Наилий, распахнув теплую куртку, сидел рядом на стуле. Военврач суетился у медицинского кейса, а дверь подпирал широким плечом тот самый лысый начальник охраны. Никто не звал его по имени, только по фамилии - Рэм.
- Что с ней? - нервно спросил генерал.
- Пока высокое давление, остальное скажу позже.
Публий сам задрал подол платья и стал ощупывать живот, потом прицепил датчик и включил на всю гостиную стук маленького сердца Дариона.
- Сердцебиение в норме, но я бы посмотрел кровообращение в сосудах. Предлежание тазовое, а ей точно разрешили перелет на таком сроке?
Генерал молчал, а Куна мучительно вспоминала, что говорил акушер из лаборатории генетики. Бездна, она ведь не спрашивала про перелет!
- Даже с аппаратурой и под контролем нельзя?
Наилий не успевает договорить, как Публий резко мотает головой.
- Нет. Преждевременные при тазовом я в катере не приму. Акушерских операций никогда не делал. Нельзя лететь, Ваше Превосходство.
Наверное, Публий вколол успокоительное. Куна хотела переживать и не могла. Апатия отбивала желание спорить и даже шевелиться. Конечно, она никуда сейчас не полетит, но, может быть завтра? Через день? Неделю?
- Хорошо, - коротко согласился генерал. - Побудь с ней. Рэм, на пару слов.
Сонливость возвращалась, но теперь другая. Укрывала теплым пледом и нашептывала в уши голосом лейтенанта Назо: «Спи, если хочешь. Спи».
И Куна уснула.
Глава 38 - Соперник
Хуже, чем выбирать - только мучиться потом от принятого решения. Не оставил Наилий легарскую кампанию на офицеров, сам командовал до первого значимого успеха, надеялся, что успеет вернуться за Куной и опоздал. Безопасный срок для перелета прошел. За месяц до родов ни один акушер беременную женщину в воздушный катер не пустит. Будь Куна совершенно здоровой, еще можно было попытаться, но не с таким артериальным давлением. К тому же от перепадов атмосферного давления на взлете и посадке могли начаться преждевременные роды. Да, Публий знал, как их принять, но Дарион лежал ногами вниз и военврач не хотел рисковать.
- Как только ребенок родится до пупка, его голова прижмет пуповину к стенке родового канала, - размеренно объяснял Публий, стоя в коридоре между генералом и начальником охраны. - И у меня будет несколько минут до полного рождения, иначе разовьется острая гипоксия и ребенок умрет. Принимай я роды каждый день двадцать или тридцать циклов и то бы лишний раз подумал, а сейчас нет. Лучше поставить к операционному столу нормальную акушерку и достать ребенка через разрез в матке.
Чудо, что полевой хирург вообще знал такие подробности. Публий выжал максимум из случайно прослушанного курса по акушерству, и требовать от него большего означало вредить Куне и Дариону. Нормальная, как он выразился, акушерка только в Нарте, а до него час на снегоходе по занесенным бураном горным тропинкам.
- Операция нужна немедленно? - тихо спросил генерал.
- Нет. Матка не сокращается, родовой деятельности нет. Ребенка нужно доносить до конца срока или хотя бы еще две недели.
И за это время никаких перелетов, переездов и лишнего беспокойства для Куны. Будет лучше оставить её в горах, как бы ни хотел Наилий забрать её с собой в Равэнну.
- Хорошо, я понял. Рэм, отбой консервировать дом. Запас продуктов и топлива на два месяца и разберись уже со связью. Проводной телефон меня вгоняет в уныние. Над Дарией спутники перестали летать?
- Никак нет, Ваше Превосходство, летают и не падают, - механическим голосом дрона ответил начальник охраны. - Есть запас продуктов и разобраться со связью.
Еще бы решить, где всех поселить, раз Куна остается, генерал пока не улетает, Аттию нужно просить задержаться и Публия не хочется отпускать. А еще Рэм и два охранника. Всего семь цзы’дарийцев на один маленький дом.
- Женщин в спальню, - продолжал распоряжаться Наилий, - бойцов на кухню, а мы втроем в гостиной.
- Есть, - отозвались офицеры.
Беспокойная выдалась ночь. Куну, как только ей стало лучше, отвели в спальню и передали матушке. Рэм ушел на улицу вызванивать Нарт и договариваться о закупке дров и продуктов.
Дрянная связь. Сигнал пропадал, ворчал помехами и глотал слова целыми фразами. Генерал, сидя в гостиной, слушал разговор, временами переходящий в крик, и завидовал выдержке капитана. Сам бы давно сорвался в Нарт и пинками открывал двери в магазины. Торговки с самого начала упирались и не хотели везти товар на заброшенный аэродром, не веря, что он здесь кому-то нужен. Одна особенно грамотная даже позвонила в летный полк и спросила, что за мародеры завелись на их бывшем объекте? Рэм тогда не дал разгореться скандалу, и Аттия уговорила Глорию помочь. Но за несколько дней с большой поставкой не справится даже бесстрашная хозяйка снегохода.
