Рапорт 9-го полка гласит, что едва он «занял первую позицию под огнём неприятельской артиллерии и занял деревню, расположенную впереди, как наш полковник был поражён картечной пулей». По словам Зибайна, «полковник Деламот, два моих ординарца и множество солдат были ранены и несколько убиты». Поскольку П. Деламот выбыл из строя, «майор граф Изенбург принял командование полком». 2-й батальон 1-го полка получил приказ присоединиться к 1-му батальону. Командир 4-й батареи Графенройт пишет: «В то время как наша пехота сильно продвинулась на правом крыле в очень большой лес, я должен был перейти через Полоту с половиной моей батареи и присоединиться к другой половине батареи». «Вследствие следующего приказа, — пишет Зибайн, — я занял против неприятеля другую позицию впереди с батареей Графенройта; 2-й батальон полка Короля быстро последовал за мной».
С. Кох. Сражение при Полоцке 18 августа 1812 г.
Чтобы выручить солдат Рагловича, Деруа приказал развернуться 4-му полку полковника Ф. Цоллера, который «использовал небольшую котловину, чтобы там, в укрытии построить батальоны, и когда русская пехота приблизилась, она получила с близкого расстояния столь меткий огонь, что остановилась на месте». «Раглович находился в первой линии вместе с лёгким батальоном, чтобы наблюдать за развёртыванием и поведением своей бригады, он был ранен. 4-й полк под командой полковника Цоллера выдвинулся на дорогу; он собрал отступавших, восстановил порядок и развернул, наконец, бригаду влево; построившись в линию, она вновь бросилась на неприятеля. Полковник Цоллер принял командование после ранения генерала Рагловича. Русские мужественно оборонялись на своей первой позиции; мы потеряли там множество людей». Артиллерия Гунти «развернулась в батарею и начала быстро стрелять; движение неприятельской пехоты, которая была уже возле деревни, было остановлено; она начала отступление». 4-й полк ринулся вперёд со штыками наперевес. Отличились фельдфебель 7-й фузилерной роты Й. Ренар, удерживавший в строю расстроенных солдат, и сержант 2-й фузилерной роты А. Конрад, принявший командование после того, как все офицеры выбыли из строя, несмотря на то, что был ранен в ногу (оба были награждены золотой медалью за Военные заслуги). Русские упорно защищались, но были опрокинуты, их преследовала 2-я бригада во главе с самим Деруа.
«В этот момент, — продиктовал Деруа, — я получил тяжёлое ранение выстрелом из ружья, пуля которого вошла через поясницу и вновь вышла через нижнюю часть живота». Едва шевеля губами, он сумел отдать свой последний приказ — развернуть 3-ю бригаду полковника Д. Вредена, только что прибывшую на поле боя. Последними словами Деруа были: «Дети! Не покидайте своего короля»; хотя их слышали лишь немногие люди, они тотчас разнеслись по рядам. «Глубоко трогательным было зрелище, — пишет очевидец, — когда этого седого гeроя со знаком смерти на бледном лице и истекающего кровью, медленно несли на полуобгоревших досках через сутолоку влачащихся назад раненых!». Весть о тяжёлом ранении генерала, глубокоуважаемого всеми солдатами и офицерами за его мягкость и объективную справедливость, моментально распространилась среди войск. Наступил паралич. Знаками и призывами Деруа пытался вдохновить дрогнувшие войска на борьбу. По словам Вреде, «едва только началось движение, как генерал ан шеф граф Гувьон-Сен-Сир сказал мне, что храбрый и достойный генерал… Деруа смертельно ранен и что я должен принять командование обоими королевскими армейскими корпусами».[170]
Дибич писал, что действие русской артиллерии остановило первый пыл неприятельских атак; «5-я дивизия и войска Властова выдвинулись вперёд, рукопашная схватка была ужасной. Превосходство неприятеля и особенно огонь батарей с левого берега, который брал в косом направлении часть нашей линии, вынудили в конце концов генерала Берга отступить с 5-й дивизией за Присменицу. Войска полковника Властова и два батальона сводных гренадер 14-й дивизии, которые были высланы им на помощь, разместились впереди леса у Невельской дороги». По словам Властова, «неприятель вновь яростно устремился на меня, но был остановлен 24-м егерским полком и двумя сводно-гренадерскими батальонами 14-й дивизии, которые, несмотря на его численное превосходство, удерживали его на этой позиции около двух часов».
Эти батальоны были высланы Каховским, который сообщил: «Как только резерв, которым я командовал, был атакован по дороге из Полоцка в Невель, то есть, как только были атакованы небольшие посты, расположенные на этой дороге, я выслал туда 1-й сводный батальон 14-й пехотной дивизии под командой майора Раенко. Этот храбрый офицер выслал навстречу неприятелю стрелков под командой поручика Оноприенко из 25-го егерского полка, которые так храбро отбросили его, что он не только остановил свое сильное стремление, но и вынужден был отступить. Тогда неприятель вторично построил свои колонны и, беспрестанно усиливаясь свежими войсками, начал теснить наших стрелков. Заметив это, майор Раенко развернул батальон и выдвинулся столь отважно и решительно, что противник, несмотря на свое численное превосходство, был разгромлен и принужден бежать в беспорядке. Тогда Раенко построил батальон в колонну и в течение всего боя останавливал неприятеля в различных точках, занятых резервом. Майор Бремен со 2-м сводным батальоном 14-й дивизии был выслан для усиления батальона майора Раенко и чтобы остановить неприятеля, который устремился в тыл отряда полковника Властова и центра корпуса. Едва он отошёл на небольшое расстояние от лагеря, как заметил, что из-за кабака вышла навстречу ему неприятельская колонна. Он противопоставил ему стрелков и гренадер под командой поручика Толмачева и подпоручика Тихонова, храбрость которых, вкупе с отвагой всего батальона, следовавшего за ними, полностью остановили стремление противника».
