— Я, пожалуй, пойду, — нервно произнёс дракончик.
— Стоять, — я зыркнул на Спайка, и тот испуганно замер. — Нарушаешь условия желания.
— Ой, — он прокашлялся и состроил суровую морду. — Спайк, Великий и Ужасный, изволит идти домой!
— Другое дело, — одобрил я.
Трикси хихикнула, её заклинание мигнуло, и Октавия тут же подобралась в позу для прыжка. Винил испуганно пискнула и перехватила её своим телекинезом.
— С-с-скоро… — прошипела Октавия, и белая единорожка нервно сглотнула.
— Пойдём, я тебя провожу, — предложил я. — И запомни, ты ничего не видел.
— Спайк, Великий и Ужасный, согласен молчать, если ему заплатят!
— Не жадничай. Чересчур наглых свидетелей убирают.
Мы подошли к двери.
— Арт, она же не убьёт её в самом деле? — прошептал дракончик.
— Не знаю, мне кажется, она настроена вполне серьёзно.
— Арт!
— Да шучу я. Не убьёт, конечно.
Распрощавшись с дракончиком, я вернулся на поле боя, которым стала моя гостиная.
— Ну что ж, Винил, момент истины, — усмехнулся я. — Покайся, смертная, ибо настал твой час!
— Почему ты на её стороне? — прохныкала единорожка.
— Потому что теперь всё обретает смысл, — хмыкнул я. — Рассказывай, что ты ей сделала, что решила аж у меня прятаться.
— Я не пряталась! Я оставила записку на двери!
— Остатках двери! — рявкнула Октавия. — Обугленных остатках двери!!!
— Окти, зато я нашла нам временное жилье! — начала оправдываться единорожка.
— Какое ещё временное жилье? — прищурилась земнопони.
— Арт согласился нас приютить!
— Так вон оно в чём дело… — протянул я. — В первый раз слышу. Она сюда пришла только в карты поиграть.
— ГРРРР!!! — взъярилась Октавия и рванулась вперёд, щёлкнув зубами в опасной близости от рога Винил.
— Арт!!! Ты же сказал!
— Да шучу я, шучу, — я хихикнул и решил подыграть единорожке. — Можете пожить у меня, я не против. Только до Понивилля далеко идти.
— Ладно, — прищурилась Октавия, глядя на Винил свирепым взглядом. — Ты сожгла мой контрабас и рояль! Но вытащила всё своё оборудование!
— Я спасла твою скрипку! — попыталась оправдаться единорожкка. — А всё остальное куплю новое, обещаю!
— Хм. Ладно. Поставь меня.
— Не будешь драться? — опасливо поинтересовалась Винил.
— Только потому, что не хочу ломать чужую мебель о твою пустую голову. Как тебя вообще угораздило?!
— Вини-и-ил… — протянул я, начиная догадываться. — Только не говори, что ты включала катушки в доме.
— Ну-у-у… — единорожка начала ковырять лапкой паркет. — Я нечаянно. Оставила их включёнными, когда экспериментировала в подвале с кристаллами, а они, видимо, поймали сигнал… а когда я почувствовала запах гари, второй этаж уже вовсю полыхал.
— И кому я только лекции по безопасному обращению с высоковольтным оборудованием читал? — тяжело вздохнул я. — Хорошо ещё, что сама жива осталась. Окти, есть будешь?
— Не отказывайся, он круто готовит! — тут же подхватила возможность сменить тему Винил.
— Буду. Я только что вернулась с концерта и голодная, как древесный волк.
— Пойдём тогда. Винил, отпусти ты её уже.
Единорожка опасливо поставила подругу на пол, та фыркнула, гордо подняла голову и направилась на кухню.
Охо-хо… что у меня ни день, то бардак и бедлам. И пони. К счастью, этих я уже набрал максимум. Я вздохнул и пошёл следом за Октавией.
Глава 19 - Эвлогон
«Dying be the fire that keeps you warm, but embers of the heart for the silver one may kindle again». И вот как, спрашивается, перевести эту фигню? Каждое слово в отдельности понятно, а вот что имеется в виду — хрен разберёшь. То ли буквально переводить, то ли пытаться разгадать глубоко запрятанный смысл.
— Арт, а сколько языков ты знаешь? — поинтересовалась Трикси.
— Три. Русский, свой родной, английский, современный международный, и эсперанто, искусственный международный, — я с радостью отвлёкся от эзотерических строчек. — Ещё я знаю кучу фраз на латыни, мёртвом языке, но говорить я на нём не смогу.
— Три языка? Зачем столько? — поразилась Винил.
— Эсперанто я выучил просто по приколу, — признался я. — Надо было чем-то тренировать память, а словарь для этого подходит не хуже чего угодно другого. Грамматика там проще некуда, правил мало, среди них нет исключений, так что это лафа, а не язык. Свой родной — тут понятно, вы все тоже эквестрийский знаете. Ну а международный пришлось выучить просто для того чтобы работать с тем, с чем я работал. Большая часть информации по любой наукоёмкой сфере деятельности опубликована на нём.
— И много у вас языков? — заинтересовалась Октавия.
— Во всем мире? Что-то в районе сотни официально признанных государственными, — надо же, как иногда пригождаются залежи бессмысленной информации. — Но если считать все, то вроде бы больше трёх тысяч.
— Три тысячи языков?! — поразилась Трикси. — Зачем столько?
