[567], не оставившие следов на страницах истории, могли самостоятельно установить связи с заморскими торговцами и пользоваться плодами торговли, передавая местным и региональным властителям часть полученных товаров (или вырученных за них средств) в качестве дани. В Западной Британии, где поселения послеримских веков очень похожи на поселения бронзового века и римского периода, при отсутствии других способов датировки именно фрагменты привозной керамики и стекла, иногда попадающиеся при раскопках, позволяют составить определенное представление о жизни тех, кого сейчас называют «средним классом»: преуспевающих семейств из стабильных процветающих местных сообществ. В Ирландии найдено более 40 000 небольших, обнесенных оградами элитных жилищ, называемых ратами (rath). В Шотландии в кранногах в Бьюстоне (Buiston) в Айршире и на озере Лох-Глашан (Loch Glashan) в Аргайле были обнаружены привозные гончарные и стеклянные изделия. В Корнуолле найдены сотни так называемых «кругов», но только один был полностью исследован и описан археологами в соответствии с современными требованиями[568].
Третерджи (Trethurgy)[569] находится примерно в 3 километрах к северу от залива Сент-Остелл. Радующий своим разнообразием окрестный ландшафт — пестрый ковер полей, раскинувшихся у подножий каменистых холмов, рассеченных узкими лесистыми долинами, — сейчас местами обезображен отходами шахт и фарфорового производства. Эта земля с мягким влажным климатом, хорошо подходящая для выращивания зерновых и молочного скотоводства, была достаточно густо заселена еще в бронзовом веке. Неглубокий ров и монументальный земляной вал с элементами каменной кладки, ограждающие круглый участок примерно 60 метров в диаметре, были построены в Третерджи во II веке н. э. Широкий входной проход с двустворчатыми воротами был вымощен и облицован камнем: дугообразные царапины на камнях мостовой показывают, где створки ворот терлись о камень, когда открывались внутрь. Вокруг центрального двора располагались пять домов овальной формы, примыкавших к внутренней стороне вала. Большой хлев, амбар, подсобные строения и мастерские были втиснуты в оставшееся пространство, а странное небольшое многоугольное строение с западной стороны вала предположительно идентифицируется как святилище. Как показали раскопки, за четыреста лет существования этой резиденции периоды ее активного обновления и перестройки несколько раз сменялись периодами стагнации, видимо связанными с перипетиями судеб ее обитателей. Среди первичного материала в хлеву (в слое IV века или более позднем) нашли слиток олова, — возможно, припрятанный на всякий случай.
Последние римские монеты, найденные в Третерджи, относятся к концу IV века; следуя общепринятой логике, можно было бы счесть, что резиденция опустела именно в это время. Но присутствие стекла и керамики из Средиземноморья и Галлии, а также скудные данные, полученные с помощью радиоуглеродного анализа, опровергают эту гипотезу. Осколки амфор, фрагмент характерно украшенного конического стеклянного кубка, скорее всего изготовленного в Бордо, и один черепок галльской керамики (E-ware), которая не попадала в Британию приблизительно до 570-х годов, позволяют предположить, что в Третерджи жили примерно до 600 года, после чего резиденция действительно обезлюдела, — возможно, в результате голода, свидетелем которого стал заблудившийся капитан александрийского патриарха.
Овальные дома строились в этом регионе на протяжении более чем 1000 лет донормандской истории. На каменные стены сухой кладки укладывались стропила, которые, вероятно, образовывали четырехскатную крышу с коньком и закругленными торцевыми скатами. На рейки, проложенные между стропилами, клали дерн или связки тростника. Широкие (2 м) двери в одном из концов дома впускали свет, а тепло давал очаг. Дым просачивался сквозь кровлю. Снаружи, в пристройках или круглых мастерских, обрабатывали железо, пряли, ткали и держали скотину. На окрестных полях сеяли хлеб и пасли скот. Бо́льшая часть посуды, использовавшейся для хранения и готовки, для еды и питья, для приготовления эля и отцеживания творога представляла собой обычную для Корнуолла габроидную керамику. Но в Третерджи привозили и чернолощеную керамику, которую в V веке изготавливали в Юго-Восточном Дорсете. Каким-то образом сюда попал также горшок из Оксфордшира: видимо, резиденция в Третерджи имела обширные связи. Зерно мололи при помощи зернотерок и ручных жерновых мельниц, а ступки использовались для более тонкого помола, — возможно, для редких пряностей. Удивительные каменные чаши, изготовленные в местных мастерских (известные как чаши Третерджи), видимо, — скеоморфная[570] копия сосудов, делавшихся из олова: детали ручек, припаянных к краю оловянных оригиналов, были точно скопированы мастерами, вырезавшими эти чаши из цельного камня. Если бы метод влажного просеивания для поиска остатков зерна, мелких костей и других материалов естественного происхождения входил в стандартный протокол археологических исследований в 1970-х годах, когда проводились раскопки в Третерджи, мы могли бы получить более полную картину повседневной жизни его обитателей.
