Куна не чувствовала рук Аттии, пока спускалась, чуть не запнулась на последней ступени и в проем открытой двери упала грудью.
Туман клубился сразу за крыльцом, проглатывая очертания перил, размывая оголенную землю. Белый и непроницаемый как слепота.
- Никогда такого не видела, - прошептала Куна, - в Равэнне туман стелился над дорогами и таял с первыми лучами светила, а здесь что-то невероятное.
- Мы в долине, девочка моя. Уж если сгустился проклятый, быстро не уйдет. Зажали его горы, закрыли от ветра и тепла.
Куна снова вытянула руку, коснувшись пальцами плотной дымки. Где-то в ней барахтался военный внедорожник, наматывая туман на колеса, как сахарную вату на соломинку. А может давно стоял над пропастью и генерал ходил вокруг, не понимая, где очутился.
- Лишь бы Наилий не заблудился, - вздохнула Куна и сморщилась от следующей схватки.
- Он горные туманы знает, - успокаивала Аттия, - и водит аккуратно. Ты слушай, вдруг мотор заурчит вдалеке?
Куна расправила плечи и разогнула больную спину. В туман хотелось упасть носом и лежать там как на подушке. Дарион притих и перестал пинаться. Не случилось бы чего. Где же Цеста, генетек-акушер с его приборами? Она мечтала услышать, как бьется сердце сына, все бы сейчас отдала за это. Дарион, ну что же ты? Толкни маму ногой.
Что-то слабо шевельнулось в животе и затихло. Сын не отзывался. Тоже устал или просто уснул? Несуществующие боги, увидеть бы хоть одного врача! Пусть скажет, что все в порядке.
- Смотри, - сказала Аттия и ткнула пальцем вправо, где за очертаниями перил крыльца слабо мерцали огоньки. Фары? Неужели дождалась?
Куна рванулась вперед, чуть не упав, когда отпустила опору. Огоньки то гасли, то вспыхивали снова, пока очертания внедорожника не проступили темным пятном на белом полотне тумана. Автомобиль поднялся на холм и затормозил у дома.
- Матушка, пойдем, - радостно позвала Куна, - где сумка?
- Здесь, я донесу, поспеши, дитя.
Наилий спустился с подножки внедорожника и поймал её за вытянутые руки. От генерала пахло свежестью, Куна уткнулась носом в его куртку и всхлипнула. Схватка крутила живот. Скорее, пожалуйста!
- Собралась уже, хорошо, - тихо говорил Наилий над ухом, - но мы сейчас никуда не поедем, на дороге обвал. Нужно вернуться в дом.
Куна застонала и обмякла в его руках.
- Мне так больно, Наилий, сделай что-нибудь!
- Сейчас, сейчас, - бормотал он в ответ, аккуратно разворачивая к дому. Обратно в тяжелую духоту и к новым схваткам. Да когда они закончатся?
***
Сидеть генерал не мог. Ходил по гостиной от кресла до книжного шкафа и слушал, как Куна отвечала на вопросы Публия. Её раздели, уложив на застеленный покрывалом диван. Военврач попросил оголить живот и уже дважды зло смотрел в сторону Наилия, еще проглатывая приказ немедленно убраться, но поскрипывая зубами.
- Хорошо, дарисса, а теперь честно. Когда начались схватки?
- Вчера в полдень. Сначала слабые и редко, но к вечеру стало тяжко.
- И вы молчали?
Бледная от слабости Куна покусывала пересохшие губы. Конечно, она молчала, терпела до последнего!
- Цеста предупреждала, что схватки сначала будут ложные. Матка тренируется...
- Это акушерке решать, ложные или нет, - выцедил лейтенант.
- Рано ведь еще, до срока три дня. Я ждала Его Превосходство, надеялась, что пройдет.
Публия дернуло так, что он чуть не подскочил на диване.
- Ин дэв ма тоссант, это роды, дарисса! Само не пройдет! Не рассосется!
Куна съежилась в комок, прикрывая живот руками. Датчик сердцебиения ребенка моргал индикаторами и до того противно пищал, что нервы сдавали не только у военного медика.
- Чем вы думали?
- Хватит, Публий. Выйдем на два слова.
Генерал резко остановился, задев бедром подлокотник кресла. Ощущение, что вернулся на месяц назад, не отпускало. Тогда гостиная тоже напоминала недогоспиталь с вывороченным нутром медицинского кейса, писком приборов, проводами, бледной Куной на диване. Только лейтенант разговаривал спокойно, сейчас же его почти трясло.
Не страшно, когда волнуется пациент, переживают его близкие. Это нормально и проходит. Настоящий ужас хватает за горло, когда нервничает хирург.
- Есть, - коротко ответил Публий и пошел в коридор. Аттия маячила тенью на верхней площадке лестницы, но увидев мужчин, вернулась в спальню.
- Что с ней? - тихо спросил генерал, плотно закрыв за собой дверь.
- Схватки непродуктивны. Шейка не открывается, ребенок не идет по родовым путям. Слишком крупный для матери, я думаю. Дай мне телефон акушерки, я должен посоветоваться.
Планшет выскользнул из пальцев генерала и грохнулся об пол. Ругаясь сквозь зубы, Наилий поднял девайс и вгляделся в экран. Целый, не разбился. Хоть в чем-то сегодня повезло. Военврач позвонил Цесте и надолго погрузился в переговоры на языке медицинских терминов.
