Но лысый Рэм был тот же самый и других молодых охранников в особняке Куна не видела. Колени подгибались от слабости, Аттия крепко держала за локоть и тянула обратно к кровати, но Куна упрямо вцепилась в занавеску.
- Все нормально, я стою. Не падаю. Матушка, пожалуйста, можно я еще посмотрю в окно?
Три месяца терзаний, раздумий и твердых решений снесло как паводком плотину. Куна снова слышала шепот Тарса и бросалась в его воды с головой. Не генерала она ждала три месяца, Наилий давно погас и остался добрым воспоминанием, а мир замер в улыбке Амадея. Сорваться бы к нему, в тапочках выбежать на снег. Обнять и долго рассказывать, как скучала. Гладить по волосам, укутать в теплую крутку и слушать, как отвечает. Нежно зовет по имени. Улыбаться и повторять его имя, словно не осталось других слов. Амадей.
Куна выдохнула горячий пар на стекло и белая пелена скрыла двор и рядового.
Чуть не сошла с ума, бедная. Глупая. Опасное чувство, невозможное и совершенно никому не нужное. Она родит Дариона и будет жить с Наилием, а рядовой найдет себе любимую и будет, как Лавр с Региной ждать повышения, учиться на офицера и даже не посмотрит на женщину генерала. Так правильно.
- Ты совсем бледная, - тихо сказала матушка и погладила по руке, разглядывая что-то на запястье Куны. - Душно здесь, дышать нечем. А на улице свежо и свободно, правда? Одевайся, девочка моя и сходи погуляй.
- Не хочу, - ответила Куна и сжала зубы. Амадей поставил на пенек новую чурку и замахнулся на неё топором. - Мне и здесь хорошо, матушка.
Лезвие вошло в древесину с мягким стуком и застряло в ране.
- Уверена? - спросила Аттия, трогая пальцами запястье. - Вижу, рвешься вниз всем сердцем.
Амадей достал из разруба топор и ударил снова.
- Нет, - резко выдохнула Куна. - Я никуда не пойду.
Матушка вздрогнула и отступила, промолчав. Гадко стало. Зачем Куна сорвалась на Аттию? Боль и раскаяние долбили одинаково беспощадно. Не пойдет она к Амадею, хватит с неё глупостей! Плевать, что не любит генерала. Есть совесть, воспитание и порядочность. Наилий мог выгнать в любой момент, отказаться признавать ребенка. Забыть и не вспомнить, даже если бы Куна пришла с младенцем под окна особняка. Но он так не сделал. И что заслужил в ответ? «Прости, Наилий, я встретила другого?»
- Не пойду, - отчаянно застонала Куна и прислонилась лбом к стеклу. Холодное, как лед, и такое же хрупкое. Невидимая преграда, ничтожная, но такая непреодолимая.
Она виновата, что Наилий отдалился, она довела генерала упрямством и твердолобостью и вселенная за него отомстила. Подсунула испытание: все, что Куна незаслуженно получила в подарок от Наилия, предлагала поменять на мечту о счастье. Если Куна выберет Амадея, генерал выгонит её из дома и отберет Дариона. Она ни разу не увидит сына даже за короткие семь циклов до училища. Наилий не позволит другому мужчине воспитывать его ребенка. Первенца. А предательницу-мать отправит так далеко на север, что сугробы заброшенного аэродрома покажутся лучшим местом на планете.
Ни одна влюбленность такого не стоит.
- Извините, матушка, - тихо попросила Куна, вытирая глаза, - не знаю, что на меня нашло.
- А и правда, что? - вместо Аттии спросил генерал, черной скалой вырастая за спиной. Он тоже смотрел через окно на улицу, где рядовой Амадей рубил дрова.
Глава 39 - Генеральская ревность
Генерал знал про свою паранойю, но замечал очередной приступ только с середины, когда пугающие выводы уже казались единственной истиной.
Куна, забыв о недомогании, стояла в одном халате у окна и смотрела на двор дома. Не дойдя до умывальника, не спустившись к завтраку, не узнав, что решилось с возвращением в Равэнну, его женщина смотрела в окно на другого мужчину. Мальчишку-охранника, утром отправленного Рэмом колоть дрова. Уснул вчера доходяга в вездеходе, без него чинили. А теперь в расстегнутой рубашке проклятый Амадей красовался с топором в руках под восхищенные вздохи женщин. Ах, какой он сильный! С одного удара раскалывает чурку.
- Душно в комнате, - оправдывалась Куна, закрыв окно занавеской, - матушка отправила погулять, а я испугалась холода. Вот и вспылила.
Врет. Наилий по бегающему взгляду и виноватой полуулыбке понял, что Куна обманула.
Спиной загораживала оконный проем, словно пряча что-то постыдное. Щеки порозовели совсем не от духоты. Такая буря эмоций от мальчишки с топором ненормальна. Амадей в горах всего лишь во второй раз - когда успели пообщаться? Каким нужно быть идиотом, чтобы за спиной генерала улыбаться его женщине? Наилий спрятал Куну от голодных до близости бойцов на другом материке - и здесь добрались. Феноменально!
Генерал шагнул ближе, заметив, как испугано вжалась спиной в окно Куна. Как матушка бросилась наперерез, плечом закрывая беременную от разгневанного мужчины. Еще немного и по ушам ударит крик: «Одумайся, что ты делаешь?»
