С конца VI века история становления институтов власти в Британии неразрывно связана с интеллектуальной революцией, определившей идеологию и формы средневековой государственности. Спустя век после общепринятой даты смерти Колума Килле и прибытия в Кент в 597 году Августина все короли Британии были христианами и правили как Божьи помазанники, земные subreguli Господа, верящие в свое грядущее вечное блаженство на небесах. Христианские короли и королевы и их святые создали новую впечатляющую модель верховной власти, убедительно подкрепленную письменным словом.
13Богоданные короли
Социальный договор. — Колум Килле. — Дунадд. — Бриттские христиане и их короли. — Григорий Великий. — Женщины из королевских семей. — Миссия Августина. — Освиу и Эанфлед
DEDICATIO BASILICAE SANCTI PAVLI VIII KALENDAS MAIAS ANNO XV ECFRIDI REGIS CEOLFRIDI ABBATIS EIVSDEM QVE ECCLESIAE DEO AVCTORE CONDITORIS ANNO III
«Освящение храма Святого Павла на 9-й день перед календами мая [23 апреля] в 15-й год короля Эгфрида и 4-й год Кеолфрита, аббата и, по велению Божию, основателя этой церкви». Плита 685 года в Ярроу, сохранившаяся на своем месте в храме Святого Павла
История и законы верховной власти VI века были написаны кровью на полях сражений, воспеты в поэмах и увековечены в величественной архитектуре королевских резиденций. Верховные жрецы от имени своего короля взаимодействовали с пантеоном богов: божествами, воинами и кузнецами, богами грома и плодородия. Духов, живущих в камнях, колодцах, реках, пещерах, домашних очагах, зверях и птицах, надо было призывать, умиротворять и питать. Ведуньи и ведуны читали руны, интерпретировали знамения, приносили в жертву животных, провидели будущее, пели заклинания и делали должные подношения в своих тайных лесных святилищах, чтобы обеспечить своим повелителям и родне удачу.
Военные победы и политические успехи, измеряемые в количестве дани и добычи, гарантировали, что знать будет хранить верность своему королю и его законным преемникам — пока они живы. Если король терпел поражение (даже если он оставался жив), его власть слабела, и он оказывался уязвимым перед лицом внутренних и внешних соперников. Военная катастрофа могла нанести глубокую травму целому народу: Беда пишет, что страшное время анархии и кровопролития в Нортумбрии (в 632–633 годах) был в прямом смысле вычеркнут из истории[787]. Преуспевание подданных было неразрывно связано с личностью короля, и после его смерти любая imperium, которую он мог иметь над другими королями, обращалась в прах.
Согласно яркому описанию Беды, в мироощущении язычника жизнь человека была подобна полету воробья, залетевшего в пиршественный зал и улетевшего прочь: тепло освещенного зала соответствовало краткому пребыванию человека на земле, а все, что было до и будет после, окутывала холодная тьма неведомого[788]. Если жизнь короля и его достижения были столь непрочными, то деяния его шаманов — тем более. До нас дошло имя только одного королевского жреца, Койфи, — да и то потому, что он очень разумно и вовремя поддержал своего короля Эдвина на его извилистом пути к обращению в христианскую веру[789].
Языческие короли не были иррациональными глупцами. В своих действиях они руководствовались неписаными правилами чести, взаимными обязательствами и прагматическими соображениями. Они взвешивали ситуацию так же хладнокровно (и с такой же суеверностью), как любой политик или футбольный тренер, который в любой момент может утратить свое положение. На их стороне также были законы и обычаи. Однако когда в 685 году имя короля Эгфрида было высечено на краеугольном камне новой монастырской церкви в Ярроу на реке Тайн, грамотные каменотесы аббата Кеолфрита отвели своему повелителю промежуточное место в иерархии, отдав его под покровительство Бога и святого Павла. Они уловили дух нового социального, экономического и политического эксперимента. Христианские короли, описанные Бедой в «Церковной истории», сознательно вернулись к идее государственности, отвергнутой вождями V века. И, подобно Исааку Ньютону, который почти через тысячу лет после них великолепно определил силы, управляющие движением планет, законотворцы VII века сумели в одной блестящей сентенции выразить суть нового мира, над созданием которого они трудились:
Đis synd Wihtrœdes domas Cantwara cyninges… Circe an freolsdome gafola; ond man for cyning gebidde.
«Вот законы Вихтреда, короля Кента… Церкви я дарую свободу от податей; и за короля пусть молятся»[790].
