— Переживу, — легко ответила земная пони.
— Ладно… — я не спускал взгляда с Винил. Она подобралась, как кошка, приготовившаяся к броску. — Я просто наблюдал за твоим подчёркнуто-аристократическим поведением, и мне вспомнилось кое-что забавное.
— Что же?
Винил смотрела на меня с отчаянной мольбой. Написанное в её взгляде «НЕ НАДО» читалось сразу на всех известных мне языках.
— М-м… кое-что связанное с принцессами и тем, что они себя ведут проще. Кстати, вроде бы раньше ты тоже никак не демонстрировала свою уходящую в глубины веков родословную.
Единорожка с облегчением (но абсолютно бесшумно) выдохнула и расслабилась настолько явственно, что чуть ли не стекла на пол.
— Я последнюю неделю провела дома, только вчера вернулась, — спокойно ответила мне Октавия. — Ещё не отвыкла вести себя так, словно любой мой жест подмечается семьёй.
— М-м-мда. Неловко получилось. Извини.
— Ничего, — она вздохнула. — Когда-нибудь я изменю устаревшие традиции нашего рода. Мелоди — музыканты, а не застрявшие в прошлом аристократы, и нам больше нет нужды быть похожими на них. Жаль лишь, что моя мать всё никак не поймёт, что творцы выше, чем любая знать.
— Я помогу, чем смогу, — внезапно и очень серьёзно сказала Винил. — В любое время, что угодно. Только скажи.
— Я знаю, — улыбнулась Октавия.
— Вот теперь мне совсем стыдно, — признался я. — Совершенно неуместное было замечание с моей стороны.
— Полностью согласна, — с лёгкой ехидцей отозвалась земнопони.
— Теперь отрабатывай! — потребовала Винил с предвкушающей ухмылкой. — Чтоб массаж сделал не хуже чем принцессам!
— Ну это запросто, — усмехнулся я.
Главный плюс в массаже земных понек — у них не торчат во все стороны всякие эрогенные зоны вроде крыльев и рогов, так что можно не опасаться ненароком их задеть, даже во время массажа ушей. Почти как с Твайлайт или Трикси. Впрочем, начать я решил всё-таки с плеч. Октавия явно очень следила за своей внешностью — не знаю, как она этого добилась, но настолько мягкой шёрстки не было даже под крыльями Флатти. Неплохая компенсация за неудобную позу!
Я закрыл глаза и сосредоточился на приятном чувстве ласкающих кожу касаний. А потом Окти начала мурчать… наверное, пони всё-таки родственники кошкам.
— М-м, нет, помассируй тут ещё, — голос Октавии звучал настолько чувственно и мягко, что я в удивлении распахнул глаза.
— Здесь? — я снова вернул руки на её плечи.
— Да-а… м-м… — с тихим стоном отозвалась она. — Устают… от смычка…
Нет, я конечно догадывался что у гордой музыкантши есть другая сторона, но чтоб настолько другая?! Я перевёл ошарашенный взгляд на Винил, однако та на меня даже внимания не обратила, жадно и хищно глядя на подругу. Ла-а-адно… вновь закрыв глаза, я сосредоточился на плечах. Поищем… раз устают, значит, перенапряжённые, а раз перенапряжённые — значит, твёрже окружающих. Ага, наверное, вот эти… наградой за удачную догадку мне стал тихий стон удовольствия. М-м, значит, правильно! Продолжим.
Закончив с плечами и шеей, я перешёл ниже и начал круговыми движениями рук разминать твёрдую спинную мышцу, когда Окти как-то испуганно пискнула, вновь заставив меня открыть глаза. Ой-ей… Винил с сияющим нежно-фиолетовым пламенем рогом жадно целовала подругу… и та совершенно не была против!
— Эм-м-м… я, наверное, пойду? — предложил я, чувствуя предательское потепление ниже пояса.
— Не надо, — Винил отпрянула от как-то недовольно всхлипнувшей Октавии. — Просто не смогла удержаться.
Ничего себе метаморфозы! Если Окти, позволившая себе расслабиться, начинала казаться нежной и немного капризной домашней девочкой, то возбуждённая Винил поведением напоминала скорее поймавшего жертву льва. Даже в голосе появились какие-то властные нотки. А! Она облизывается!
— Ладно… — я тряхнул головой, выкидывая из памяти эротичную картинку лесбийского содержания, и вернулся к массажу.
Только он в очередной раз приобрёл какую-то не ту направленность! Окти иногда пробирала лёгкая дрожь, и непохоже, чтобы она была связана с моими действиями. Снова открыв глаза, я еле удержался от недовольного восклицания — справившаяся с непроизвольным свечением рога Винил теперь дразнила подругу лёгкими магическими касаниями: искрящиеся фиолетовые линии мягко пробегали то по краю ушка от кончика к основанию, то вдоль носа, то вдоль пушистой щёчки, то по самому краешку губ. От последнего Окти снова издала то нежно-обиженное хныканье, что и после прерванного поцелуя. О боже, до чего же они обе эротичные… я невольно опустил руки ещё ниже, на сильные мышцы крупа, и легонько сжал ладони. От вырвавшегося у Октавии испуганно-чувственного выдоха у меня едва не снесло крышу. А вот у Винил — снесло сразу и напрочь. Её рог неконтролируемо вспыхнул, и единорожка набросилась на подругу с жадным поцелуем. Мышцы у меня под руками напряглись, а длинный хвост земной поньки хлестнул меня по руке, на мгновение показав… так, всё, нафиг-нафиг-нафиг такой массаж! Я встал и, стараясь не смотреть на девичьи игры, направился к двери.
