Больше не верилось в генетические отклонения и страшные болезни. Все, что успела напридумывать по дороге в центр, померкло и растворилось в тумане. У них с Наилием будет самый лучший сын. Здоровый, сильный, умный. Врачи могут ошибаться, чего-то не знать и перестраховываться. Пусть делают анализы, если всем так спокойнее, Куна вытерпит. Она уже знала, что все хорошо и Дарион будто подтверждал, снова и снова толкаясь в животе: «Мама, я здесь! Я с тобой».
- Мы с папой тебя любим, - улыбалась Куна, поглаживая живот, - и очень ждем. Расти большой.
Она потянулась за планшетом, чтобы написать Наилию, но пришла медсестра. Вместо строгой белой формы администратора на миниатюрной дариссе была темно-синяя рубашка со штанами, волосы прятала шапочка, а лицо закрывала маска. В металлическом лотке бесформенной горкой лежали упаковки с асептической салфеткой, ватными тампонами, внутривенном катетером, лейкопластырем и жгутом.
- Лежите, дарисса, - из-под маски ласковый голос казался особенно теплым, а улыбка легко угадывалась по морщинам вокруг глаз, - я поставлю катетер и начнем собираться. Все готово, нас скоро позовут.
- Хорошо, - кивнула Куна, засучивая рукав сорочки. Паника отпустила, и пришло спокойствие. Тихо-тихо маленькими толчками в животе. Дарион, как же хорошо, что ты есть.
***
Куна справилась с паникой, а Наилий две недели не выныривал из бездны. Не проходящая нервозность выматывала генерала, даже служба не помогала отвлечься. Сидя в своем кабинете в пятый раз читал план наступления легарской кампании, а в строчках глифов видел только положительное заключение по хромосомной аномалии и большие от испуга глаза Куны. «Как же так, Наилий? Дарион, что с ним будет?» Убьют младенца. Достанут из утробы матери, и нежизнеспособный плод тихо угаснет под безразличными взглядами медиков. «Это лучший выход, Ваше Превосходство. Дарисса сможет родить другого ребенка. Мы выберем для переноса лучший эмбрион. Шанс на здоровое потомство есть и он большой».
Другого ребенка. Не получилось с этим, возьмут следующего. Душа сворачивалась от цинизма генетиков. Тех самых, что когда-то создали его в военной лаборатории. Не доверил Наилий анализ гражданским медикам, изъял материал и переслал на горный материк. Прошло почти сорок циклов с тех экспериментов, программу закрыли, а персонал лаборатории остался заниматься теоретическими исследованиями, в свободное время помогая бывшим подопытным зачинать детей. Северина ходила уже вторую беременность. Уговорила начальника лаборатории перенести сразу два эмбриона, а потом наотрез отказалась избавляться от одного, несмотря на риски для своего здоровья. Теперь они с Марком ждали близнецов. Здоровых, сильных и красивых. А Наилий спать не мог в ожидании анализов.
И тем тяжелее становилось, чем сильнее расцветала радостью Куна. Дарион зашевелился. Акушерки фыркали, что рано, не может быть. Первородящие чувствуют движения плода на две недели позже, а то и на месяц, но генерал прикладывал ладонь к животу своей женщины и ощущал толчки чуть сильнее биения сердца. Куна подтверждала, это ребенок.
Улыбка растягивалась сама собой, и Наилий был готов сидеть часами и ждать следующего удара. Дарион. Сын.
Нужно позвонить генетикам, в бездну вежливость, срок вышел, где результаты?
Только генерал повесил на ухо гарнитуру, как она запищала входящим вызовом.
- Ваше Превосходство, лаборатория генетики, капитан Дорн.
Начальник звонил лично, приветствовал бодро, но генерала изнутри вымораживало ужасом. Слова вступления о проведенном исследовании он пропускал мимо сознания, жадно вслушиваясь в интонацию. Речь у военного генетика поставлена хорошо, докладывает четко, но у самого сухого и отстраненного рапорта всегда есть оттенки и можно угадать каким станет финал. Не сообщают дурные вести с ликованием даже циничные генетики.
- Полный набор хромосом без видимой патологии, Ваше Превосходство. Нормальный мальчик.
Мышцы расслабились вместе с выдохом. Тело генерала, словно лишенное позвоночника и всех костей медленно осело в кресле. Несуществующие боги, Дарион - нормальный! Голос капитана журчал в ухе успокоительной музыкой, и светило заглянуло в высокие окна кабинета. Фантастически прекрасный будет день. Нужно позвонить Куне прямо сейчас. Нет, линия занята, что там говорит генетик?
- Поскольку вероятность отцовства составила девяносто девять и девять десятых процента, мы смотрели наследование всех ваших мутаций...
Кто бы сомневался, что раз материал попал в лабораторию, дотошные генетики за две недели посмотрели вообще все. Тест на отцовство генерал делать не просил, в результате не сомневался, но разве удержишь любопытство ученых? Генетики вели их экспериментальную группу с рождения до выпуска из интерната и потом иногда приглашали на обследование. Возможно то, что два воспитанника из выживших девятнадцати выпускников стали генералами грело самолюбие персонала лаборатории после закрытия программы. Они в итоге своего добились - вывели идеальных солдат и теперь присматривали за ними с заботой несуществующих отцов. Часть мутаций до сих пор требовала регулярного контроля состояния организма, а доступ к историям болезни жертв эксперимента по решению трибунала генетикам запретили. Приходилось приезжать в лабораторию и сдавать кровь на месте.
