Я осторожно попятился назад, не поворачиваясь к молнии спиной - уж если помирать, так хотя бы видя от чего. Идти в полной темноте по чавкающей грязи и так было сложно, а уж задом наперед и с занятыми руками и вовсе сущий кошмар. Не переставая пятиться, я слегка наклонился и, уронил ведро с ботинками на землю. Потом заберу, если у меня еще есть какое-либо "потом".
Молния продолжала меня преследовать, и даже потихоньку сокращала дистанцию! Ну да, ей-то не надо ноги из дна выдирать. Мне даже слышалось легкое гудение, как в трех метрах от трансформаторной станции, а еще легкий-легкий треск, будто кто-то вдалеке настраивает древний радиоприемник. И это завораживает… вот черт! Какие знакомые чувства…
Меня всегда тянуло самоубиться. Наверное. Никогда и ни с кем, кроме поисковой строки гугла, я об этом не говорил. Стоило мне оказаться на более-менее достаточной высоте и посмотреть вниз, как меня начинало раздирать на части от страха и восторга одновременно. Страх тащил назад, восторг тянул вперед. Я прекрасно понимал, что после подобного падения от меня костей не соберут, но не мог отказать себе в удовольствии торчать на верхотуре… до тех пор, пока совершенно случайно не обнаружил что страх ослабевает. «Совершенно случайно» - это очухавшись от полутранса, стоя на парапете балкона. Тогда я отшатнулся назад, пребольно ударил копчик, приходил в себя еще несколько минут, а после начал избегать подобных ситуаций. Сначала я думал, что это так проявляется страх высоты, но, как выяснилось со временем, нет. Когда меня едва не сбила машина, я испытал тот же дикий восторг. Время текло так восхитительно медленно…и я все же сделал шаг назад. Потом был тот случай с самолетом, когда в воздухе в один из двигателей на взлете попала птица. Страх пришел лишь когда я оказался на земле. Потом мне угрожали ножом, и я сам едва на него не нанизался. И все эти случаи объединяло одно - безумный, страстный восторг. Это нельзя объяснить адреналином, адреналин всегда был позже… это нельзя было объяснить тем, что я целенаправленный самоубийца - иначе я бы спрыгнул еще тогда. Свой ответ я нашел в весьма спорном термине психотерапии - «мортидо». Меня не тянуло к смерти, пока я не видел реальной возможности убиться, но уж когда таковая возможность предоставлялась, когда шанс быть уничтоженным так маняще маячил перед глазами, на меня волнами накатывал лихорадочный экстаз. Прямо как сейчас.
Я хочу потрогать молнию.
Но в самом деле, почему нет?
Потому что я, скорее всего, тут же умру.
Ну, и что?
Ну… я хочу жить.
Разве?
Хм…
Я хочу потрогать молнию.
Ну, в самом деле, почему нет то?
Потому, что я умру.
И что? Все умрут! Но я буду единственным, кто при этом потрогает шаровую молнию.
И я хочу ее потрогать. Вон как зазывно жужжит.
Потрогай.
Ну-у-у… нет…?
Нет же?
Я спорю сам с собой. И хочу потрогать молнию. А стоит ли вообще жить-то? Людей я сторонюсь, и это взаимно. Друзей нет. Семьи нет. Точнее есть, но они проживут и без меня. Душевных привязанностей нет. Письма написаны. Что меня держит в этом мире? Только страх умереть? Да фу таким быть!
Да, пожалуй, я потрогаю молнию.
Обнаруживаю себя стоящим по колено в горячей воде геотермального озерца. Ого, далеко забрался пока думал. Я остановился. Молния подлетела еще чуть-чуть ближе и замерла, гудя и потрескивая, словно далекое пламя.
- Age quod agis, - прошептал я, протягивая руку к молнии. Та словно лизнула мои пальцы, заискрилась…
Последнее что я помню - ощущение встающих дыбом волос, яркая вспышка перед глазами и мысль: «шершавенькая».
Примечание к части
Автор категорически не одобряет действия героя в финале пролога.
>Глава 1 - Имаго
Примечание к части
Озвучка сериала с тем, что слышит главный герой ничего общего не имеет.Откорректировано.**GORynytch**
Я проснулся. К своему бескрайнему удивлению. Ведь только что гладил шершавенькую шаровую молнию, что, кажется, исключало такое развитие событий, а теперь… А что теперь?
Рядом раздались какие-то мелодичные трели. Открываю глаза и… ничего не изменилось. Полнейшая темнота. Хочу поднять руку, чтобы прикоснуться к лицу, но не могу. Тело не слушается. Прозвучала серия каких-то приглушенных щелчков, а потом я услышал чей-то голос. Снова щелчки. Теперь голоса два — оба очень нежные, мелодичные… приятные. Ещё приятнее было то, что я ничего не понимаю. Я словно слушаю «Adiemus» а капелла. Что-то вроде «Song of Aeolus» [ https://youtu.be/lZqQRi-zQfI?t=5 ] Я невольно улыбнулся. Голоса тут же затихли, а через пару секунд один из них произнёс что-то с явно вопросительной интонацией. Ещё пара секунд — и вопрос повторился, во всяком случае, слова мне показались схожими, хоть и были выстроены в другом порядке.
Кажется, обращаются ко мне.
— Ничего не понял, — сообщил я неожиданным для себя хриплым голосом. — Вообще.
