Итог таков: Елена Александрова осталась без дома, работы и мужика.
На бобах… Или у разбитого корыта.
…Лена зашла в дом и подивилась тишине. В последние дни он был наполнен звуками. Открыла холодильник — в нем пусто. Хороши гости, даже не позаботились о пропитании.
Вспомнив о телятине, купленной Семой, но так и не приготовленной на мангале, Лена достала ее. Можно плов сделать. Рис есть, а морковь и лук одолжат соседи.
Елена вышла в огород, чтобы набрать воды. Вернулась с ведром. Наполнила чайник и миску, в которую рис высыпала. Затем позвонила Вике, спросила, где она. Та сказала, за земляникой пошла. Хочет варенье приготовить для столичных друзей. В Москве же не купишь такого.
— Я хотела пару морковин и луковиц у тебя попросить, — сообщила Лена. — Плов собираюсь забабахать.
— Ты? — хохотнула Вика. — Не порть продукты, дождись меня.
Да, кулинария не была Лениным коньком. Но она совершенно точно умела приготовить вполне съедобное блюдо. А вот у Вики все получалось изумительно. Что значит гены. Не зря кухарками все ее бабки-прабабки работали.
Мать Фила, кстати сказать, была из их рода. То ли двоюродной теткой Вике приходилась, то ли та ей внучатой племянницей. Но дар семейный и ей передался, поэтому работала в психушке поварихой.
«А мне какой? — спросила у самой себя Лена. — Пожалуй, умение извлекать пользу от общения с мужчинами…».
Это она опять вспомнила «сестренку» княжны Филаретовой Варвару. И поняла, что недалеко от нее ушла. И от этого опять погрустнела.
За окном послышался рев мотора.
Лена выглянула, чтобы увидеть, что по улице катит полицейский «бобик». Заинтересовавшись, вышла. И любопытство удовлетворит, и у соседей лука с морковью попросит. И без Вики плов приготовит. А если он не удастся, всегда можно назвать блюдо рисовой кашей с мясом.
Оказалось, на «бобике» привезли Горыныча. Старик был без наручников. Его высадили у дома и пожелали удачи.
— Тебя что, выпустили? — спросила баба Фира, самая знатная деревенская сплетница еще с прошлого века. Естественно, она первой отреагировала на событие.
— Как видишь, — пробурчал старик.
— Убийцу нашли?
Тот покачал головой и зашел в дом, который даже не удосужился запереть. В нем самом брать было нечего. А сокровища свои, самогон и денежки, вырученные за него, Горыныч прятал в старой, неработающей печке. И ее-то уж он закрывал не просто на щеколду, на кодовый замок. Не поскупился, приобрел титановый с огромным количеством комбинаций. В дом не через дверь, так через окна забраться можно — нараспашку они летом, а ты поди справься с мудреным замком, повешенным на чугунную задвижку.
Баба Фира потопала следом за Горынычем. А вместе с ней Лена и еще пара зевак.
— А как же ты свою невиновность доказал? — не отставала от мужика первая сплетница Васильков.
— Не я — наука! — И поднял кверху указательный палец.
Затем открыл холодильник, достал из него залитый растительным маслом чеснок и ржаной хлеб. Усевшись за стол, начал есть.
— Разъясни.
— Про ДНК слыхала? — разжевав первую дольку, он сразу отрыгнул. Напомнив о том, почему получил прозвище Горыныч. — Так вот у обоих покойников на телах ее следы. И они не мои.
— А чьи?
— Хрен знает.
— За сутки сделали анализ ДНК? — поразилась Лена.
— Так понаехали всякие эксперты с чемоданчиками. Как в кино. Анализы взяли у меня, экспертизу провели да отпустили. Но велели не покидать пределы области. Будто я куда-то езжу. В Калуге впервые за пять последних лет побывал. И что характерно, не изменилась почти…
— Что за следы? — снова взялась за расспросы Лена.
— На телах жертв есть повреждения. Царапины, например. У них под ногтями тоже имеется материал — кровь, частички плоти. На одежде посторонние волосы. Все собирают и анализируют. А у меня слюну взяли. Чтобы сравнить. Нет на жертвах следов моего ДНК.
— А чьи есть?
— Мне не доложили…
Баба Фира тут же скривилась. Выразила свое «фи». Но этого ей показалось мало, и она добавила реплику:
— Мог бы и подслушать.
— Я в отличие от тебя свой нос куда не надо не сую, — дыхнул на нее огнем Горыныч. Но быстро сменил гнев на милость: — Вроде бы говорили менты, что нет в базе таких данных. Так что, скорее всего, будут проверять всех подозреваемых и свидетелей. — И взглянул на Лену. — Готовься, соседка. Скоро тебе палочку в рот засунут… Хотя тебя разве удивишь этим? И не такие пихали, да?
Елена вспыхнула. Многие в Васильках считали ее проституткой, но в лицо пакостей не говорили.
— Что, не нравится? — хмыкнул Горыныч. — Правда глаза колет? — И снова рыгнул.
— Пошел ты… — И добавила матерное слово, чего себе ранее не позволяла.
— Не буду у тебя отбирать работу, — хрипло расхохотался старик.
И еще что-то кричал вслед уходящей Елене о том, что она привезла в Васильки из города не только нескольких своих клиентов, букет венерических заболеваний, но и беду.
Хотелось заткнуть уши. И ослепнуть, чтобы не видеть, как на нее таращатся собравшиеся у крыльца люди. Почему Лену так задели слова тупого и злобного старика? Неужели из-за того, что в них была правда?
