gerefa): королевский управляющий. Эти люди (и их «коллеги» в более мелких виллах) структурировали материальные ресурсы королевства.
Бо́льшую часть сельскохозяйственной продукции Берниции давала узкая, но плодородная приморская равнина, легкие для пахоты почвы бассейна реки Тилл и широкие плоскогорья вулканический возвышенности Чевиот-Хиллс, где долгими летними днями пасли коней, овец и коров, а пчелы собирали нектар с цветущего вереска. Где же тогда поселения, в которых жили земледельцы и скотоводы? Если Берниция своим богатством могла соперничать с другими сильнейшими королевствами, как соперничала с ними размерами и влиянием, тогда ее хозяйства, предоставившие королям войско, победившее тридцать мерсийских дуксов короля Пенды в 655 году, составляли примерно те же 30 000 гайд.
Большинство археологов полагают, что мы не можем обнаружить поселения (с кладбищами), которые обеспечивали всем необходимым властителей бернисийской династии, либо потому, что ищем не там, где надо, либо потому, что не в состоянии их распознать. Нортумбрия, самое преуспевающее из ранних англосаксонских королевств, наверняка имела достаточно продуктивное и организованное сельское хозяйство, однако мы можем идентифицировать сельские поселения только по грамотам, фиксирующим дарения церкви в VII веке, и в основном по косвенным свидетельствам[706]. Не исключено, что многие поселения, идентифицированные как римско-британские (вспомним Гривз-Эш, Ингрем-Хилл и Хейстек-Хилл в долине Бримиш, Хакоу в центральной области Нортумбрии, крепости Адрианова вала в Тайндейле, деревни долины Пикеринга в Дейре), продолжали процветать и платить подать королям Берниции в VI веке, если не позднее.
Географию формирующейся королевской власти на севере Британии дополняют форты на холмах, в которых обнаруживаются артефакты VII века и более поздние; некоторые из этих фортов — такие, как Иверинг и Бамбург, — упоминаются в источниках в связи с конкретными королевскими династиями. Дунадд, вздымающийся как кулак из болот Мойн-Мхора в Килмартене, был королевской резиденцией и, вероятно, местом инаугурации королей Дал Риады (см. рис. 5). Думбартон-Рок (Алклут на бриттском) был резиденцией королей Стратклайда в течение более чем 300 лет. Подобно Тинтагелю, Саут-Кэдбери, Бамбургу и Дунадду, он главенствовал над окрестными землями — бывшим эстуарием Клайда. Дальше на северо-восток властители пиктского королевства Фортриу правили своими землями из Крейг-Фадрейга на побережье Бьюли-Ферт и из Бургхеда на мысу в заливе Мори-Ферт. Раскопки королевской резиденции близ Райни в Абердиншире дали интереснейшие результаты, которые позволяют поставить ее в один ряд с Иверингом и с укрепленной королевской резиденцией в Клохере в графстве Тирон в Северной Ирландии[707]. В южных землях пиктов, на холме в верховьях реки Эрн, расположен форт Дандерн, вероятно контролировавший верхнюю часть долины; внутри его был обнаружен трон, вытесанный из цельного камня подходящей формы. В более поздние времена здесь был центр владений королей Альбы с их инаугурационным курганом в Сконе на реке Аппер-Тей и королевской резиденцией в Фортевиоте. Присутствие в Дандерне каменного трона подтверждает гипотезу о возникновении раннесредневековых королевств из древних племенных центров за счет расширения их территорий.
Рис. 5. План земляных сооружений на месте королевской резиденции Клохер (графство Тирон)[708]
Форты на холмах, каменные скульптуры, местоположение самых древних церквей и историческая география широв дают необходимые свидетельства для воссоздания процесса развития институтов королевской власти на территории нынешней Шотландии[709]. В южной Британии в качестве королевских резиденций известных нам королей VII века можно с большей или меньшей вероятностью назвать Рендлшем, Лайминдж в Кенте, Каудери-Даун в Гемпшире, Саттон-Кортни в Оксфордшире, Аберфрау на острове Энглси, и с меньшей уверенностью некоторые другие места. Также, судя по всему, в конце VI века одна из королевских резиденций располагалась в Кентербери.
Обнаруженный в Роксетере комплекс больших и сложных построек с четкой планировкой позволяет считать его наиболее вероятным примером превращения столицы цивитата в центр власти, а затем — в королевскую резиденцию. Каттерик, возможно, представляет собой аналогичный пример для Йоркшира, хотя пока там не обнаружено крупных строений. В римских крепостях, которые в V–VI веках превратились в местные центры власти (как Бердосвальд), мы не находим следов королевских палат или захоронений; однако в VII веке и позднее короли даровали земли, где располагались эти крепости, «своим» монастырям; исходя из этого можно предположить, до этого в течение какого-то времени они были центрами королевских поместий[710].
