бы мог подумать?!
– И не говорите.… – соглашаюсь, осторожно убирая письмо-экспонат обратно в папку, а листок, найденный нами – отдельно, складываю пока между листов чистой бумаги.
– Так, а вы, кстати, долго ещё будете? – немного приходит в себя Людмила Васильевна. – Времени уже…
– Сейчас пойдём, – отвечает за меня Антон. – Спасибо вам огромное, что позволили побыть здесь!
– Да чего уж там, – отмахивается довольная женщина. – Что ж я, не понимаю, что ли… Молодость, эх. Ладно, давайте тогда, идите! А это письмецо ты, Алён, тоже в сейф сложи!
– Да я и собиралась, – улыбаюсь, до сих пор не в силах поверить собственной удаче.
Антон выводит меня из архива чуть не силой.
– Слушай, я понимаю, что не могу конкурировать с листочком из позапрошлого столетия, – говорит мне чуть ехидно. – Но всё-таки, пойдём поужинаем! Отпразднуем твою находку!
– Знаешь, она немножко…. наша, – кидаю на него взгляд.
– Я примазываться не собираюсь, – тепло улыбается мне мужчина. – И не вздумай принижать себя. Если бы не ты, никто бы до этих папок ещё лет сто не добрался!
– Это вообще может быть просто похожий почерк, – боюсь поверить и поэтому стараюсь не слишком радоваться.
Мы уже подходим к гардеробу.
– Я уверен, что ты не ошиблась, – Антон помогает мне одеться. – Предлагаю заказать по этому поводу в ресторане самое лучшее вино!
– А ты разбираешься в вине? – уточняю у него. – Я вот ничего в нём не понимаю.…
– Разбираюсь немного, – мужчина улыбается.
– Ой, привет! – из кабинета экскурсоводов выглядывает Элька, выходит, расплываясь в улыбке и разглядывая нас во все глаза.
Я некстати вспоминаю, как подруга говорила, что хочет посмотреть на нас, голубков, и невольно заливаюсь краской.
– Привет, Эля, – Антон кивает, но смотрит на девушку мельком, не останавливая взгляд. – Идём? – обращается ко мне.
– Алён, я предупредить хотела! – торопливо говорит подруга.
– О чем предупредить? – хмурюсь, глядя на неё.
– Тут пришёл.…
Договорить она не успевает.
– Здравствуй, Алёна, – слышу позади себя мужской голос и сжимаюсь от неловкости.
Глава 14
Больше всего в эту минуту мне хочется провалиться под землю. Желательно поглубже!
Ну почему мы не вышли на десять минут раньше или позже?!
Хотя.… Есть у меня подозрение, что Влад специально дождался бы. А иначе что он здесь забыл?
– Привет, Влад, – разворачиваюсь к мужчине и поднимаю голову.
В конце концов, что уж теперь…. Я виновата перед ним. Хоть и не так сильно, как, наверное, считает мужчина. В его глазах я вообще выгляжу лгуньей, которая давала ему безосновательные авансы.
Пауза затягивается, и гобоист нарушает ее первой.
– Поздравляю со свадьбой, – говорит ровным голосом.
– Это пока ещё не свадьба, а помолвка, – произношу кое-как плохо слушающимися губами.
– Спасибо, – звучит с вызовом, почти одновременно со мной.
Антон прижимает меня к себе, обхватывает одной рукой талию. Двое мужчин мерятся взглядами несколько секунд, пока Влад не усмехается.
– Не соперник, а? – кидает на меня саркастичный взгляд.
– Добрый вечер! – с другой стороны ко мне подбегает Эля, слегка подпихивает локтем, а сама расплывается в улыбке, глядя на гобоиста.