Итак, Удино собирался переходить Двину в Дисне, но приказ, полученный Мюратом 23-го, настоятельно предписывал ему призвать 2-й корпус в Полоцк. Поэтому король отдал Удино приказ направиться туда. Тогда маршал решил направить свои войска в Лозовку и Полоцк, а 3-ю дивизию оставить в Дисне; таким образом, против Витгенштейна, располагавшего 25 тыс. чел., оставалась всего одна дивизия. Маршал сообщил Мюрату: «Я отдал свои распоряжения, чтобы завтра прибыть в Полоцк с первой пехотной дивизией, дивизией кирасир и 5-й бригадой лёгкой кавалерии; я направлю в Лозовку, по правому берегу 2-ю дивизию с 6-й бригадой лёгкой кавалерии, чтобы наблюдать дороги из Себежа и из Дриссы; третья дивизия будет дожидаться новых приказов в Дисне. Не скрою от Вашего Величества, что я сожалею, что вовлечён в это движение».
Сняв с себя ответственность за результаты исполнения приказов, Удино заявил Бертье, что, будь его воля, он замедлил бы своё движение; но он подчиняется приказам короля. Маршал написал: «Я получил повторный приказ короля Неаполитанского, направиться в Полоцк; соответственно, я прибуду туда завтра с 1-й пехотной дивизией, 3-й дивизией кирасир и 5-й бригадой лёгкой кавалерии. Вторая пехотная дивизия и 6-я бригада лёгкой кавалерии займут позицию в Лозовке, наблюдая дороги из Дриссы и из Себежа. Третья дивизия займёт Дисну. Два частных лица, прибыв с правого берега, уверяют меня, что вчера Витгенштейн лично находился в Волынцах, позади Дриссы с 25.000 человек… Их близость обязывает меня не ускорять своё движение к Полоцку, если бы я был свободен действовать по своим замыслам; но приказы короля Неаполитанского, столько раз повторенные и столь настойчивые, не позволяют мне отложить их исполнение». Опасения маршала были не напрасны, так как именно в это время войска Витгенштейна двигались в прямо противоположном направлении, готовясь нанести ему удар с тыла.
Отправляясь в Дисну, Мерль оставил в Дрисском лагере полковника О.Ф. Лельевр де Лагранжа с 100 конных егерей и 3-й бригадой своей дивизии (123-й линейный и 3-й швейцарский полки), чтобы прикрыть свой марш. Тем временем, 6-й корпус прибыл в с. Мотены и Плина.
В тот день русские начали постройку моста у Друи, рассчитывая закончить его к следующему утру. Утром главные силы Витгенштейна собрались к Придруйску, а резерв прибыл к Расицам. Но в это время были получены донесения, заставившие генерала отложить запланированное наступление. Казачковский донёс, что неприятель в значительных силах двинулся к р. Дриссе, а Гамен — что неприятельская пехота появилась на правом берегу Двины у Крейцбурга, и что, по данным шпионов, Макдональд собрал до 6 тыс. чел. у Якобштадта и приступил к постройке моста. Появление неприятельских отрядов на флангах корпуса заставило Витгенштейна предположить, что противник намеревается отрезать его от Петербурга. Поэтому он отказался от своего намерения наступать по левому берегу Двины и решил занять центральную позицию между войсками Макдональда и Удино у с. Расицы, чтобы ударить по одному из них.
А.Ю. Гамен (1773–1829)
На левый берег был переправлен лишь авангард Кульнева «для одной только экспедиции, дабы захватить обозы и пленных». Поручик 26-го егерского полка А.И. Антоновский писал: «Как только на Двине наведены мосты, кавалерия наша перешла на левый берег реки и точас помчалась на рекогносцировку, а за ними и весь отряд перешел за Двину и стал у жидовского кладбища в боевом порядке… Наши конные разъезды привели 120 человек, отставших от войск неприятельских, разных наций. Вечером отряд наш перешел в лагерь на правую сторону Двины, где и ночевали покойно». По словам Витгенштейна, «первая экспедиция моего авангарда 12-го числа очень потревожила неприятеля, сделала диверсию, остановила его переправу в Дисне и некоторую часть войск, находящихся на том берегу реки, он обратил опять к Леонполю, полагая, конечно, что я переправился со всем корпусом». Эта экспедиция «посланными своими разъездами взяла пленных 192 человека». В 22 часа Казачковский, «который со вчерашнего дня не имел новостей от отряда Балка, будучи информирован одним из своих постов, что противник наступает в значительных силах, посчитал, что генерал Балк отступил и сам начал отступать к Освее».[44]
В тот день Макдональд приказал генералу М.Г. Радзивиллу: «Выступить завтра из Поддун с двумя батальонами, несколькими артиллерийскими орудиями и полутора эскадронами кавалерии, чтобы продвинуться до высоты Казимиришки и Иллукшта. Из этих точек он вышлет патрули к Динабургу, чтобы точно узнать, что происходит в этом месте». Он должен узнать, каковы там русские силы и состояние тет-де-пона. Маршал заметил Гранжану: «Только данные этой разведки могут определить дальнейшее движение вашей дивизии. Предупреждаю вас, что я передал г. де Рианкура в распоряжение шефа батальона Марьона для произведения разведки берегов Двины от Фридрихштадта до Динабурга». В следующем приказе маршал сообщил: «Посты казаков или улан уже наполнили правый берег Двины от Риги до Фридрихштадта; нет сомнения, что они поднимутся до Якобштадта и, вероятно, до Динабурга, чтобы наблюдать наши движения. Предупредите ваш отряд в Кройцбурге, чтобы был настороже… Прикажите, чтобы партии и часовые в Якобштадте на левом берегу были размещены таким образом, чтобы лучше наблюдать и не рисковать».
