ского звания, учебу закончил с отличием, характеристику ему капитан дал положительную. Все бы и так решилось, я разве что немного ускорил согласование рапорта.
Куна снова заулыбалась. Напрасно Наилий отказывался, поучаствовал ведь в судьбе Лавра. А заодно Регины и их сына-кадета.
- Все равно спасибо. Они так счастливы.
- Не за что совершенно, - тихо ответил генерал, - а ты собирайся, не спеша. Я разобрался с особняком, уплотнил офицеров на втором этаже, теперь весь третий - мой. Завтра Нурия за тобой пришлю, он же и будет возить тебя на работу.
Возражать уже не хотелось. Куна боялась только, что с трудом дождется завтра, чтобы обнять Наилия.
Глава 25 - Прощание
Куна пришла к Регине с пустыми руками, да еще и в чужом платье, одолженном на балет, а уходила с пятью чемоданами. Нурий позвонил, что приедет до рассвета, чтобы потом из особняка увезти генерала в штаб, а Куну на работу. В итоге соседки полночи не спали, то собирая вещи, то взахлеб обсуждая будущую жизнь.
- А я тебе говорю складывай, - строго заявила Регина, высыпав на чемодан охапку косметики, - пока обживешься на новом месте и свое купишь, надо чем-то умываться.
Куна в ответ обреченно выдохнула и улыбнулась, чуть не рассмеявшись. Радость бурлила легкими пузырьками газированного напитка и щекотала в носу.
- Ты мне сейчас полбарака отдашь.
- Не жалуйся. Нажила добра - складывай. Здесь же все нужное!
За теплые вещи и платья из магазина для беременных Куна не спорила, но зачем забирать консервы из сухпайка? Нурий каждый месяц привозил больше, чем соседки успевали съедать вдвоем. Что-то даже ни разу не попробовали. А холодильник в особняке наверняка так же забит до отказа, как в резиденции.
Переезд пугал, как бы Куна не уговорила себя, что по-другому нельзя. В огромном доме, живущем по четкому военному распорядку, придется обдумывать каждый шаг. Все равно, что поймать сороконожку и спросить - с какой ноги ей идти дальше.
- Ой, штаны Лавра! - всплеснула руками Куна. - Чуть не увезла с собой.
- Теперь точно придется выбросить, - вздохнула Регина, - я еще свое барахло не собрала, боюсь представить, сколько будет тюков, чемоданов, баулов, свертков. Лавр увидит - онемеет. Боюсь, махнет на все рукой, перекинет меня через плечо и утащит прямо так.
Соседка демонстративно растянула юбку домашнего платья, а потом махнула рукой.
- Эх, заново, так заново! Пойду во двор, посмотрю, осталось ли место в мусорных баках. Где-то у меня мешки были...
Упаковать чемоданы успели в срок, а хлама Регина нагребла и вынесла к бакам столько, что пять раз ходить пришлось. В маленькой спальне даже стало свободнее и легче дышать. Пустота - не всегда зло. Иногда она - всего лишь ожидание чего-то нового и большего. Куна подтянула штаны на округлившемся животе и плотнее запахнула теплый кардиган.
- Наверное, все. Давай прощаться.
- Ох, как я к тебе привыкла, - всхлипнула Регина и полезла обниматься. - Чего засопела? Тю, не вздумай всхлипывать, а то сама зареву. Дариона береги и мужчину своего. Куда он хоть тебя забирает? Ты ведь так и не сказала.
Да уж, заигралась в секретность, хотя уже и незачем, наверное. Как только телевизионщики поймают их с Наилием где-нибудь в городе, Аврелия обязательно увидит. Может, сразу и не поверит, но потом проклянет сестру так, что несуществующие боги ужаснутся.
- Прости Регина, я сразу должна была сказать, но боялась, что испорчу службе безопасности работу.
- Ты про тех якобы гражданских с такими широкими плечами, что в машину садятся боком? Они четвертый день в квартале ошиваются. Машины меняются, а рожи прежние.
Куне почему-то стало обидно за бойцов. Она тоже заметила выставленных Наилием охранников, но до последнего надеялась, что замученные работой жительницы квартала выводов не сделают. Напрасно. Тяжело прятаться там, где все друг у друга на виду. Любое новое лицо пристально изучается, запоминается и мысленно ставится на учет. Жаль, что в армии совсем нет женщин, на них бы точно никто не обратил внимания. Догадался же кто-то прислать в квартал разбитых сердец таких красавцев.
- Да, про них, - смутилась Куна, - ты, наверное, уже и остальное поняла.
- А как же. Генеральский паек, генеральский водитель, - лукаво улыбнулась Регина, а потом тоже смутилась, - не сразу, конечно, догадалась, меня одежда убедила. Не каждый офицер вот так своей женщине полмагазина за раз привезет. Дело не в деньгах, а в широте жеста. Генеральский размах.
- Умеет Его Превосходство поражать воображение. В особняк забирает, а я что-то даже не знаю.
- Главное, что забирает, - ободряюще погладила по плечу Регина, - как же я за тебя рада! Выше нос, пятьдесят третья! С любимым мужчиной хоть в особняк, хоть в клетку.
Со двора раздался шорох колес по снежному насту. Оглушительно громкий в предрассветной тишине.
- Но в особняке все же лучше, - радостно кивнула Регина и взяла один из чемоданов, - Нурий приехал, пойдем грузиться.