Хватило мгновения, чтобы остановиться, а потом включился разум. Нужно успокоиться. Куна уже соврала и ради правды придется устраивать допрос. Мучить мать своего ребенка, которой врач запретил волноваться. Давление едва сбили препаратами, не стоит провоцировать новый криз.
- Публий не запрещал тебе гулять, не вижу проблем, - ответил генерал, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Одеться нужно теплее и одна не ходи, позови меня.
- Ты занят, я не хотела отвлекать, - хмуро и слишком поспешно сказала Куна. Упрямство распрямило ей плечи и сжало кулаки, но запала не хватило надолго. Куна сдалась, поникла и тихо добавила:
- Только если не во двор. Пойдем к аэродрому.
А ведь не хотела гулять. Значит, подчинилась и уступила, но радости от победы не чувствовалось. Может, потому что к окну любоваться Амадеем сама побежала, а с генералом играла в капризы и поддавки? Быстро вселенная решила устроить её счастье. Уже и кандидат первый появился. Молодой, красивый, перспективный. А его, Наилия куда? «Извините, Ваше Превосходство, но сердцу не прикажешь?» Допустим, не нужен оказался со своей заботой, подарками и любовью к сыну. Но Дарион - не игрушка. Разонравился - можно выбросить. Не стоило его тогда рожать.
Генерал отвернулся, до боли сжав зубы. Редко что доводило до выбросов предельных доз адреналина, но сейчас руки задрожали.
- Хорошо, одевайся, я жду тебя внизу.
Плохо, что ответил грубо, но иначе сейчас не сможет. Адреналин разливался по крови, холодом оседая в груди. Деревянный рисунок до тошноты мельтешил в глазах и дверь Наилий толкнул почти с яростью. Бегать давно разучился, не к лицу офицеру. Шел, тяжело переставляя ноги, будто густой смолой стекая по ступеням лестницы.
- Наилий! - догнала Атттия на нижней площадке. - Подожди, не уходи так.
- А как надо? Скажи мне.
Матушка взволнованно убрала выбившиеся пряди обратно под платок и огляделась по сторонам. Есть уши у дома: охрана суетится, Публий в гостиной, Амадей во дворе. Кто захочет - подслушает.
- Мы правда ругались из-за прогулки. Если нафантазировал чего, то знай - лишнее.
Аттия оправдывалась и выглядела испуганной, как Куна. Будь кто-то трижды не прав, матушка всегда его защищала и поддерживала. Лишь бы не устраивать ссор. Куна теперь такая же дочь, как Наилий - сын.
- Ты же не за тем пришел к нам, мальчик мой, - ласково сказала Аттия, поглаживая генерала по руке, - навестить хотел с утра пораньше. Узнать, как Куна с Дарионом себя чувствуют. Услышал шум в спальне и поднялся.
Наилий молчал, слушая, к чему приведет разговор. Да, волновался, хоть Публий и успокаивал, что все в порядке.
- С отъездом наверняка не получилось, - продолжала догадываться матушка, - уж я видела, как все старались и в итоге дрова эти, кладовка полная. Тяжело Куне будет лететь, я понимаю. Ты очень правильно поступил, даже не сомневайся. И Куна поймет. Расстроится очень, она хотела домой, но поймет. Им с Дарионом так будет лучше.
Генерал накрыл её пальцы ладонью. Еще кадетом удивлялся, что Аттии ничего не нужно объяснять. Потом привык, забыл, перестал обращать внимание. Напрасно. Бесценный дар вот так понимать другого. Когда слушал легенду о половинках, верил, что со своей женщиной будет именно так. Со своей. Так может зря он дергался на поведение Куны?
- Я поговорю с ней на прогулке. Обязательно.
Аттия улыбнулась и погладила плечо генерала. Круглые бусины браслета с шорохом прокатились по форменному комбинезону. Матушка не умела закрываться от дара, всегда видела алые нити между половинами. Казалось, чего проще? Вози к ней каждую женщину, которая понравится, и рано или поздно найдешь единственную. Наилий не стал так делать, чтобы не ставить предначертанную кем-то судьбу выше своей воли. Но иногда безумно хотелось открыть жизнь как учебник на последней странице и прочитать верные ответы. Мальчишество. Но Аттия и это поймет.
- Охранника во дворе Амадеем зовут, - очень тихо сказал генерал, наклонившись к её уху, - ты ведь разглядела его возле дров, раз тоже у окна стояла. Скажи, пожалуйста, а не он ли единственный для моей Куны?
Генерал ждал ответ, как больной - диагноз. Когда о симптомах рассказывают и врачи и друзья, ты находишь у себя пугающие признаки, но до последнего веришь, что обойдется.
- Да, - обреченно кивнула Аттия. - Тот самый.
Наилий выдохнул коротким смешком и нервно одернул комбинезон. Чем он провинился перед вселенной? За что она с ним так изобретательно глумлива? Семья распалась, еще не сложившись. Пора прощаться и не мешать чужому счастью?
- Куна знает?
- Нет, я не успела сказать, - прошептала матушка и вдруг вцепилась в рукав комбинезона. - Что ты будешь делать, Наилий? Мальчик мой, умоляю, не руби сгоряча. Подумай, поговори с ней. Дитя у вас.
Дарион. Здоровый, крепкий и совершенно нормальный сын генетического чудовища. Первенец генерала, который будет жить пасынком при рядовом бойце из личной охраны отца. Вселенная шутила, как перепивший Шуи кадет.
- Я не отдам сына, - зло выцедил Наилий. - Если Куна захочет уйти - пусть уходит, но Дариона оставит мне.