Сен-Сир признавал, что «русские выказали в этом деле непоколебимую храбрость и бесстрашие, которым мало найдётся примеров в войсках других народов. Их батальоны, застигнутые врасплох, разобщённые один от другого, при первой нашей атаке (потому что мы прорвались сквозь их линии), не расстроились и продолжали сражаться, отступая чрезвычайно медленно и обороняясь со всех сторон с таким мужеством, какое, повторюсь, свойственно одним только русским. Они совершали чудеса храбрости». По словам Берга, «князь Сибирский со своей бригадой, состоявшей из Пермского и Могилевского пехотных полков, находился в центре всей линии, окружавшей город Полоцк; когда неприятельские колонны атаковали, он выслал часть своих стрелков на фланг», а затем по приказу Витгенштейна, «расположил остальных своих людей в стрелках и держался до того, как все линии начали отходить».
Дибич пишет, что неприятельские колонны «повернули против мызы Присменицы, слабо обороняемой одним батальоном Севского полка; они оттеснили этот батальон и двинулись против батарей, которые были выставлены недалеко от мызы. Эта артиллерия уверенно встречала атаки и до трёх раз отбрасывала их оживлённым картечным огнём. В конце концов, противник овладел ротой № 9 и шестью пушками роты № 28. Тогда канониры вооружились своими банниками, выдерживали первый удар достоточно долго, чтобы содействовать отступлению своих орудий, и оставили только семь пушек, которые были подбиты». Витгенштейн также признавал, что противнику «удалось, разбив прикрытие, овладеть подбитыми пятью орудиями легкой роты № 9 и двумя батарейной № 28, которые лишились почти всех лошадей и увезти их на своих, причем храбрый штабс-капитан Перин, защищая орудии свои артиллеристами, отбивая неприятеля тесаками и банниками, получил тяжелую рану в ногу пулею».
Это была атака 6-й дивизии Леграна и шедшей во главе её бригады 8-й дивизии. «Мы шли в колонне ускоренным шагом под непрерывным огнём артиллерии, — вспоминал Пуже, — мы следовали вдоль небольшого озера, которое находилось на нашем правом фланге, на нём мы видели действие картечи, которую извергала на нас русская артиллерия, каковая, стреляя слишком высоко, не могла поразить нас, благодаря складке местности. Но нам надлежало подняться во весь рост и двинуться на пушки. Именно тогда мой адъютант Жерар, полагая, что никто из нас не сможет уцелеть под таким огнём, схватил фаньон 37-го полка и, двигаясь впереди дивизии, воскликнул: “Вперёд! Вперёд!”. Он пустился в галоп впереди колонны, направляясь к батареям, куда добрался первым, зарубив артиллеристов возле их орудий. В этих обстоятельствах он проявил чрезвычайную храбрость… Мы прибыли вовремя, чтобы захватить девять батарейных пушек с их лошадьми. Русские отступили за мызу, где была их главная квартира».[171]
Затем на ферму прибыл Легран, подошёл к Пуже «и сказал: “Всё идёт хорошо, Пуже. Обойдите мызу справа, чтобы переместиться влево, мы их удержим”. Когда я двигался впереди колонны, полностью поглощённый присутствием неприятеля, от которого я следовал очень близко, я не заметил, как она остановилась. Поэтому я был сильно удивлён, повернув голову, чтобы отдать приказание, увидев себя совсем одного и в то же время атакованного с фронта несколькими русскими кирасирами. Но я сидел на прекрасной лошади и, повернув назад, возвратился во двор мызы, где находились наши войска; однако меня совсем близко преследовал русский офицер, который угрожал мне своей саблей и кричал на очень хорошем французском: “Сдавайтесь, генерал, или вы умрёте!”. В ответ я только фехтовал моей шпагой и сохранял дистанцию. В тот же момент батальон открыл огонь по кавалерии, которая меня преследовала, и вынудил её отступить. Въехав во двор фермы, я нашёл там гг. генералов Леграна, Валантена, Раймона Вивье,[172] Моро и Мэзона; этот последний, которого я знал давно, сказал мне: “Вам удалось удачно ускользнуть!”. В тот же момент мой бедный Зефир, который вывез меня из боя, рухнул замертво; он получил в левый бок ружейную пулю, которая задела мне сухожилие, сгибающее левое колено… Легран сказал мне, указывая на кровь, текующую из моей раны: “Вы не можете здесь оставаться, вы ранены и лишились лошади”». Пуже попросил Жерара купить ему одну из лошадей, взятых у русских артиллеристов, и уехал в Полоцк. При штурме Присменицы был убит выстрелом в сердце полковник 37-го полка М. Майо, в 18 часов пулей в сердце был убит полковник 19-го линейного Ж.Э. Обри, выстрелом в левую ногу был ранен полковник 2-го линейного Ф.В.