– А-а, да, ты всё про тот случай, – главный машет рукой. – я так считаю, кто старое помянет, тому глаз вон. Но попечители действительно сменились, да… Того товарища не стало пару лет назад. Ну а с женой – как бишь её, Александра, что ли – он сразу после скандала развёлся. Да ты, наверное, знаешь, она тебя вроде искала, ко мне даже обращалась. Вроде сейчас уже за кем-то другим замужем, хоть я и не слежу. Ну так что? Специалист ты крепкий. Сам понимаешь, доход, подъёмные – не поскупимся! Опять же, говоришь, сын у вас музыкант – в столицу переедете. Здесь и возможности, и рост.
Я не смотрю на мужа, но чувствую, как он напрягается, и напрягаюсь сама.
Конечно, Антон не станет отвечать сразу, но…
А что если это то, чего он хочет?
Я же знаю, что он любит столицу. И хотя мы были счастливы последние пять лет в маленьком городке, может быть, ему хочется вернуться сюда…
– Нет, Марат Андреевич, – слышу вежливый, но твёрдый ответ, и вскидываю глаза.
Мой муж слегка улыбается, но выглядит абсолютно уверенным и спокойным, а вот его собеседник явно растерян и даже сердито сводит брови.
– Смотри, такие предложения не повторяют, – говорит недовольно.
– Не страшно, – качает головой Антон. – Моя жизнь не здесь. Она рядом с моей семьёй. Извините, Марат Андреевич, жена устала, нам пора. До свидания.
Мы оставляем обескураженного мужчину, и молча выходим на воздух.
– Не пожалеешь? – спрашиваю у него тихо.
– Ёжик, – Антон поворачивается ко мне, берёт моё лицо в ладони, – не говори глупостей. Как я проживу без закатов над озером, которые мы смотрим с тобой каждый вечер с балкона – они ведь каждый раз разные? Без трамвая до музея, куда езжу встречать тебя по вечерам? Без набережной, по которой Аришка сделала свои первые шаги? Если наши дети когда-нибудь захотят поехать учиться или жить в столицу или любой другой город, я не буду возражать. Возможно, и мы с тобой когда-нибудь захотим перемен. Но принимать решение мы будем вместе. И уж точно не потому, что кто-то там решил сделать мне якобы выгодное предложение. Нет, любимая. Наш город ждёт нас.
– Ты так мило это сказал, – невольно всхлипываю.
– О, нет, только не надо плакать! – муж прижимает меня к себе, хитро улыбается. – Хочешь, яблочко тебе достану? Вон, как раз яблоня растёт!
– Вот по деревьям только ты и не лазил тут еще, – ворчу в ответ, но тоже невольно улыбаюсь, вспомнив детство и мальчишку, который рвал мне яблоки-дички.
Рот невольно наполняется слюной. Странных беременных желаний в еде у меня не было, но сейчас я понимаю, что безумно хочу попробовать те вяжущие кислые твёрдые как камешек крошечные яблочки.
– Давай в магазине купим, – говорю, выбросив из головы дурацкие мысли.
– Пойдём, любовь моя, – фыркает Антон. – Магазин так магазин.
Спустя несколько дней мы возвращаемся домой. Пару лет назад, продав мою квартиру и квартиру Антона, доставшуюся ему от родителей отца, мы купили одну большую в новом доме с видом на озеро. Здесь хватает комнат и для детей, и для нас. А главное – здесь есть огромный балкон, из которого мы тоже устроили комнату.
И теперь я завариваю чай с видом на закат. Расставляю чашки, когда ко мне с заговорщическим видом подходит муж.
– Смотри, что я тебе принёс, – говорит, улыбаясь, и раскрывает ладонь.
– О, господи, – увидев у него в руке маленькие яблочки, я то ли смеюсь, то ли плачу. – Ты что, залезал на дерево?!
– И даже не ободрал колени, – смеётся Антон. – В детстве мы с тобой не заморачивались их мытьём, но эти уже чистые, я помыл.
Откусываю кусочек, и челюсти сразу сводит от кислоты, а рот вяжет.
– Самые вкусные… – шепчу, обнимая мужа.
– Я старался, любимая, – он подхватывает меня на руки, целуя.
* * *
Солнце, садившееся словно бы прямо в воду, заливало набережную и дома на ней ярким оранжевым светом.
Стёкла окон, выходивших напрямую к воде, сверкали, не давая увидеть происходящее за ними.
Но вот последний яркий краешек, мигнув, погас.
На город опустились мягкие сумерки.
Один за другим в домах стали зажигаться прямоугольники света.
И в первом можно было увидеть мужчину и женщину, которые, тесно обнявшись, стояли возле окна. Спустя несколько мгновений к ним подбежала маленькая фигурка девочки, затем подошёл подросток.
Они смотрели на озеро, пока огни заката окончательно не растворились в густой чернильной темноте. А потом мужчина задёрнул шторы, и окно опустело.
До следующего заката.
Ни один из которых не был таким же, как предыдущий.
Конец