Макдональд сообщил Бертье: «Я отдал приказ разведать Двину от Риги до Динабурга; эта операция будет долгой, ввиду того, что я имею только двух офицеров инженерных войск… Одна бригада дивизии Гранжана вчера находилась на марше, направляясь к Динабургу… Вторая бригада располагается справа от Якобштадта, третья находится позади, на дороге из Фридрихштадта». В 22 часа маршал узнал от Маре, что русские эвакуировали Дрисский лагерь. Он написал Бертье очередной рапорт, в котором указал на сложность удержания фронта от Риги до Динабурга и попросил подкреплений. Он посетовал, что велел собирать все материалы для изготовления плотов, но для этого «нет никаких средств, ни материалов, ни персонала, есть только один офицер инженерных войск и одна рота сапёров, вновь набранная, без инструкторов и без офицеров… 7-я дивизия растянута от Якобштадта до Динабурга; посты, эскорты и отряд в Тильзите сократили её всего до 8000 штыков. Ваше сиятельство должны понять, возможно ли что-то предпринимать в Риге, на правом берегу, и в Динабурге, на обоих берегах реки, на расстоянии от 50 до 60 льё». Одним словом, маршал намекал на необходимость подкреплений.[45]
13/25 июля авангард 1-го корпуса находился в Друе, главные силы в Придруйске, резерв — позади Расиц. Авангард Кульнева был оставлен на левом берегу Двины «для пересечения неприятелю коммуникации и для захвачения всего, что ему встретится». Авангард, «посылая свои партии к Браславу и к Леонполю, взял еще в плен 240 нижних чинов; всего в два дня взято 432 чел.», в том числе 2 офицера. Одна из партий разгромила транспорт с прикрытием из 1 ½ тыс. чел., другая захватила сторожевой пост у с. Чернова. Русские потери — 1 убитый и 9 раненых.[46] Но этот успех, странным образом, имел для русской стороны и негативные последствия.
Майор Сабо, «находившийся с командою своею у магазинов для печения хлебов», увидев, как после налёта отряда Кульнева неприятель «в большой тревоге делал движении с своими обозами, и собралось войск в большом числе, счел, что он будет там переправляться, зажег все пекарни и сделал фальшивую тревогу». Узнав об этом, Казачковский, «находившийся с своим отрядом у мостовых укреплений при фольварке Покаевцы, поторопясь сжечь также без нужды все Дризенские магазины и мост наш при укреплениях, отретировался» к Освее. Это вынудило Балка в 5 часов утра отойти в направлении к Себежу. По словам Дибича, «в полдень главные силы двинулись к Расицам. Резерв разместился в Бабах несколько позади. Двум отрядам левого фланга приказано вновь занять свои позиции в Покаевцах и в Волынцах… Отряд Балка, который должен был освещать течение Дриссы до Сивошино, был усилен тремя эскадронами Сводного гвардейского полка и эскадроном Рижского драгунского полка».[47]
Согласно приказу, Удино направился с 6-й дивизией и дивизией кирасир в Полоцк; 8-я дивизия переправилась на правый берег. Маршал написал Бертье, что хотел переправиться на правый берег в Дисне, но «мост ещё не был закончен к моему прибытию; он был сделан настолько непрочно, что часть его обрушилась перед тем, как его пустили в ход… Я оставил одного старшего офицеры инженерных войск и сапёров в Дисне, чтобы восстановить и закончить мост; я надеюсь, что завтра он будет проходим для войск, но сомнительно, чтобы артиллерия могла когда-нибудь пройти без помех». Маршал писал: «Позиция в Дисне является более рискованной, потому я и не смог перейти там на правый берег, поэтому я решился оставить в этой точке всю мою лёгкую кавалерию, чтобы дать генералу Мерлю возможность освещать дороги на Дриссу и Себеж и пустить партии к Динабургу, чтобы иметь новости от маршала герцога Тарентского; по тем же самым мотивам я оставил вторую пехотную дивизию в Бездедовичах, между Дисной и Полоцком».
Мерль, который направился из Дрисского лагеря в Дисну, сообщил, что «неприятель ещё находился перед Дриссой в больших силах кавалерии, артиллерии и пехоты, но к вечеру одна его часть и довольно значительное число повозок спустились по Двине». Маршал признавал, что ему невозможно скрыть своих передвижений, поскольку они видны с противоположного берега, по которому постоянно перемещаются казачьи патрули. Полковник Лагранж выслал из Дрисского лагеря разведки. Крестьяне сообщили им, что русская армия силой в 24 полка разместилась возле Волынцев, а захваченный в плен унтер-офицер Каргопольского драгунского полка заявил, что она направилась в Себеж, присоединив к себе «армейский корпус под командой князя Репнина. Отрядом, который находился в Дриссе, командовал г. Кульнев». Этот унтер-офицер видел 63 «пленнных из наших иностранных войск», видимо, хорватов и испанцев. 4 совершенно новых моста, которые русские имели в Дриссе, были сожжены этим утром.