– Его у меня никогда нет, – хмыкает приятель, – но для тебя найдётся полчаса. Ты, друг мой, напрашиваешься на хороший хук в челюсть! Жаль, я хирург, руки беречь надо! Ты какого хрена исчез, ни слова никому не сказав, а?!
Пожимаю плечами, потому что ответить мне особо нечего.
Сам почему-то решил, что никто со мной общаться не будет.
А ведь Алёнка говорила мне.…
На губы невольно наползает усмешка. Моей скрипачке понравилась бы эта фраза, всё-таки учительские замашки у неё неистребимы.
– Так, давай, рассказывай, где был, чего делал? Откуда пацана взял? – Дима подталкивает меня в спину. – Пойдём, я хоть перекушу, а то хрен знает, когда следующее окно выдастся.
– Володя – скрипач, – говорю негромко первое, что приходит в голову. – Ученик моей невесты.
– Охренеть! – друг спотыкается, смотрит на меня круглыми глазами. – Вот так и не видься со старыми друзьями пару месяцев! Где невесту отхватил?! Да ещё и скрипачку?! Познакомишь?
– Иди ты, – отмахиваюсь беззлобно. – Где-где… на родине великого композитора…
– Не замечал за тобой любви к классике, – хохочет Дима. – Так, ладно, давай по порядку….
По порядку мой рассказ в коротком изложении занимает почти полчаса.
– Да уж… – тянет онколог, задумчиво качая головой. – Но ты, конечно, идиот, Сердцев! Можно подумать, нам всем не насрать, кто там у вас попечители в больнице?! У нас тут своих хватает! Нет чтоб к друзьям обратиться.
– Извини, – говорю искренне. – Мне, честно сказать… было как-то не до того.
Не хочу признаваться, что элементарно боялся увидеть, как от меня отворачиваются и друзья тоже….
– Ладно уж, – Дима машет рукой. – Но с невестой познакомь! И на свадьбу позови!
– Парня вылечи, – качаю головой. – Тогда и о свадьбе поговорим.
– Шантажист, – хмыкает онколог.
Но я-то знаю, что он и без моих просьб сделает всё возможное. Одна надежда, что это всё-таки не острый лейкоз, с которым прогноз будет крайне хреновым.
С Вовой я провожу оставшийся день до вечера. Парень, конечно, храбрится, но в такой ситуации и взрослый-то от страха помирать будет.
– Я вот что-то не подумал, – говорит мальчик, – скрипку Алёне Михалне оставил. А лучше бы с собой взял! Тренировался бы! А то поправлюсь, а программу всю забуду…
Треплю мальчишку по макушке, в глубине души восхищаясь его стойкостью.
– Я тебе принесу скрипку! – обещаю уверенно. – Тоже не подумал, а ведь и действительно. Закончится обследование, домой поедешь, наверное, ещё и на отчётном концерте сыграть сможешь!
– Правда? – Вова с надеждой смотрит на меня.
– Мы сделаем всё, чтобы у тебя получилось! – киваю, задумавшись, где бы мне быстро купить инструмент.
А может, там что-то особенное надо? Чёрт, и почему я этим никогда не интересовался?
В итоге решив, что для тренировки парню подойдёт любая скрипка, быстро выясняю, где ближайший музыкальный магазин, и даже успеваю смотаться туда до закрытия.
– Ого! – глаза у Вовы загораются, когда я показываю ему футляр.
– Но обещай, что будешь делать всё, что тебе говорят врачи, договорились? – строго смотрю на парня.
– Конечно! – он бережно достаёт инструмент, прикасается к струнам.
– Ладно, скрипач, – вздыхаю, кидаю взгляд на часы. – Мне пора. Завтра с утра самолёт. Помни, бабушке ни слова. И звони мне и Алёне, понял?
– Ага! – мальчик всё ещё погружён в рассматривание скрипки. – Спасибо вам!
– Не за что, – приобнимаю его за плечи. – Я тебя быстро заберу. Оглянуться не успеешь.
Вова, улыбнувшись, кивает, а я всё-таки заставляю себя выйти из палаты.
Вечером звоню Алёнке. Соскучился по ней ужасно…. К счастью, уже сегодня увидимся.
Перелёт проходит нормально, и я предвкушаю, как, приняв душ и переодевшись, встречу свою скрипачку. Наверняка она уставшая будет после репетиции… Приготовить может что-то?
Но планы у меня резко меняются после телефонного звонка.
– Да, мам, – неохотно поднимаю трубку.
– Антон, тебе обязательно нужно прийти во дворец до репетиции! – голос матери звучит взволнованно. – Давай, сын, прямо сейчас!
– Что происходит? – хмурюсь недоумённо.
Неужели мать опять какую-то интригу затеяла.… Вот не надоедает же ей! Вроде всё уже сказал десять раз. Да и не может она не понимать, что лучше Алёны девушки не найти!
И это я не как влюблённый дурак говорю!
Хотя я и есть влюблённый дурак…
– Мам, – начинаю устало, – слушай. Ну хватит уже! Мы с Алёной любим друг друга, и тебе придётся это принять!
– Да любите вы друг друга сколько влезет! – неожиданно взрывается матушка. – Ты, сынок, учился бы вовремя язык придерживать! Особенно при бывших своих! Сам виноват – Аврору обидел, да ещё и меня перед ней подставил! И считал, что она всё это проглотит и просто в воздухе испарится?!
– Так, ты о чём, я не понял! – помотав головой, всё-таки иду к шкафу.
Похоже, я ошибся, и дело не в том, что мать мою невесту не переваривает.
