История о том, что для защиты южных и восточных берегов Британии от морских нападений была заключена некая сделка, которая впоследствии сорвалась из-за жадности, недоверия или недопонимания с обеих сторон, кажется вполне правдоподобной. Позднее, в эпоху викингов, такие соглашения заключались неоднократно и практически всегда заканчивались крахом. Поручить вору поймать другого вора — рискованная стратегия; это стратегия отчаявшейся, беспомощной элиты. Однако подобная практика широко применялась в римских военных подразделениях. Саксонских моряков вполне могли нанять, как обычно нанимали военные отряды «варваров» в поздней империи — с соблюдением всех формальностей, с установленным размером выплат и содержания[255].
Гильда был религиозным проповедником, консервативным и пристрастным. Его источники кажутся крайне сомнительными, поскольку для самого Гильды события, которые он излагает в апокалиптической риторике Ветхого Завета, были сравнительно отдаленными (и по времени, и по месту). Хронология у Гильды гуляет туда-сюда, конкретных деталей практически нет. Тем не менее — и в расчете на то, что археологические свидетельства это когда-нибудь подтвердят, — по его рассказу можно реконструировать некоторые политические реалии.
После безрезультатного обращения к главнокомандующему Галлии (это событие, если оно действительно имело место, я предположительно отношу к 430-м годам) власти бывшей провинции на общем совете решили нанять небольшую флотилию патрульных кораблей, чтобы защищать опорные пункты на юго-восточном побережье (каковые и по сей день остаются стратегически важными с точки зрения британской военно-морской политики). К наемникам присоединились их соплеменники — возможно, в большом количестве: родственники, прежние соратники и подчиненные, беженцы, спасающиеся от стихийных бедствий и военных конфликтов, потрясавших земли к северу от Рейна. Со временем наемники решили, что могут потребовать более выгодные условия контракта, — не исключено, что они запросили дополнительные ежемесячные выплаты (epimenia) для своих людей, однако с не меньшей вероятностью они могли потребовать земли, где можно будет разместить родных, домочадцев и подопечных, и право самим собирать с местных жителей налоги натурой (annonae). Начавшиеся трения вылились в бунт. На юге Британии уже несколько веков не было собственных войск, поэтому отряды федератов в итоге захватили какие-то области, отстранили от власти местную элиту и стали править сами. Именно так поколение Гильды помнило происходившее в те далекие времена.
В какой-то момент у бриттов появился предводитель, возглавивший сопротивление, — сын аристократа, занимавшего высокий пост в бывшей провинции. Доказательством, что такой человек действительно существовал, становится то, что Гильда называет его по имени, — единственного из бриттов того периода. Гильда не говорит, где жил Амвросий Аврелиан, кто были его соратники и когда он сделал военную карьеру, однако его послужной список, несомненно, был достаточно впечатляющим, раз его имя сохранилось в народной памяти и ему приписали такие важные победы — пусть даже его участие в осаде Бадонской горы ничем не доказано. В последующие века он стал персонажем патриотических легенд, как нежданно явившийся защитник бриттов, отступавших под натиском врагов-саксов[256].
Гильда ничего не говорит об Артуре. Это может объясняться одной из трех причин: либо он об Артуре не знал (возможно, Артур был известен лишь в одной местности; или еще не успел прославиться в то время, когда Гильда писал); либо в биографии Артура имелись какие-то неприятные подробности (возможно, исключительная жестокость или вольность нравов, как у тиранов из сочинения Гильды); либо Артур — плод поэтического воображения более поздних веков.
Если бы сочинение Гильды удалось датировать, мы бы смогли существенно уточнить этот схематический очерк политической истории Британии V века. Гильда указывает свой возраст — сорок три года — и пишет, что битва у Бадонской горы (знаменитая победа прославленного командующего Амвросия) состоялась в год его рождения[257]. Датой смерти Гильды — благодаря упоминанию в «Анналах Камбрии» (компиляция IX века) — принято считать 570 год. В тех же анналах битва у Бадонской горы датируется 516 годом, так что продолжительность жизни Гильды (пятьдесят четыре года) выглядит вполне правдоподобно. Эти даты подтверждает и погодная статья, сообщающая, что во время эпидемии в 547 году умер Маэлгун, король Гвинедда, один из пяти тиранов, которых Гильда бичует за их бесчисленные грехи[258]. Да, все выглядит довольно складно. Однако в последнее время у историков возникли серьезные сомнения относительно достоверности «Анналов Камбрии», как и «Истории бриттов». «Анналы» были составлены спустя несколько сотен лет после событий, о которых они сообщают, в откровенно националистической атмосфере, характерной для Уэльса IX века, и их известия в целом не подтверждаются другими независимыми источниками.