- Полезные передались ребенку почти все, - с восторгом рассказывал капитан, - мальчик родится с вашей скоростью реакции и уровнем адреналина...
Генерал улыбался, наконец, понимая смысл высказывания «пухнуть от гордости» в полной мере. Если они с Марком были для капитана Дорна детьми, то Дарион станет внуком. Может быть пилотом, как отец, и такая скорость реакции придется весьма к месту. Нужно только найти ему хорошее училище и близко не подпускать мастера горного интерната. Пусть старик, пропахший запахом жженого сандала, тренирует чужих детей. Хватит того, что Наилий спустя двадцать циклов после выпуска ненавидел наставника.
- Пару вредных мутаций мальчик тоже поймал, - чуть придавив радость, сообщил начальник лаборатории, - один ген системы гемостаза, но волноваться не стоит Ваше Превосходство, его легко контролировать. И придаток слепой кишки, чья вредность до сих пор под вопросом.
Аппендикс - наследие некогда общих предков сразу нескольких рас: легарцев, эриданов, лиеннов - вспоминать всех не было смысла. Считалось, что в первоначальном становлении генетического типа цзы’дарийцев функции короткого отростка кишки взяли на себя другие механизмы, а он пропал за ненадобностью, но спустя десяток поколений у отдельных особей появился снова. Частота мутации: одна на сто тысяч. Наилий подростком гордился своей уникальностью, тем более что жить аппендикс не мешал. До тех пор пока не воспалится, разумеется.
- Мальчику нужно будет помнить симптомы острого аппендицита, - наставлял генерала начальник лаборатории, - и обратится к хирургу в течение девяти часов. Других проблем нет. Все в порядке.
Генерал все еще расслабленно полулежал в кресле, прикрыв глаза, потому не сразу уловил логическую точку в разговоре. Безмерно радовало, что все в порядке, но тогда вставал другой вопрос:
- Выходит, гражданские специалисты ошиблись с анализом крови? Неверно оценили вероятность хромосомных аномалий?
Кулаки не чесались разбить кому-нибудь лицо, но почти месяц стойкого невроза на пустом месте прощать просто так не хотелось. Паранойя расцветала подозрениями, что недовольная акушерка Цеста специально подменила анализ крови, дабы Его Превосходству жизнь слишком прекрасной не казалось. Если так, то стоило натравить на неё службу безопасности с четким приказом - найти повод лишить права на медицинскую деятельность. Но порыв наказать виноватого отчаянно сбивал капитан Дорн.
- Вовсе нет, Ваше Превосходство. Ошибка не в показателях, а в несовершенстве самого метода исследования. Он не учитывает индивидуальных особенностей организма матери, а может быть дело в чем-то другом, более глобальном.
Речь начальника лаборатории замедлилась. Он начал выбирать слова, крадучись к главной мысли с осторожностью сапера на минном поле.
- У нас есть несколько подозрений, но чтобы их проверить, крайне желательно обследовать мать ребенка. Ничего серьезного, только анализы крови. Если вы позволите, разумеется.
Генерал не возражал, доверие к гражданским специалистам пропало, но Куна - не боец пятой армии, её кровь нельзя переслать на анализ по существующим каналам. Чем тонуть в согласованиях и просьбах, проще привезти её саму в лабораторию.
- Я подумаю, что можно сделать, - нейтрально ответил Наилий.
- Благодарю, Ваше Превосходство и позвольте вас поздравить с сыном. Редкая удача без предварительного исследования эмбриона зачать настолько удачно. Для меня будет огромной честью составить генетическую карту на ребенка, когда он родится. Его геном уникален так же как ваш.
Генетик, кажется, дышать перестал, ожидая ответ. Трудно сказать, чего в просьбе было больше - научного интереса к продолжению эксперимента или желания увидеть, что выведенные идеальные солдаты - не жертвы издевательств, как их выставили на трибунале, а полноценные цзы’дарийцы, способные давать здоровое потомство.
Наилий мог злиться за своё загубленное детство, но здоровье Дариона ставил выше обид. Медики пятого сектора знали об особенностях генетически-модифицированных организмов гораздо меньше те, кто эти модификации создавал. Старшую дочь Марка обследовал капитан Дорн и близнецов генерал девятой армии собирался вести к нему же.
- Хорошо, - ответил Наилий, - я привезу к вам и мать и ребенка.
- Спасибо, Ваше Превосходство, - ликовал старый генетик, - результаты последних исследований я отправил вам на почту. Если будут вопросы, звоните.
- Обязательно. И вам спасибо, капитан Дорн. Отбой.
Генерал еще раз улыбнулся и нажал кнопку на гарнитуре, прекращая вызов. Оставалось придумать, когда и как везти Куну и где она будет жить на горном материке несколько дней, отдыхая от перелета. Можно ли везти её сейчас или стоит дождаться родов? Зачем медлить, если уже решил устроить гражданским проверку с анализами? Больше в Центр репродукции Куна не пойдет, а то еще что-нибудь найдут.