Снова какая-то белиберда, но на этот раз встревоженная. Мне снова вспомнился «Adiemus», на этот раз «Song of the Odyssey» [ https://youtu.be/VhzwwpYPZMM?t=172 ], я усмехнулся сравнению, и в сухом горле немедленно начало невыносимо першить. Я закашлялся, а потом к губам поднесли стакан. Жадно выпиваю его содержимое в два глотка. Ух… да, так лучше.
Снова щелчки, на этот раз более дробные, шорох перемещаемого предмета и голоса затихли. Похоже, около меня теперь никого нет.
Так… значит, у меня есть время подумать, правда, мысли эти будут грустные. Хуже чем прыгнуть с двенадцатого этажа и умереть есть только одно — прыгнуть с двенадцатого этажа и остаться в живых. Совершенно не ожидал от молнии такой подлянки. А теперь… ну, теперь всё плохо. «Приобретите паралич у нас, и вы получите слепоту совершенно бесплатно!», хех.
Причём, и то, и другое, скорее всего вызвано обширными повреждениями нервной системы, вряд ли врачи действительно пели а капелла надо мной. Если я вообще в больнице… хм, наверное, в больнице. Какой-то неуловимый, но легко узнаваемый запах присутствует… да и, если подумать, куда ещё я мог попасть после удара молнии? Либо в больницу, либо на кладбище, и для второго варианта я слишком много думаю.
Возвращаясь к врачам. Если только это не индийский госпиталь песни и пляски имени Кришны, то скорее всего они нормально говорили на русском языке, а я просто не могу распознать слова… если подумать, то я даже знаю, как такая байда называется. М-м-м… асфиксия? Афазия? Нет… агнозия! Слухоречевая агнозия.
Ну, по крайней мере, моя прекрасная память осталась при мне. Слепота и паралич — это плохо. Но вот агнозия — дар небес! Ах, если бы можно было вызвать её искусственно! Я бы заплатил за это любые деньги! В пределах разумного, конечно же. Только представлю — идёшь, а вокруг все поют, как в каком-нибудь (любом?) болливудском фильме…
Слишком уж надолго меня одного не оставили. Шорох сдвигаемого предмета (дверь, вероятно), щелчки и приятная а капелла. Но потом к двум привычным голосам прибавился третий, несколько моложе. Возможно девушки-врачи решили просто пощебетать между собой, пока никто не видит, но я, в виде исключения, совсем не против. Обладательница третьего голоса говорила сначала как-то неуверенно, ей что-то возразили, она ответила более решительно и в то же время с некоторой ноткой любопытства. Затем к середине лба приставили что-то острое, и я вздрогнул от неожиданности. Третий голос произнёс что-то с успокаивающей интонацией.
— Ничего страшного, — ответил я, постаравшись полностью скопировать эмоцию собеседника, на случай если у меня есть ещё и афазия. На эмоциональную окраску речи она вроде бы не влияет…
Кончик острой штуки, как будто начал нагреваться, а затем — мгновенное, странное ощущение, словно мне в лицо выстрелили праздничной хлопушкой, а конфетти из неё пролетели сквозь мою голову. Кровать подо мной словно взбрыкнула, я рефлекторно дёрнулся, чтобы схватиться за что-нибудь и удержаться на месте, но тело вновь отказалось повиноваться. Головокружение прошло так же быстро, как началось, а потом…
— Вы меня понимаете? — произнёс тот самый третий голос.
Ух ты ж блин, вот это неожиданность! Интересно, что это за аппарат был, которым она мне так лихо мозги вправила?
— Увы… да, — вздохнул я, но тут же опомнился. — Простите, не принимайте на свой счёт. Просто единственным плюсом, который я находил в своём состоянии было непонимание речи окружающих.
— Почему? — в вопросе слышалось искреннее любопытство.
— Было похоже на музыку… — мне своевременно пришла в голову мысль поменьше болтать не по делу, так что я перешёл к более насущным вопросам. — Вы мой врач?
— Ой, нет-нет, я тут только помогла… — голос слегка отдалился.
— Спасибо за помощь, Твайлайт, — произнёс один из двух голосов, которые были в палате с самого начала. — Сами бы мы с этим не справились.
— Нет проблем, — в третьем голосе звучит удовольствие, то ли от похвалы, то ли от оказанной помощи, то ли… и от того, и от другого.
— Итак, я ваш врач, — тот голос, что благодарил некую Твайлайт, приблизился ко мне и теперь звучал правее. — Как вы себя чувствуете?
Странно имена звучат. Это что, остаток агнозии? Может, попросить, чтоб ещё раз шарахнули? Ладно, потом.
— Ничего не болит, так что можно сказать, что на удивление неплохо, — произнёс я слегка задумчиво. — Честно говоря, я вообще не ожидал очнуться.
— Вы на болеутоляющих. Это временно, пока ваша кожа не восстановится полностью, — объясняет она причину моего хорошего самочувствия. — Вы знаете, что с вами произошло?
— Да. Примерно, — спохватываюсь. Признаваться врачам в подобной глупости — верный путь к принудительному лечению и плохим последствиям. Сочтут самоубийцей — и всё, не отмоешься потом, так что я говорю только треть правды: — Кажется, меня ударило молнией.
— Да, повреждения похожи… — задумчиво отозвалась врач. — На вас места живого не было.
— Догадываюсь, — я понимающе усмехнулся и задал самый животрепещущий вопрос — Док, а что с моими глазами?