– О том, что эта…. простигосподи… отомстить решила, – цедит матушка сквозь зубы.
– Кто решила? Кому отомстить?!
– Аврора Алёне, естественно!
– А ты откуда знаешь? – включив мобильный на громкую связь, судорожно натягиваю на себя одежду.
– Ох, господи, вот вырос же сынок! – язвительно отвечает мать. – Мозги на месте, а житейской смекалки – ноль на палочке! Антон, ты что, до сих пор не понял, куда вернулся?! Или забыл? У нас тут одна большая деревня! Все друг друга знают! И друг о друге тоже всё знают! Короче говоря, если хочешь успеть поддержать и защитить свою невесту, дуй во дворец!
И она отключается.
Вот же.… дерьмо!
Вызываю такси и несусь вниз по ступенькам, перепрыгивая две за раз.
И успеваю как раз к «представлению»!
Мне даже не сразу удаётся понять, что за скандал собирается учинить небольшая группа людей. Сначала-то кажется, что это толпа, но на деле… не так уж их и много. Особенно когда они начинают потихоньку рассасываться.
Мне очень не хочется отпускать бледную, как полотно, Алёну, но по взгляду дирижера, кинутому в нашу сторону, понимаю, что лучше сейчас её не задерживать. Да и отвлечётся она за работой быстрее.
– Молодой человек, – когда моя скрипачка уже уходит в сторону оркестровой ямы, а мать отходит поговорить с кем-то из сотрудников дворца, меня перехватывает Иосиф Давидович, – не закатывайте сцену. Лучше всего разобраться с этим по-тихому. Слухи и так пойдут, никуда от них не денешься. Но если прищучите главных скандалисток, всё потихоньку забудется. Тем более что скандалистки эти именно вас не поделили, – укоризненно качает головой, и мне становится немного стыдно.
– Разберусь, – киваю старому скрипачу.
– Антон, – ко мне направляется мама. – Я обещала Алёне, что прослежу, чтоб тут обошлось без драки.
– Те, кому я хотел бы надрать задницу, всё равно уже сбежали, – говорю грубо, но мать не поправляет, как это обычно бывало, только закатывает глаза.
– Давай-ка ты мне по порядку объяснишь, что случилось, а то я так и не понимаю, какого хрена тут произошло, – прошу её.
– Я уже сказала тебе, – она терпеливо, «по-учительски», качает головой. – Аврора заимела на Алёну зуб. Ты сам в этом виноват.
– Да, я уже понял, что всё из-за меня, – прерываю её с сарказмом в голосе. – Дальше!
– Дальше, – мать вздыхает, – эта дурочка решила действовать единственным доступным ей способом. Распускать грязные сплетни. Ей не повезло… или, точнее, повезло нарваться на парочку чересчур активных родителей. Вот, знаешь, основная проблема сейчас в школах не в детях, я это как завуч говорю, – качает головой. – Основная проблема – в родителях! И в том, что они, чуть что, не разобравшись, начинают качать права! Мы же превратились не в учителей, а в тех, кто «оказывает образовательные услуги»! – возмущается громко.
– Мам, ты ушла от темы, – прошу её. – Я знаю, что школьное образование – это твоё больное место, но давай к делу!
– А что к делу-то, – она пожимает плечами. – Я тебе всё рассказала. Аврора пустила слухи, они дошли до нескольких родительских комитетов, те подняли бучу, заодно распустили сплетни дальше. А Алёна твоя… – мать снова вздыхает. – Такая же блаженная, как и ты, вот честное слово. Девочка до сих пор верит в людей. И даже не понимает, скольким она как кость в горле. Молодая, красивая, рано стала фактически второй по значимости в оркестре, дети её в музыкалке не просто любят, да ещё и на конкурсах побеждают… Вон, вы ребёнка ведь только что на конкурс отправили, так? Знаешь, сколько матерей возмутилось, чего это не их отпрыска?!
Закрываю глаза.
Какие же идиоты…
И не мы с Алёнкой. А те, кто вот так вот, не разобравшись, пришли требовать якобы «справедливости»… А то, что несчастный мальчик, с подозрением на острый лейкоз, лежит сейчас в больнице и ждёт диагноза… а заметила, что с ним что-то не так, за несколько недель только Алёна…
Это же так, ерунда.
– Антон? Ты что? – встревоженно уточняет мать, и я открываю глаза.
– Ничего, мам, – говорю устало. – Ничего. Всё в порядке…
– Ну, в общем, вот народ и собрался, – заканчивает матушка. – Всё припомнили. И предложение, которое ты сделал с бухты-барахты. И мужчин… Это же так приятно, обвинить кого-то в аморальном поведении. Сам сразу себя чувствуешь на высоте.
– Ты так говоришь, как будто Алёна каждый день мужчин меняла! – возмущаюсь вполголоса, оглядываясь.
– Да нет, конечно, – она отмахивается. – Но знаешь, как говорят… То ли он украл, то ли у него украли, но была там какая-то история.
– Ага, ложечки нашлись, а осадок остался, – киваю. – И что теперь делать?
– Ну…. – мама пожимает плечами. – Слухи не остановишь. Но ты можешь поговорить с Авророй. И с этой второй девицей, как там ее… Александрой? Ещё одной обиженкой. Они, оказывается, были шапочно знакомы в столице. Вот уж не думала, что мой сын настолько популярен, – шутит язвительно.
– Упаси меня господь от такой популярности, – качаю головой. – Ладно. Репетиция у них сегодня длинная. Поехал я.