Имеющиеся в картине лакуны гипотетически можно заполнить благодаря сохранившимся в анаэробной среде органическим остаткам из кранногов Шотландии; но еще лучше — на основании результатов раскопок схожей локации в графстве Антрим в Северной Ирландии, проводившихся в 1980-х годах. В прекрасно сохранившемся рате VII–X веков в Дир-Парк-Фармз (Deer Park Farms) были обнаружены деревянная лопасть и ось мельничного колеса, фрагменты деревянных крепежных элементов и даже плетни из ореховых прутьев, некогда соединявшие опорные столбы двойных стен круглых домов. Эти находки, как и другие сохранившиеся во множестве органические материалы, показывают, сколь богатой и разнообразной была повседневная жизнь обитателей рата. В числе находок — шерстяная ткань ромбовидного саржевого переплетения, окрашенная в красный цвет подмаренником или мареной, детали кожаной обуви и колодки для ее изготовления, игральные фишки, деревянные кадушки, масса мелких инструментов и приспособлений, а также кости домашних и диких животных; нам остается только сожалеть о том, сколь многое было утеряно в процессе раскопок в других местах[571]. Даже паразиты, обитавшие в кишечнике жителей рата, стали предметом изучения палеобиологов. Данные раскопок подкрепляются и дополняются информацией, которую можно почерпнуть из ранних кодексов ирландских законов, где имеется множество отсылок к объектам живой природы и периодам сельскохозяйственного года и сведений о всех предметах и всех созданиях — больших и малых — и об их стоимости[572].
Несколько семейств, которые так хорошо устроились в Третерджи, наверняка были похожи на сотни других, живших в похожих поселениях: им всем удалось пережить крах империи без дурных последствий. На Юго-Западном полуострове пока не обнаружены римские дороги, поэтому нет доказательств, что легионы контролировали здешние территории. Если римские власти установили монополию на производство олова, то после их ухода (или изгнания) местные жители смогли свободно распоряжаться своими ресурсами. Олово встречается в Корнуолле в виде окатышей касситерита (двуокиси олова) в руслах и по берегам ручьев и рек. Слиток, найденный в Третерджи, могли выплавить поблизости в топке или просто в жарком костре — для этого необходимы скромные 600 °C[573]. Олово — и море — обеспечивали связь полуострова с широким миром, жаждущим ценного металла. Короткие прибрежные маршруты и более сложные, но заманчивые путешествия в дальние страны открывали преуспевающим обитателям Третерджи доступ ко всем материальным благам прибрежных регионов Атлантики.
Как это ни странно, достаточно редкие контакты западной части Британии со Средиземноморьем и Атлантикой привлекают внимание историков в гораздо большей степени, чем постоянное сообщение между ее восточными и юго-восточными областями и континентальной Европой, сохранившееся после разрыва официальных связей с империей. Очевидное сходство большого количества самых разнообразных артефактов, найденных в Британии в захоронениях V и VI веков, с североевропейскими и скандинавскими изделиями, наводит исследователей на мысль о миграции, а не о торговле. Но предполагаемые переселенцы наверняка должны были иметь представление о том, куда и зачем они направляются. Северное море, как и Ирландское море, — это большой океанский залив, по которому корабли ходили (иногда с большим риском) в течение всего первого тысячелетия. Опасаясь приливов и сезонных течений, корабельщики предпочитали круговые маршруты; знания о том, где расположены удобные бухты и устья рек, места, где можно вытащить корабль на берег, природные ориентиры и центры торговли, передавались среди моряков из поколения в поколение. Капитаны, которые вели свои суда вдали от берегов, ориентируясь по звездам, птицам, скоплениям облаков и характеру волн, течениям и приливам, прекрасно знали морские просторы и бассейны судоходных рек. Фризские торговцы VII века и предприимчивые скандинавы VIII и IX веков хорошо представляли себе, какие народы и земли находятся на другом берегу Ла-Манша и Северного моря и куда приведут попутные течения и ветра в разное время года.
Корабли того времени — редкие находки. Самые известные из них — датируемые приблизительно 300 годом н. э. так называемые Нидамские ладьи (Nydam vessels) из Шлезвига в Южной Ютландии — узкие, обшитые внакрой гребные суда с рулевым веслом[574] и почти одинаковыми носом и кормой. По сути, у них не было киля, поэтому они не могли нести мачту для квадратного паруса. Но поскольку в Британии и Ирландии было множество местных традиций постройки судов, рассчитанных на каботажное плавание, и местные мастера сооружали корабли самых разных типов и размеров, я не удивлюсь, если однажды в болотах Эссекса или в морском иле у берегов Ирландии обнаружат небольшое парусное судно раннего послеримского периода. Небольшие гребные суда — четырехвесельные лодки (похожие на скандинавскую