— Исторически сложилось, — пожал плечами я.
— И обязательно знать как минимум два? — предположила Октавия.
— Очень желательно. В школе второй преподают, но не всегда качественно. Жить можно и без него, но если хочешь чего-то добиться… — я снова пробежался по строчкам и недовольно цыкнул. — Нет, блин, над этой песней можно часами медитировать. Беата, давай следующую.
Единорожка грустно вздохнула и взяла новый лист.
— Может, отдохнёте? — предложила Лира. — Вы слишком быстрые, нам уже и так на пару дней работы хватит.
— Я только за, — подхватила идею Винил. — Кстати, Арт, как насчёт обеда?
— Винил! — шикнула на неё земнопони.
— Да, пожалуй, мне стоит ненадолго сменить область деятельности, — я встал с кресла и потянулся. — Кто пойдёт в Сладкий Уголок?
— Я! — тут же вызвалась Октавия. — Что взять?
— Как обычно, — улыбнулся я ей. Она понимающе кивнула. В том, что касалось сладостей, наши вкусы совпадали полностью.
Оставив единорожек корпеть над эквиритмическим переводом (и зачем они захотели так заморачиваться?), я пошёл на кухню. Воспоминания о чистотело-полынном супчике начисто отбивали у меня всякое желание допускать до готовки эквестриек, так что почётная должность шеф-повара закрепилась за мной естественным порядком. Немного напоминает то время, когда я жил с семьёй — после того как я съехал от них, я не слишком утруждал себя кулинарными изысками, ограничившись заготовками еды на следующую неделю, но не более того. Тут такое не прокатило бы — у меня просто не было достаточно большой посуды, чтобы хоть что-то оставалось после одного совместного обеда на пять ртов.
На пять — поскольку когда я засел за переводы, Винил забраковала получающиеся на выходе тексты и сказала, что так дело не пойдёт. После чего умчалась и вернулась с Лирой, которую нагло припахала помогать. Мятная единорожка не оставалась у меня на ночь только потому, что свободных комнат уже не было, хоть диджейша (широкая душа!) и щедро предложила ей свою комнату, сказав, что может спать вместе с Октавией, ибо кровати у меня позволяют (и ещё бровями так многозначительно поиграла). Октавия от такой щедрости за чужой счёт чуть не поперхнулась морсом, но, к её счастью, Лира отказалась.
Зато теперь у меня было аж двое добровольных подручных. Ну, точнее полностью добровольной была только Окти, а вот Винил вела себя так, будто нашла бесплатный санаторий. Пока что это меня только забавляло. Пока что.
Заниматься переводами мне надоело ещё вчера, так что я стремился покончить с этим как можно быстрее. Дела, которые у меня запланированы после переводов, гораздо интереснее, и мне не терпелось ими заняться. В частности, раздумывая над идеей самоподдерживающихся порталов, я понял, что слишком уж увлёкся идеей сборки сразу готового многоцелевого процессора, в то время как для решения задач расчёта гораздо проще (и быстрее!) сделать специализированную схему. Вторая идея, пришедшая мне в голову, была о том, что здесь я не ограничен в выборе элементной базы. Теоретически, никто не мешает мне использовать троичную систему счисления вместо двоичной — преимуществ море. Гибкость, быстродействие, надёжность и точность вычислений будут выше, но для того чтобы убедиться в работоспособности идеи, надо провести уйму экспериментов, а у меня нет ни кристаллов, ни свободного времени. Чёрт, как так получилось? Другой мир, в котором я провёл меньше двух месяцев, а я уже загружен какой-то фигнёй по самую маковку. Раздражает.
Стук в дверь отвлёк меня от яростного шинкования капусты.
— Входите, не заперто, — крикнул я, выглянув посмотреть, кого ещё принесла нелёгкая. Опаньки! Кажется, одна из проблем решилась сама собой.
Ибо на пороге стояла суровая гопница Лаймстоун Пай собственной персоной.
— Я привезла заказ, — мрачно сообщила она, буквально вонзив в меня взгляд. — Плати.
Ну как её можно не любить, такую зайку? Ни «здрасьте», ни «до свиданья», сервис такой, что аж Родиной повеяло.
— Жди здесь, — в тон ей произнёс я, сполоснул руки и сходил в свой кабинет за деньгами. Деньги я подготовил заранее, так что много времени это не заняло. — Держи. Оплата доставки включена.
Земнопонька подхватила кошель зубами и переправила его в седельную сумку, после чего развернулась, чтобы отправиться восвояси.
— Лаймстоун, обедать не будешь? — предложил я.
— Нет, — отрезала она и вышла, захлопнув за собой дверь.
Ошарашенное молчание, воцарившееся в гостиной прервала Лира:
— Какая невежливая пони.
— Наверное, это из-за меня, — предположила Трикси.
— Ага, щас, — фыркнул я. — В духе Лаймстоун было бы уже забыть, кто ты такая. Разберёшь пока кристаллы?
— Ладно, — кивнула единорожка и вышла наружу.
— А кто это был-то? — спросила Винил.
— Старшая сестра Пинки, Лаймстоун Пай.
— Не может быть! — воскликнули обе единорожки.
— Что, тоже поражены глубиной семейного сходства? — хихикнул я. — Но что-то она действительно сегодня раздражительна и торопится больше обычного. Может, хочет провести больше времени с Пинки?