- Интересно? - хихикнула Пинки.
- Скорее странно, - признался я. - Возьмем, например, вот это: «Рог единорога в нематериальном пространстве являет собой множество гармонических спиралей, явно или неявно связанных между собой. Единственная из них видимая любому и проявленная физически в виде канавки на роге, так называемая «опорная спираль» задает основной мистический тон исонической гармонии».
- Чего? - нахмурилась пони.
- Вот и я о том же, - улыбаюсь в ответ. - Кажется, я взял не слишком подходящую к моим нынешним знаниям книгу.
- Тогда почему ты ее читаешь? - недоумевает Пинки.
- Где-то большую часть я понять могу. Кое-что становится понятно по мере прочтения в дальнейшем. Но самое главное: она заставляет меня напряженно думать. Мне это сейчас просто необходимо.
- Зачем?
- Чтобы воспользоваться главным недостатком и достоинством моей черепушки, - я легонько постучал себя пальцем по лбу. - Ее подавляющей однозадачностью.
Пинки хихикнула, найдя в моих словах что-то смешное. Я улыбнулся и хотел было вернуться к чтению, но у розовой пони по прежнему были планы на мой счет.
- Давай поиграем во что-нибудь? - предлагает она.
Вот и все… я знал, что это неизбежно. «Пинки стоит на месте только пока ест торт, если только не может взять его с собой», - однажды сказала одна городская пони своей подруге, и я, подивившись меткости замечания, решил познакомиться с обеими. Это оказались цветочницы… впрочем, сейчас не о них, а о розовой Немезиде, которую надо чем-то развлекать, пока ей не захотелось устроить какую-нибудь путеву́ю вечеринку или начать петь. Песни будут особенно неприятны.
- Давай, - руководствуясь этими размышлениями согласился я. - Во что?
- Ну для начала… в крестики-нолики?
- Только для начала, - хмыкнул я и достал из рюкзака лист бумаги и тетрадь.
Сыграв десять партий вничью мы решили взять какую-нибудь другую игру - видимо, у нас обоих был слишком большой опыт, чтобы проиграть. Пинки достала из своей сумки колоду карт… в которой было шесть мастей и восемьдесят четыре карты. Впрочем, сориентироваться было не так уж и сложно, так что вскоре мы играли в некий аналог дурака. Потом во что-то типа блекджека, и напоследок еще в одну, земного аналога которой я не знал. Обычно я всегда выигрываю в карточные игры, благодаря тому что могу без особого труда запомнить какие карты есть, а какие выбыли и вести подсчет. Однако в этот раз все партии снова были сыграны вничью, что навело меня на одну весьма интересную мысль.
- Пинки.
- Арт, - почему-то ответила она.
- Это не совсем игра, но близко к тому, - я разлиновал еще один лист из своей тетради в духе мнемонического фокуса, которым когда-то удивлял Твайлайт. От балды заполнил квадратики цифрами, а затем показал его розовой пони. После этого спрятал лист и отдал ей тетрадь с карандашом. - Сможешь нарисовать по памяти?
- Запросто!
И она действительно сделала это! У нее было ровно десять секунд, на то чтобы рассмотреть картинку!!! А это означает…
- Пинки.
- Арт, - ухитрилась вставить она, пока я набирал воздух для вопроса.
- У тебя с детства такая память?
- Ага!
Черт. ЗАВИСТЬ!!! Везет же некоторым взять и родиться с настоящей фотографической памятью! Или с рогом. Или, на худой конец, с крыльями. А кто-то всю жизнь месит грязь ногами… учит сотни карточек опорных образов… у-у-у, вселенная несправедлива!
- А ты тоже так можешь? - улыбнулась Пинки, не догадываясь о моих терзаниях.
- Примерно, - мрачно ответил я.
- Вот почему мы вничью играем! - обрадовалась она непонятно чему, и добавила. - Но так не интересно…
В дверь купе постучали, а затем она распахнулась, и миловидная проводница закатила двухъярусную тележку со всякой (преимущественно сладкой) снедью. Пинки радостно завопила что-то вроде «ура», заглохшего, когда она целиком заглотнула первый эклер и начала жевать его с неописуемо довольной физиономией. Если бы я был скульптором, я бы взял ее моделью для какой-нибудь «аллегории счастья». Я поблагодарил проводницу, и едва дверь купе закрылась, присоединился к трапезе.
Ужин состоящий из сладостей. А потом такой же завтрак. И послезавтрак… к прочей еде пони я так и не приспособился, хоть пару раз и пытался, предполагая что вряд ли трава нанесет моему желудку непоправимый урон. Она и не нанесла - вкусовые рецепторы пони оказались устроены несколько иначе, находя какие-то приятные оттенки в том, от чего у меня сразу же слезы из глаз полились. Не помню уж, как назывался тот суп, но на вкус он был как полынь, одуванчик и чистотел одновременно, так что больше одной ложки съесть я не смог. Бр-р-р, от одного воспоминания коробит.