Наилий, как и в прошлый раз, прилетел на катере пятой армии, но вместо патрульного взял транспортный вместе с небольшим вездеходом. Утром по прилету военные погрузились в машину, и пилот лебедкой спустил их прямо в сугробы. Изрядно занесло аэродром. Чтобы посадить транспортник, пришлось до вечера разгребать вездеходом взлетную полосу. Не привыкшая к таким нагрузкам техника трижды ломалась, и бойцы добрались к дому генерала, пропахнув машинным маслом и выхлопными газами. Молодой охранник шатался от слабости и старший напарник чуть ли не за шиворот его таскал. Командир рядом, генерал где-то ходит, нельзя показывать слабость. Мальчишка храбрился, тянул спину, но организм не обманешь. Еще немного и упадет спать там, где стоял. Как же его звали? Наилий знал всех, кто служил в особняке, но имя рядового упорно не шло из памяти на язык.
- Краст, Амадей, в машину, - гаркнул Рэм, распахнув входную дверь.
Точно, Амадей. Симпатичный, как дарисса, и имя такое же изнеженное. Дитя столицы. Полцикла назад выпустился из училища. Отличник боевой подготовки, один из лучших на курсе и рекомендации от наставников самые лестные. Золотой мальчик. Не хватает ему, конечно, генетически модифицированной выносливости. Крепкий, но по сравнению с лабораторными экспериментами горных генетиков - недостаточно. Однако, не переманивать же рядовых из девятого сектора. Марк за каждого офицера зубами держался, если еще и бойцы строем на равнину поедут, генералы точно разругаются. Надо будет в следующий раз пополнение с севера пятого сектора набирать. Может, они не такие теплолюбивые.
- Ваше Превосходство, - докладывал капитан, - о поставке я договорился, но только с самовывозом.
- Вездеход на полпути не встанет окончательно? Вы до Нарта дорогу чистить собрались?
- Так точно. Прогноз погоды благоприятный, больше такого снегопада не будет. А хорошая дорога до Нарта нужна. сломается вездеход - починим, - холодно ответил Рэм, проводив взглядом охранников на выход. Бойцы прятали опухшие от жары и усталости лица в воротники курток и спешно натягивали массивные перчатки. Краст в технике разбирался, а мальчишку с собой брали разве что инструмент подавать и лопатой снег кидать. Безжалостно Рэм натаскивал пополнение. Правило, конечно, делал. Но как бы потом Публию не пришлось лечить второго пациента.
- Хорошо. Если намертво застрянете, звони пилоту транспортника, пусть лебедкой дергает и в Нарт везет.
- Есть, Ваше Превосходство, - кивнул начальник охраны.
***
Утром Куна даже не вспоминала о вчерашнем недомогании, но Публий все равно запретил вставать с постели. Скучно было лежать. Матушка вязала в кресле, стуча металлическими спицами, военные переговаривались на первом этаже, и по-весеннему ярко грело за окном светило. Горы оживали, снежнее полотно сползало с покатых склонов и в долину текли звонкие ручьи.
- Снег, наверное, красиво переливается, - мечтательно протянула Куна.
- Угу, - вяло ответила Аттия.
- Душно, может окно открыть?
- Простудишься, - едва разборчиво пробормотала матушка, считая петли.
- Ой, кажется, птица в стекло постучалась. Я посмотрю.
- Лежи. Это не птица, а рядовой дрова рубит.
- Что делает?
Куна приподнялась на локтях и вытянула шею. За окном чинно проплывали облака по синему небу, и глухой стук выбивал из гор эхо.
- Дрова ночью привезли, - вздохнула Аттия, переворачивая вязание на обратную сторону. - Додумались купить весной дрова. Где только нашли? Не рубленные, конечно. Спасибо, хоть на чурки им распилили, я думала, целыми бревнами отдадут. Вот Рэм и поставил самого молодого колоть чурки на дрова. Те поленья, что мы с тобой в котел складываем. Пожалел бы мальчишку, деспот. Всю ночь рядовой не спал, а он ему топор в руки сунул.
Куна ноги с кровати спустила в мягкие тапочки и потянулась к халату. Любопытство толкало к окну и припекало нетерпением. Дрова впервые руками потрогала, когда в горах оказалась. А уж как их рубят, никогда не видела.
- Ох, девочка, не лежится тебе, - Аттия отложила вязание и пошла за Куной, готовясь ловить, если голова закружится, - дурно? Живот болит?
- Нет, матушка, я только посмотреть, - виновато улыбнулась Куна и шире распахнула занавески.
Перед крыльцом дома высилась гора из деревянных цилиндров. Придумали же им название - чурки. Издалека казалось, что бисквитный рулет нарезали слишком толстыми ломтями, а темные кольца дерева - прослойка из джема. Живот голодно заурчал от сравнения, и Куна облизнула губы.
Готовые дрова с вытоптанного снега собирал худощавый военный. Теплую куртку с погонами рядового он повесил на перила веранды и остался в одной рубашке. Холодно ведь на улице, тепло паром выдыхается, а он разделся.
- Вот, кто сейчас простудится, - разволновалась Куна, едва не коснувшись стекла носом. Рядовой сложил поленья, отвернувшись от зрительниц в окне второго этажа, и снова взялся за топор. Что-то знакомое почудилось Куне в манере ставить ноги шире, чем нужно, развороте покатых плеч, а потом Амадей поднял голову.
Куна отпрянула от окна, испуганно вцепившись в занавески. Зажмурилась крепко, будто золотистый блик светила отразился от воды и попал в глаза. Морок, наваждение, галлюцинация. Вспоминала об Амадее вчера, вот и привиделась его улыбка в совершенно незнакомом мальчишке. Мало ли в пятом секторе рядовых? Мать говорила, что за долгие циклы службы да в одинаковой форме они все как братья-близнецы. Похожи очень друг на друга, вот и пригрезилось.