Стоит добавить, что Гильда, похоже, получил классическое латинское образование, какое давали в риторских школах. Его вычурный текст изобилует техническими терминами (например, epimenia, annonae и munificentia), и многим историкам сложно принять, что это писал человек середины VI века. И наконец — если суммировать развернутые аргументы и контраргументы тех, кто многие годы изучал «О погибели Британии», — по рассказу Гильды о северных грабежах, письме в Галлию, гладе, море и мятеже саксов, не складывается ощущение, что все эти события заняли хотя бы столетие, не то что полтора века, особенно если принять 430 год за дату отправки прошения римским властям. Даже если допустить, что война длилась пару десятков лет, за которыми последовало сорок три года мира, вряд ли Гильда жил существенно позднее 500 года[259].
Континентальные источники могут в какой-то мере подкрепить шаткие свидетельства Гильды. «Галльская хроника 452 года» под 441–442 годами сообщает, что бритты, «вплоть до этого времени томимые различными бедствиями и происшествиями, отдаются во власть саксов»[260]. В другой летописи, так называемой «Хронике 511 года», то же событие относят к 440 году[261]. В принципе нет ничего невероятного в том, что, не получив ответа от римских властей в начале 430-х годов, бритты разместили на побережье Ла-Манша наемников, которые затем восстали и в течение следующего десятилетия установили свой контроль (пусть и в ограниченных пределах) над некоторыми областями на юго-востоке.
Такой упрощенный рассказ о возникновении английской нации уместен, быть может, в учебнике для начальной школы или в низкопробной националистической брошюре, но он совершенно не согласуется ни с пестрой картиной, какую мы получаем в результате археологических раскопок, ни с косвенными указаниями из жития Германа и «Истории бриттов», свидетельствующими о политической и религиозной разнородности бриттского истеблишмента. Если не пытаться изобразить завоевание Британии как давнишний аналог молниеносного покорения империи ацтеков Эрнаном Кортесом в 1520 году, то нужно предложить версию, учитывающую бо́льшее количество нюансов.
Два инсулярных источника вроде бы дополняют рассказ Гильды точными указаниями на место и время событий, а также называют имена их участников. В «Англосаксонской хронике», составленной при Уэссексом дворе в правление короля Альфреда (предположительно в 890-х годах), приводятся даты сражений, якобы происходивших более пятисот лет назад, во второй половине V века: битвы при Ægelesthred (455), при Creganford (457), у ручья Wippedesfleot (465), в каком-то неназванном месте в 473-м, затем — на побережье Cymenesora (477), у ручья Mearcredesburna (485), в Andredesceaster (491) и на побережье Certicesora (495)[262]. В каждом из этих известий сообщается, что вождь саксов (названный по имени) сражался с войском бриттов или валлийцев. Места сражений разбросаны по территории Британии от Эйлсфорда (др. — англ. Ægelesthred) на реке Медуэй на севере Кента до римской береговой крепости Певенси (др. — англ. Andredesceaster) в Восточном Суссексе; некоторые топонимы идентифицировать не удалось. По именам названы Хенгест, Хорса, Эск, Элле, Кисса (на стороне «саксов») и Вортигерн (на стороне «бриттов»). Амвросий не появляется.
«Англосаксонская хроника» составлялась при дворе Альфреда с определенными целями; ее свидетельства в отношении раннего периода не подтверждены независимыми источниками. В «Хронике» (как и в других летописных компиляциях IX века) события прошлого представлены в рамках этнического конфликта («западные саксы» против «чужаков»). Из-за очевидных неточностей в хронологии и ясно прочитывающихся политических мотивов ее составителей исследователи относятся к ранней части «Хроники» скептически и даже пренебрежительно[263]. Разумеется, ни у одного языческого германского вождя не было в дружине латинского церковника, который записывал бы на восковых табличках даты его великих деяний Anno Domini (в любом случае этот способ датировки изобрели только в VI веке), чтобы потом их можно было перенести в подробную общую летопись. Происходившие битвы в лучшем случае могли фиксироваться в контексте перечней правителей[264], составленных теми, кто, по выражению Беды, «исчисляет сроки королей»