Любопытно, что наоборот это не работало, и то что я готовил для себя пони тоже находили вкусным. Впрочем, выборка пока слишком мала, чтобы говорить уверенно.
Я взял тарелку с хворостом - он тут наименее сладкий, так что Пинки к нему интереса не проявляла. Хм… только заметил. Кажется, чейнджлинговое заклинание начало выветриваться - диких порывов желания по отношению к Пинки я не испытывал, что, впрочем, не отменяло того что она казалась мне весьма симпатичной. Может, рано я в Кантерлот намылился? Глядишь, еще пара дней, и я сам приду в норму… нет, все-таки съезжу. Не особо хочу возвращаться в Понивилль. Настроение снова пошло на спад. Тьфу ты, вот собирался же об этом не думать!
Внезапно в сумке коротко пиликнул планшет. Уведомление? Здесь?! Я удивленно достал его из сумки, гадая что это там может быть… вроде бы ни о чем не забыл… а. После прочтения короткого сообщения настроение окончательно испортилось.
- Чего загрустил? - внезапно спросила сидящая рядом Пинки. Я вздрогнул - только что же напротив была! - Улыбнись!
Я улыбнулся, но Пинки это не удовлетворило.
- Что-то случилось?
- Не особо, - вздохнул я. - Просто скучаю по дому.
- Оу.
Как я и предполагал, даже для Пинки есть стоп-слово. При всей своей неудержимой гиперактивности, она была еще и очень внимательна к чувствам других… чем я только что и воспользовался, в очередной раз соврав.
Ну-с, и что мне помешало сказать правду в этот раз? Прежде всего - то, что это не ее дело… м-м, отрезвляющая мысль. К тому же правда заключается в том, что ее гиперактивность и глупые игры меня раздражают. Это тоже ей стоит высказать? Ну, я ж за правду?
Тогда вот еще одна - я неприятная личность, и это неоспоримый факт. И, поскольку это исключительно моя проблема, то как я избавляю от нее окружающих - это мое и только мое дело. Все, точка, тема закрыта. А то развел сопли…
К нам снова заглянула проводница, принесла постельное белье и забрала тележку из-под еды. Я снова взялся за книгу, но, похоже, дочитать ее сегодня была не судьба.
- Арт, ты еще спать не хочешь? - зевнув, спросила Пинки. Я пораженно уставился на пони - только-только ночь началась!
- Да, наверное, можно укладываться, - тем не менее, согласился я с ней. В конце концов Пинки земнопони (хм, начинаю привыкать к термину), а они с пегасами куда сильнее единорогов привязаны к суточному ритму (думаю, потому что естественным осветительным прибором природа их обделила, вот и жили как любые дневные животные). Как вовремя я закончил с книгой о разумных обитателях Эквестрии.
Единственный недостаток грифоньих купе - длина полок. Она как раз такая, чтобы я не мог выпрямить ноги, вроде чуть-чуть не хватает, а некомфортно. Еще можно было бы возмутиться высотой потолка, но это уже свинство. Судя по той же книге, разумных существ моего роста в этом мире не водится. Минотавры кончиками рогов едва-едва доставали бы мне до подбородка. Впрочем, есть и преимущество - сами полки ощутимо шире. Почти как полутораспальная кровать.
Пинки уснула почти мгновенно, не прошло и пяти минут, как с ее стороны начало доноситься ровное сопение. Для меня же было слишком рано… плохо, конечно, потому что прибываем мы ранним утром, и мне нужна будет свежая голова. Попробовать старый, еще больничный фокус? Перестук колес не щелканье секундной стрелки, но подойти может. Хм, как я это делал-то? Ни разу после больницы не было необходимости «проматывать» время таким способом, а ведь именно из него потом я и получил свою способность концентрироваться на чем-то. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь, мысленно отсчитывая тот же ритм, что и у колес поезда. Есть синхронизация… а теперь быстрее. Быстрее. Еще быстрее.
Шум ускорился, затем стал похож на звук швейной машинки, а затем… ощущение нарастающего беспокойства, стремительно переходящее в панику. Распахиваю глаза, выныривая из концентрации. Черт. Че-е-е-рт. Совершенно про это забыл - я же не смогу уснуть рядом с кем-то. Включаю планшет… полтора часа прошло, по меркам пони сейчас уже глубокая ночь. Вот же меня угораздило! Теперь про сон можно вообще забыть.
Остаток пути я провел по алгоритму «прокрутить час - очухаться от подступающей паники - повторить».
- Проснись и пой! - воскликнула Пинки, досрочно вырывая меня из очередного цикла, - