[265][266]. К таким перечням без сведений о том, где и когда они впервые были составлены, следует относиться с должным скепсисом. По мнению современных историков, многие имена в ранних погодных статьях «Хроники» представляют собой эпонимы для объяснения характерных названий некоторых мест. И тем не менее, сделав все подобающие оговорки, можно отметить: эти записи рассказывают о долгой (пусть и не непрерывной) череде сражений, оставшихся в памяти благодарных потомков как победы военных вождей, сражавшихся на стороне «саксов», над бриттами.
Если же говорить о том, как воспринимали события V века бритты, то в нашем распоряжении есть одно совершенно аутентичное свидетельство — «Исповедь» святого Патрика[267]. Это не историческое повествование с провиденциальным подтекстом, а искренняя личная история горестей и испытаний, маленький яркий самоцвет, сохранившийся с тех бурных времен. Увезенный из дома в возрасте шестнадцати лет «со многими тысячами людей»[268], Патрик шесть лет прожил в Ирландии в рабстве, пася овец своего хозяина. В двадцать с небольшим лет, вдохновленный видением, он бежал и пробрался на корабль. Плавание длилось три дня. Судя по всему, Патрик плыл с большим количеством спутников, однако он ничего не говорит ни о том, куда направлялся корабль, ни о цели путешествия. Может быть, капитан корабля, подобно современным нелегальным перевозчикам беженцев, переправлял беглых рабов через Ирландское море за плату, которую те могли предоставить, а потом высаживал на пустынном берегу, не задавая вопросов? Как бы то ни было, Патрик и его спутники оказались в безлюдных местах, где скитались месяц, не находя человеческого жилья, и выжили лишь благодаря тому, что нашли дикий мед, а также наткнулись на стадо диких свиней, которых забили. Позже Патрик во второй раз попал в плен, но был «освобожден» спустя два месяца.
Нет возможности узнать, где Патрик высадился на берег после побега из рабства и трехдневного плавания. За три дня пути, скажем от Стренгфорд-Лох[269], если плыть на север — можно добраться до Аргайла, а если на юг — до Уэксфорда на юге Ирландии или до побережья Пемброкшира в Уэльсе. Есть множество спекуляций по поводу того, что Патрик якобы провел несколько лет в Галлии и, возможно, посетил Тур, где его подготовили к принятию сана, однако туманные намеки в его «Исповеди» в действительности не дают оснований для подобных выводов.
После «нескольких лет отсутствия» Патрик смог вернуться к семье. Это поражает: как юноша, похищенный из дома в шестнадцать лет, смог найти дорогу без карт и дорожных знаков, зная только названия мест в окрестностях своего дома? Но в конце концов еще одно видение заставило его вернуться в Ирландию, чтобы начать долгую и порой нелегкую карьеру местного епископа. Период, когда Патрик жил и проповедовал среди ирландцев, чему, собственно, и посвящена его «Исповедь», можно соотнести с относительно спокойным временем, когда, по утверждению Гильды, прекратились набеги ирландцев и пиктов. Однако произведения и деятельность Патрика можно датировать лишь в широком диапазоне нескольких десятилетий в пределах V века. Как и Гильда, он порицал королей и собратьев-церковников за их слабости. В отличие от Гильды он не получил классического образования: его латынь, по его признанию, была вульгарной. И в его время произвол и насилие, непомерное богатство и крайняя нищета, доброта и жестокость оттенялись деятельностью грамотной и организованной церкви, способной вести дела с дочерними церквами за Ирландским морем. Хотя Патрику нечего сказать о важных событиях, происходивших далеко на юге и востоке, понимание этих парадоксов может стать ключом к разгадке тайн V века.
Самым сложным, непонятным и любопытным источником для этого периода считается текст IX века, часто приписываемый Неннию[270]. В самой ранней рукописи[271], датируемой началом XII века, в конце «Истории бриттов» приведены генеалогии англосаксонских королей и крат-кая хронология, далее вставлены (другим почерком) «Анналы Камбрии» и генеалогии валлийских правителей, затем — перечень двадцати восьми городов, затем — «О дивах дивных Британии, острова Моны и Ирландии»[272]. Ни один из этих текстов нельзя считать непосредственным и достоверным свидетельством. Автор «Истории бриттов» мог собрать разрозненные и противоречащие друг другу фрагменты воедино не раньше первой половины IX века — лет на пятьдесят раньше «Англосаксонской хроники», и в похожей атмосфере патриотического подъема (хотя и с противоположной направленностью).