Природа в горах часто устраивала неприятности, но сегодня превзошла себя. Вдобавок к обвалу еще и туман. Но если с первым генерал отчаялся бороться, то второй мог исчезнуть так же быстро, как появился, сделав погоду летной. И тогда можно было поднять в воздух транспортник и везти Куну в Нарт или Цесту сюда. Акушерка лететь согласилась даже налегке. То, чего не хватало в медицинском кейсе Публия сложила в свой и терпеливо ждала команды. Все ждали, и только Куна слабела на глазах.
Смотреть на её мучения и не знать, чем помочь - невыносимо. Да, дети не достаются легко, но все демоны бездны, зачем столько боли?
Военврач оборвал связь и протянул генералу планшет.
- С учетом всех показаний, нужно оперировать. Так будет лучше для ребенка, поверь мне. Цеста проконсультирует по видеосвязи. Будь в лагере полевой госпиталь со стерильным модулем операционной, я бы увез Куну туда, но его нет. А между палаткой медпункта и гостиной не такая уж большая разница.
Публий держал спину ровно и смотрел уверенно. Привык резать и шить в любых условиях, но за крепких и здоровых бойцов генералу было не так страшно, как за слабую женщину и новорожденного младенца.
- Подожди, - попросил он и открыл дверь в гостиную. Куна морщилась от боли, не убирая руку с живота. Лицо белее тумана, темные круги под глазами. Казалось, она успела похудеть и осунуться за целый месяц или за один день. За чьи ошибки Вселенная её наказывала? Чем успела навредить центру всего сущего юная и невинная дарисса?
Ни чем, конечно же. Это он, не подумав, сломал чужую жизнь. Выдернул Куну из её мира и насильно притащил в свой. Счастья хотел. Для себя. Генетическим чудовищем он был по документам, а кем на самом деле?
Никогда всерьез не верил в волю Вселенной. Смеялся над тем, как другие искали знаки в случайных событиях и толковали их за или против важных решений. А теперь сидел в маленьком доме рядом с заброшенным аэродромом и собирался умолять всех несуществующих богов, оставить жизнь его сыну.
Случайности складывались в звенья прочной цепи от ночи посреди урагана на равнине четвертого сектора, через риск хромосомной аномалии, до несказанного вслух Публием. Не решился бы полевой хирург на акушерскую операцию, не будь страха за жизнь пациента. Верить не хотелось, что Вселенная пожертвует Дарионом ради того, чтобы его отец что-то понял.
Ураган, ливень, обвал, туман. Девять месяцев самых глупых препятствий до одной единственной мысли: «У него не будет семьи. Здесь, сейчас, еще двадцать циклов. Хоть цепями привяжи Куну, спрячь так глубоко, что никто не сможет найти. Нет всегда значит нет». Он оставит ей Дариона. Позволит жить с тем мужчиной, с которым она захочет, и просто уйдет. Пусть только живут.
- Куна, - генерал осторожно сел на край дивана и погладил её по руке, - я знаю, ты устала, тебе больно, но потерпи еще немного. Дарион не родится сам, нужна операция. Конечно, Цеста поможет, проконсультирует, а Публий...
Слова давались с трудом, уверенность пропадала из голоса.
- Знаешь, Публий не просто талантливый хирург, он - гений. Молодой, резкий, может грубый иногда...
- Я знаю, - слабо ответила Куна, - и согласна. Хорошо, наверное, родить самой, но не так уж важно. Главное, чтобы Дарион был здоров.
Наилий взял её за руку и поцеловал, а потом долго держал ладонью у щеки, пока в дверь не постучался Публий.
Гостиную превратили в операционную, генерала военврач выгнал на кухню и велел Аттии следить за ним. На столе давно остыл травяной отвар, матушка куталась в платок и молчала. Она вместе с Наилием слушала тишину. Очень долго и внимательно. Наверное, Вселенная простила или сжалилась. Через закрытые двери на весь дом закричал только что родившийся Дарион.
Глава 42 - Дарион
Наилий жалел, что дверь в гостиную без стекла. Деревянное полотно мешало заглянуть внутрь и узнать, как там Куна. Публий разрешил войти только Аттии, она сейчас обмывала Дариона. Сын плакал, военврач вполголоса раздавал указания, а женщины молчали.
Только медики могли закрыть перед генералом двери, да еще так категорично. «Нет, Наилий, операцию ты не увидишь». Куна по-прежнему лежала на столе под наркозом, а Публий накладывал швы стежок за стежком. Методично и бесстрастно. Так, будто он все еще в академии у тренировочного макета. Не стоит отвлекать, лезть под руку и задавать вопросы. Закончит - сам выйдет.
Генерал уперся лбом в оштукатуренную стену и закрыл глаза. В коридоре назойливо пахло сыростью от пропитанных туманом курток и травяным отваром с кухни. Женщины не готовили, в Нарт собрались. Голодные обе. И Дарион. Его кто-нибудь собирается кормить? Наилий дернулся к двери и решительно постучал, но спрашивать и требовать не пришлось. Ручка провернулась, замок щелкнул, и боком в проем вышла Аттия, закутанная в синтетическую ткань от бахил до шапочки. У неё на руках недовольно кряхтел клетчатый сверток.
- А вот и наш папа, - прошептала матушка куда-то в складки одеяла. Запеленали Дариона с головой - лица не разглядеть. Слабый, беззащитный, маленький, словно кукла. Наилий шагнул к ним, не чувствуя ног, и остановился.