Приблизительно с 560 года картина политической истории Британии становится яснее. В этот год, согласно «Англосаксонской хронике», король Кеавлин унаследовал от Кюнрика власть над западными саксами. На севере, в Дейре, королем стал Элле, сын Иффы (не имеющий никакого отношения к упомянутому ранее предводителю южных саксов). Прибытие Иды, родоначальника династии королей Берниции, о котором в «Хронике» сообщается под 547 годом, следует отнести к 560 году, если это событие вообще имело место[711]. Через пять лет, в 565 году, Этельберт унаследовал королевство Кент. Пенда, первый из мерсийских Иклингов, игравший значимую роль в политической истории, умер в 655 году, однако Икел, родоначальник мерскийской династии, отстоящий от Пенды в генеалогии на пять поколений, жил предположительно во второй половине VI века. Редвальд, король Восточной Англии (скорее всего, именно его похоронили в Саттон-Ху в корабле) умер около 625 года; Вуффа (или Уффа), который дал свое имя династии Восточной Англии, жил двумя поколениями раньше. Составители ирландских анналов относят к 560-м годам такое важное событие как основание Колумом Килле (который сам был в родстве с королевским домом Cenél Conaill) монастыря на острове Иона, имевшего тесные связи с королями Дал Риады[712]. Если институты королевской власти раннего Средневековья уходят корнями в V век, то их юные ростки впервые становятся видны во второй половине VI века.
Можно бесконечно рассуждать и спорить о социальных и экономических факторах, которые способствовали появлению типичных раннесредневековых королевств и институтов королевской власти в Британии во второй половине VII века — почти через сто лет после того, как подобные процессы имели место во франкской Галлии. Но очень соблазнительно связать возникновение островных королевств с так называемым «событием 536 года». В этот период на все сообщества, существовавшие за счет натурального хозяйства, обрушились беды: суровые долгие снежные зимы, неурожаи, засуха, голод, мор и наводнения. В ранних анналах и житиях святых упоминаются во множестве мрачные знамения, предвещавшие эти несчастья: молнии, кометы и затмения, огненные драконы в небе, странные нашествия насекомых, дождь из рыбы. Житие Святой Бригитты рисует картины бедности и лишений, когда людей спасает только божественное вмешательство, являемое через чудеса святой. У Гильды идиллическое описание плодородных холмов и лугов Британии контрастирует с горестным рассказом о внутренних раздорах и социальных конфликтах. Павших воинов в «Гододдине» пожирают голодные волки и вороны. В надежде обеспечить благополучие земледельцев, скотоводов, воинов, охотников, беременных женщин и больных детей, люди приносили умилостивляющие дары ручьям и родникам, искали помощи у богов и шаманов; а судьбы королей были воплощением удачи (или неудачи) их рода или клана.
В середине VI века византийский историк Прокопий, повествуя о войнах императора Юстиниана против варварских королей, правивших немалой частью бывшей Западной империи, описал ужасающее знамение, которым был отмечен десятый год правления Юстиниана (т. е. 536 год).
И в этом году произошло величайшее чудо: весь год солнце испускало свет как луна, без лучей, как будто оно теряло свою силу, перестав, как прежде, чисто и ярко сиять. С того времени, как это началось, не прекращались среди людей ни война, ни моровая язва, ни какое-либо иное бедствие, несущее смерть. Тогда шел десятый год правления Юстиниана[713][714].
Возможно, Прокопий преувеличивает; но отзвуки этих страшных событий мы слышим во множестве других источников. «Анналы Ульстера» сообщают о «гибели хлеба» в 536 году, и снова — в 539 году. Смертельное поветрие началось в Египте через четыре года после великого затемнения солнца и быстро распространилось по торговым путям Средиземноморья. Современные исследования определили, что патоген, вызвавший эпидемию, которую назвали «юстиниановой чумой», — это та же переносимая блохами бактерия yersinia pestis (чумная палочка), что вызвала смертоносную эпидемию чумы XIV века — Черную Смерть. Болезнь пришла в Византию в 542 году.
В Византии болезнь продолжалась четыре месяца, но особенно свирепствовала в течение трех. Вначале умирало людей немногим больше обычного, но затем смертность все более и более возрастала: число умирающих достигло пяти тысяч в день, а потом и десяти тысяч и даже больше. В первое время каждый, конечно, заботился о погребении трупов своих домашних; правда, их бросали и в чужие могилы, делая это либо тайком, либо безо всякого стеснения. Но затем все у всех пришло в беспорядок. Ибо рабы оставались без господ, люди, прежде очень богатые, были лишены услуг со стороны своей челяди, многие из которой либо были больны, либо умерли; многие дома совсем опустели