Исследователям, стремящимся конкретизировать расплывчатую и схематичную картину, возникающую из повествования Гильды, «История бриттов» кажется, на первый взгляд, золотой жилой. «Надменный тиран» Гильды получает имя — Вортигерн (Guorthigirnus)[273]. Названы два вождя федератов-саксов, приплывшие на трех «киулах», — Хенгест и Хорса. Они высадились на берег в восточной части Кента как изгнанники и получили «во владение остров, который на их языке называется Танет, а на языке бриттов Руим»[274][275]. До Средних веков остров Танет (Thanet) был отделен от кентского берега судоходным проливом Уонтсам (сейчас это небольшая речушка, которую автомобилисты переезжают по мостам, даже не замечая)[276]. По обоим концам этого пролива стояли крупные римские крепости, защищавшие вход в Ла-Манш, — Rutupiae (совр. Ричборо) на юго-востоке и Regulbium (совр. Рекалвер) на севере. Если считать, что свидетельства «Истории бриттов» имеют какое-то отношение к реальности, получается, что задачей воинов, прибывших с побережья континентальной Европы, было охранять вход в Темзу и обеспечивать безопасность торговых кораблей, направлявшихся через Ла-Манш в Кентербери и другие порты Кента. То, что они были расквартированы практически изолированно, на собственном острове, представляется правдоподобным.
В «Истории бриттов» прямо говорится, что, согласно заключенному Вортигерном договору, федераты получали провизию и одежду (то, что соответствует epimenia Гильды), а за это должны были защищать его земли от врагов. Затем еще шестнадцать кораблей прибыли в качестве подкрепления. В дополнение к новой договоренности (которая в тексте представлена как результат опьянения, вымогательства и обмана) Вортигерн взял в жены дочь Хенгеста, а Хенгест в обмен получил целую страну — Canturguoralen (то есть земли кантиаков, Кент), король которой — Гвирангон — был смещен. Затем было заключено третье соглашение: сын Хенгеста Окта и его племянник Эбисса должны были привести в Британию сорок кораблей и разместиться «на севере близ стены», чтобы сражаться с ирландцами[277].
Далее, после рассказа о легендарном происшествии в Сноудонии, «История бриттов» повествует о войне между Вортимером, сыном Вортигерна, и саксонскими федератами. Саксов оттеснили на Танет и там осадили, а они послали на родину за новыми подкреплениями. После этого война длилась довольно долго. В «Истории бриттов» упомянуты три битвы: на реке Дарент (течет на север и впадает в Темзу у Дартфорда); у брода Рид-ир-Афаел (Rhyd yr afael), который «на их языке» (то есть на английском) называется Эписфорд, — в этом сражении погибли Хорса и сын Вортигерна Катейрн; и битва «на поле близ камня с могильною надписью на берегу Галльского моря» (Ла-Манша), в которой Вортимер победил саксов. Была еще и четвертая битва, но о ней ничего не сообщается.
После смерти Вортимера стороны заключили мир, по которому Вортигерн был вынужден отдать Хенгесту несколько областей (regions plurimae), а именно Est Saxum и Sut Saxum (Эссекс и Суссекс)[278]. Короткий, но важный фрагмент, не входящий в основное повествование и известный как «хронология»[279], отсчитывает двенадцать лет с начала правления Вортигерна до ссоры между Амвросием и Виталином, — «а именно до Гволоппа» (то есть до битвы при Гволоппе). В хронологии также указано, что саксы прибыли в Британию в 4-й год правления Вортигерна, которое началось в год консульства Феодосия и Валентиниана (то есть в 425 году), за год до визита Германа; битва при Гволоппе датируется 437 годом, приблизительно временем второго визита осерского епископа. Согласно этим датировкам, битва при Гволоппе состоялась за восемнадцать лет до первого сражения, зафиксированного в «Англосаксонской хронике» под 455 годом. Конфликт опять-таки разворачивается в 430-х годах — за десять лет до общепринятой даты adventus Saxonum (прихода саксов), указанной у Беды и в континентальных хрониках, — и приходится на то время, когда имперские силы одерживали победы в Северной Галлии. Не исключено, что именно эти успехи империи побудили военных вождей саксов искать новые возможности за морем.
Ясно видно, что «неннианские» тексты подтверждают (а возможно, повторяют) рассказ Гильды: договор между советом бриттов и силами федератов, разрыв соглашения в результате измены или случайности, последовавшая за этим война. Составитель этих текстов, очевидно, был знаком с сочинением Гильды, так что ссылки на Амвросия и его роль в гражданской войне, отразившиеся в легендарной Сноудонской истории Эмриса (бретонская форма имени Амвросий), нельзя считать независимым свидетельством