— Арт, — внезапно окликнула меня Винил властным голосом. — Останься. Не пожалеешь.
— Н-не надо! — тихо, почти испуганно пискнула Октавия.
Сердце пропустило один удар, а по телу пробежала жаркая волна. В этом «не надо!» звучало нечто, пробудившее во мне самые первобытные инстинкты, провоцирующее с рыком сорвать с себя одежду, наброситься на хрупкую, беззащитную жертву и грубо овладеть ей, не утруждая себя куртуазностью и прелюдиями.
Что, собственно, и проделала Винил, с голодным рычанием перевернувшая Октавию на спину, запрыгнув на неё сверху и впившись в её губы очередным хищным поцелуем. Это зрелище на мгновение отрезвило меня, позволив всё-таки выскочить за дверь. Так, мне надо в туалет. Срочно!
В свою спальню я шёл всё ещё слегка ошарашенный, однако уже способный думать о чём-то помимо увиденного. Разве что где-то в глубине сознания пленной птицей билась мысль «зря ушёл, зря ушёл, зря ушёл». Возразить самому себе было практически нечего… почему я вообще отказал Винил в прошлый раз? Нет, всё, спать. Артур out.
***
Проснувшись утром, я практически сразу пошёл в душ. Дел на сегодня было запланировано немало, а благодаря двум подружкам-музыкантшам я и так лёг значительно позже, чем собирался.
Удовольствие постоять немного под тёплым душем оказалось безнадёжно испорчено засорившимся водостоком. Точнее, не им самим, а его чисткой — порывшись в сливе пальцами, я добыл оттуда… нечто. Десять секунд спектрального анализа в оптическом диапазоне позволили четко выявить состав: 50% Октавии (асфальтово-чёрный), 30% Беаты (бледно-бледно-голубой) и 20% Винил (насыщенно-синий), с следовыми включениями Дёрпи (соломенный). Вечный парадокс длинноволосых девушек, удивлявший меня ещё в универе: как они, рассыпая столько волос по окрестностям, до сих пор не лысые?! С пони, понятное дело, волос будет вдвое больше — у них-то помимо головы есть ещё и хвост.
Вычистив сток и домывшись, я взял своё полотенце и начал было им вытираться, но почувствовал какое-то странное, тянущее ощущение… тоже до боли знакомое любому, кто жил с длинноволосыми девушками. Я брезгливо снял с себя длинный ярко-синий волос и, понюхав полотенце, решительно метнул его в стирку, а сам полез перемываться. Проведённая после этого небольшая ревизия показала, что чистых полотенец у меня осталось аж две штуки. Все остальные (а накупил я их пару десятков, ибо стирать мне ужасающе влом) уже побывали в употреблении, о чём ярко свидетельствовали частицы гостевавших у меня четвероногих. Брр-р-р!
Еды на кухне не было. Всё, что осталось от вчерашнего ужина, было аккуратно подчищено… предположу, что после своих игрищ девушки испачкались, проголодались и очень устали. В пользу последнего говорил как засорившийся сток (ни за что не поверю, что Октавия в другом случае его бы оставила), так и полная раковина грязной посуды. Кажется, я их разбаловал… впрочем, сегодня они всё равно свалят по домам, так что ладно. Я начал мыть посуду, мысленно выстраивая план дня. Завтрак, потом выдать Меткоискательницам материалы для работы, затем в лес по волков, затем заказать вагончик до Кантерлота (опять, поди, денег сдерут за доставку…) и оставшееся время потратить на изучение своих будущих коллег. Древолков можно будет оставить в подвале дворца, там, где выходная арка Твайкиного портала, правда шанс, что я НЕ встречусь с Селестией стремится к нулю… мне как-то боязно после всего совершенного в Кристальной Империи. В лучшем случае меня будут безжалостно троллить, а в худшем… даже не берусь предсказать. С другой стороны, к ней есть множество вопросов, начиная с амулета аликорна на изучение и заканчивая приказом на моё назначение, подписанным сразу же после нашего разговора (а может быть, даже и до него), судя по которому над некоторыми «ё» в наших отношениях недостаточно точек.
— Доброе утро, — со второго этажа процокала Беата.
— Доброе, — согласился я.
— Ты опять что-то готовишь? Со вчера ничего не осталось? — удивилась единорожка, подходя ближе.
— Ночной дожор, — хмыкнул я. — Творческие личности постарались.
— Я умоюсь и помогу.
— Давай, — улыбнулся я.
Вместе мы шустро приготовили завтрак и даже начали его есть, когда со второго этажа спустились музыкантши. Заспанные, с всклокоченными гривами и хвостами, но довольные-е-е…
— Вот прям так, не умываясь? — удивился я, когда обе, переглянувшись, пошли к столу.
— Пока мы будем возиться, вы уже всё съедите! — возразила Винил и направилась к плите.
— Что? — когда я перевёл ошарашенный взгляд на неё, Октавия улыбнулась и тряхнула головой, убирая упавшие на глаза волосы. — Кто меня вчера обвинял в излишнем аристократизме?
— Угу, знак доверия, — подтвердила Винил, уверенно нагребая жареную картошку. — Гордись, в таком виде её только я раньше и видела! Окти, тебе ещё наложить?
— Да. Ещё. А теперь хватит. Спасибо, Винни.
Охренеть — не встать. Нет, я всё понимаю, но как-то они у меня уж чрезмерно свободно тут обосновались. А если бы я вчера не удержался — то что, они бы меня сегодня уже в местный аналог ЗАГСа тащили?