Добежав до дома, Лена заперлась. И затворила все окна. Отгородилась от внешнего мира.
Но не успела она выдохнуть, как услышала стук.
— Пошли прочь! — заорала она.
— Это я, Вика, — раздался растерянный голос.
Лена открыла ей. Приятельница стояла на пороге с ведерком, дно которого покрывала земляника.
— Еще вчера была, а сегодня как будто кончилась, — пожаловалась Вика. — Утром в лес ушла, а вот всего сколько набрала. Не хватит на варенье. Так поедим, с молоком. А ты чего заперлась? — спросила она, зайдя в сени. — И окна позакрывала, душно же. И чайник кипит!
Забытый на плите, он на самом деле выпускал из носика клубы пара.
Вика выключила газ. Промыла рис и потыкала пальчиком мясо. Оно все еще было заморожено.
— Ты чего такая? — обратила-таки внимание на кислую мину хозяйки дома Виктория.
— Расклеилась что-то…
— Не время, Ленка. У меня для тебя потрясающая новость.
— Какая? — равнодушно спросила та.
— Ивашкин открыл нечто грандиозное в усадьбе.
— Подземный ход?
— Про него ему, тебе и мне давно известно.
— И тебе? — удивилась Лена.
— Я тоже занималась у него в краеведческом кружке.
— Ты говорила. Но Дмитрий Игнатьевич даже не упоминал о нем на занятиях.
— Да, делился только с избранными. Ему нравилось обладать тайной, в которую он посвящал любимого ученика. Кто был до тебя, не знаю. Но после — я.
— Подожди… — Лена никак не могла сосредоточиться. — Кружка давно не существует. Никому краеведение не интересно сейчас. Ты в детстве ходила в него?
— Естественно. Потом пошла на танцы живота. Но и их забросила. Об Ивашкине я благополучно забыла. Но в этом году, зимой, случайно встретила его на улице поселка. Узнала. А он меня нет. Пришлось напомнить, кто я. Дмитрий Игнатьевич тут же пригласил к себе на чай. Отказать было неудобно, и я пошла с ним. Он, как всегда, много и интересно говорил о наших местах, и я чудесно провела время. Поэтому, когда в следующий раз отправилась в поселок, то позвонила (мы обменялись телефонами) и напросилась в гости. Мы чаевничали с ним регулярно. Матушка моя думала даже, что я к любовнику гоняю.
— И когда Ивашкин показал тебе ход?
— Не так давно. После того как ты украла у него все архивы. Кстати, зачем ты сделала это?
— Мне они были нужнее. Я могла принести реальную пользу усадьбе и нашим местам. А старик только демагогию разводил. И, по-моему, постепенно терял рассудок. Разве тебе не показалось, что он не в себе?
— Он всегда был чудаковатым, так что нет.
— Но почему ты раньше не рассказывала мне обо всем этом?
— Дмитрий Игнатьевич просил. К тому же ты тоже не особо была со мной откровенна.
— Туше. Но что же тогда обнаружил Ивашкин, кроме хода?
— Тайную комнату. Нетронутую.
— Не усадьба, а Хогвардс.
— И не говори. Дмитрий Игнатьевич звонил сразу после тебя, захлебывался восторгом. Звал в усадьбу. Но не только меня, но и тебя. Намедни он запечатывал ход. И, между прочим, столкнулся там с нашим Семой. Но Ткачев быстро ушел, а Ивашкин остался и каким-то чудом обнаружил тайную комнату.
Праправнучка «сестренки» княжны Филаретовой потеряла к усадьбе интерес. Но краевед и историк Елена Александрова — нет. Профессиональное любопытство не отпускало. Поэтому Вика услышала:
— Я посмотрела бы на эту тайную комнату. Может, завтра?
— Сейчас, Ленка! Пока Дмитрий Игнатьевич жаждет поделиться тайной. Ты же знаешь его, он может что-то надумать и закрыться. Я прибежала к тебе сразу из леса, чтобы позвать. Не ела, не пила, не мылась… Пошли, а? Вернемся через часа полтора, мясо как раз разморозится, и мы забабахаем плов.
— Ладно, пошли.
— Ага, только попью, — и зачерпнула из ведра воду.
— Горыныча отпустили, — сообщила приятельнице Лена, когда они покинули дом.
Дверь гражданка Александрова заперла, а ключ положила под коврик. Мужики вроде знают, где искать. Нет — позвонят.
— Ясно же было, что не он убийца, — пожала своими полными плечами Вика. — Только удивительно, что так быстро полиция в этом разобралась.
Лена рассказала в двух словах об анализе ДНК.
— Тебе не кажется это подозрительным? — спросила Вика.
— Что именно?
— У Горыныча кошелек Пименова-старшего и амулет Фила. Это улики? Да. А отсутствие ДНК-материала на телах жертв? Нет, не думаю.
— Как же?
— Ленка, ты такая дурочка… Хоть и умная. Неужели не понимаешь ничего? — Та пожала плечами. — Кто Горынычу подкинул улики, не знаю. Думаю, Виталя. Потому что испугался. Он алкаш. И в пьяном виде не ведает, что творит. Поэтому на него повесят убийства, я уверена. Он может оттяпать у вдовы большой кусок денежного пирога. Но если его сделать козлом отпущения, то хрен что получит.
— Я все еще не очень понимаю…