Этот простой социальный договор, по которому церковь освобождалась от дани в обмен на молитвы (и политическую поддержку), можно считать проектом новой разновидности постоянно действующей государственной службы, которую осуществляли образованные люди. Ее представители начали (впервые за 300 лет) вкладывать ресурсы в экономику острова; ее деятельность вызвала к жизни каролингское возрождение, Крестовые походы, Реформацию; от нее проистекали проблемы Генриха II с непокорным архиепископом Беккетом, надпись Dei Gratia (Милостью Божьей) на английских монетах и сложное отношение Британии к Европе.
В VII веке во всех королевствах Британии появляется множество монастырей, основанных на землях, пожалованных королями, и поддерживавших связи с правящими династиями; эти процессы в целом напоминают процесс формирования мирских территориальных владений, основанных на праве требовать и собирать дань с земель и местных сообществ — но с одним важным отличием. Исключительная гениальность нового социального договора заключалась в следующем: если земли, которые короли даровали своим тэнам и гезитам с пожизненным правом владения (так называемые фолкленды), после смерти владельцев возвращались в собственность короля (или его преемников); то в случае, если дарения делались церкви, они превращались в бокленд (владение с абсолютным правом собственности). Бокленд — то, что мы называем «свободным владением», — подтверждал связи, которые должны были сохраняться вечно, — и на земле, и на небесах. Абсолютное право собственности позволяло церкви вкладывать физический труд и материальные ресурсы в постоянные поселения, освобожденные от военной службы и податей, капитализировать сельское хозяйство и технологии. За счет этого формировалась грамотная институционализированная каста церковников, представители которой сумели в итоге формализовать обязательства короля по отношению к его народу[791].
Географию раннесредневековых христианских королевств еще можно увидеть воочию. На улице Минстер-Ярд в Йорке туристы позируют у бронзового памятника императору Константину на фоне величественного средневекового собора. Где-то у них под ногами, среди руин военной ставки римского города Eboracum, лежит фундамент первой церкви короля Эдвина. А если немного пройти по улице Питергейт к Кингз-Сквер, то вы окажетесь на том месте, где, возможно, располагалась его резиденция. Примерно в 240 километрах к северу от Йорка можно подняться на стены замка Бамбург, древней крепости языческих и христианских королей Берниции. Когда рассеется морская дымка зимнего утра, вы увидите примерно в шести километрах к северо-западу окаймленные прибоем очертания Линдисфарне, приливного Святого острова аббатов/епископов золотого века Нортумбрии.
Нужна карта или лодка, чтобы понять не столь очевидную, но не менее важную связь между островом Иона, лежащим у юго-западного окончания острова Малл, и Дунаддом — крепостью королей Дал Риады в Аргайле. Святым с этого острова приходилось пересекать на своих лодочках опасные воды пролива Ферт-оф-Лорн и преодолевать предательский водоворот Корриврекан между островами Джура и Скарба, чтобы попасть в защищенную бухту Лох-Кринан, откуда можно было добраться до Дунадда через болота Мойн-Мхор.
В истории Дал Риады и Нортумбрии мы ясно ощущаем то взаимное притяжение и отторжение духовного и мирского, вечного и преходящего, креста и меча, которое определяло пути формирования новых социальных и политических структур. Богоданные короли Британии и Ирландии, опираясь на традиции, умело использовали возможности, которые предоставила им христианская концепция королевской власти. Они решали проблемы в духе нового века. Каменные церкви, кресты и руины некогда процветающих монастырей оставили свой неизгладимый след в ландшафтах Британии.
Дунадд: крепость королей Дал Риады у входа в долину Килмартин-Глен. Крепость на вершине скалы была символом земной и божественной власти
На авансцене первого акта этой драмы возникает величественная фигура Колума Килле — Святого Колумбы — аббата-основателя монастыря на острове Иона и харизматичного духовного наставника королей Дал Риады. Единственный источник сведений о его жизни — Житие святого Колумбы, составленное Адомнаном в середине VII века в соответствии с агиографическими канонами, политическими реалиями его времени и желаниями христианской аудитории, считавшей, что в арсенале любого святого должен быть стандартный набор чудес, пророчеств и свидетельств праведности. При всем этом Колум Килле был связующим звеном — если не сознательным посредником — между очень разными мирами, и, отталкиваясь от его биографии, можно понять, что вдохновляло создателей новой концепции королевской власти.
Колум Килле (в латинизированной форме Колумба — Голубь) родился на северо-западе Донегала (по общепринятой версии, в Гартане) примерно в 520 году — как раз в то время, когда в Килдаре умирала одна из первых основательниц монастырских общин святая Бригитта. Позднейшая легенда гласит, что при рождении ему дали имя Кримтанн (Лис)[792]