Военный внедорожник припарковался у барака, фарами освещая двери. Далеко унести чемодан Регине не дал водитель, ловко подхватив его на пороге и с маленького пульта открыв багажник.
- А я переживала, что в салон ставить придется, - ахнула соседка, сунув нос в багажник, - да сюда якорь можно затолкать!
- Или трех жутко пьяных бойцов, - усмехнулся водитель, - еще и место останется, чтобы Шуи разливать и догоняться в дороге. Показывайте остальные чемоданы, дарисса Регина.
Куне почудилось, что из салона донесся смешок, но хлопнула входная дверь барака и наваждение пропало. Наилий сейчас спит или тренируется, обещал встретить у ворот особняка. Скорей бы уже. Жители квартала просыпались, зажигая в окнах свет, матери так рано на работу не нужно, а Аврелия раньше обеда с кровати вставала редко. Хотелось истово просить бездну, Вселенную и каждую из миллиарда звезд, чтобы отъезд никто не заметил. Была - и пропала. Уж если рвать с прошлым, то без лишних слез. Мать точно ни разу не всплакнула, это Куна как дура убивалась ночами, закрывшись в ванной комнате, чтобы не разбудить Регину. Все полотенца слезами пропитала, и долго потом ждала, пока побледнеет раскрасневшийся нос.
- Кажется, все, - сказал Нурий, уложив последний чемодан, - садитесь, дарисса.
Водитель заднюю дверь внедорожника не успел открыть, как вдалеке раскатом грома что-то хлопнуло. У Куны сердце замерло, когда в синеву рассветных сумерек из дальнего барака нырнул темный силуэт. Демоны её подняли, не иначе! Бежать нужно, пока скандал не начался! Ну, и где охранники, когда они так нужны? Несуществующие боги, только бы мать в драку не полезла.
- Нурий, нужно ехать, - пробормотала Куна, от ужаса намертво вцепившись в рукав форменной куртки. От стены соседнего барака к ним метнулась еще одна тень.
- Далеко собралась? - на весь квартал прокричала мать. - А попрощаться?
Куну совесть кольнула. Все-таки мать, а она сбегает как нашкодивший подросток.
- Я быстро, - шепнула она водителю и отпустила, наконец, рукав. - Мама, извини...
Вторая тень остановилась за спиной родительницы, не вступая в пятно света от фар, Нурий держался рядом, оглядываясь то на внедорожник, то куда-то вдаль. Мать в потертом пальто, словно реку вброд перешла через свет фар и остановилась возле Куны.
- Что же ты, дочка, среди ночи как преступница бежишь? Мужчину своего нам так и не представила, а мне ведь интересно, кому я тебя отдала.
Голос матери дрожал от напряжения, но пока в нем слышались плаксивые нотки, Куне не было слишком уж страшно. Может, зря драку нафантазировала, и она правда пришла поговорить. Вот только как врать теперь про Нурия? Генерал назвал своей, признал ребенка, а Куна будет продолжать кивать на другого? Хотя, услышит про генерала - не поверит, как Аврелия.
- А вы почему молчите, рядовой? - не дождавшись от дочери ни слова, мать переключилась на Нурия. - Язык в казарме перед выходом забыли получить? Решили, что раз дарисса из простой семьи, то можно здесь и не появляться? Ребенка уже успели заделать или еще нет? Когда мне её обратно ждать в слезах и с выродком на руках.
- Мама! - ахнула Куна, а Нурий не выдержал, выступил вперед, отодвинув её за спину.
- Выражения выбирайте, дарисса, вы о своей дочери говорите.
- Да, - пошла в атаку мать, - и буду говорить то, что хочу. Потому что это моя дочь! Я её растила, пока такой как вы по кустам прятался от ответственности. Ах, все слишком внезапно, ах, он не готов, чувства надо проверить. Под юбку лез - героем был! А едва на тесте две полоски появилось - обгадился. Знаю я вас всех. Лично бы каждого удавила! Мерзавцы, ублюдки!
Она все-таки бросилась на водителя, замахиваясь кулаком, но тень за спиной оказалась быстрее. Пока Нурий отбивал удар в воздухе, охранник дернул мать за пальто назад. Сграбастал огромными ручищами в охапку и потащил обратно к бараку. Её крик оборвался на первой ноте, мужчина просто зажал ей рот ладонью.
Куна смотрела и не верила. Из глубины поднимался древний как вселенная инстинкт. Тот самый, что намертво привязывает родных друг к другу. Её мать забирали, отнимали у неё, хотели причинить боль. Обида пропала, будто не было никогда. Куна рванулась следом, чувствуя, как крик рвется из груди снежной лавиной.
- Мама!
Её тоже схватили за плечи и грудь, не касаясь беременного живота, но Куна падала и падала вперед, где в хватке охранника билась от ужаса её онемевшая мать.
- Мама!
Слезы застилали глаза, затапливая квартал ослепительно ярким золотом искусственного света фар. Оно прожигало насквозь, лишая сил, обращая в пепел. С высохших, потрескавшихся губ шепотом срывалось всего одно слово: «Мама».
- Отставить! - холодом полоснуло за спиной, и золотое марево вздрогнуло. - Бойцы, отпустите их!
Куна чуть не потеряла опору и тут же упала в такую знакомую теплоту, что пахла травяным настоем, старостью кладовки и теплой шерстью пухового платка. Мать тоже плакала и гладила её по сбившейся на затылок шапке, убирала за уши непослушные пряди.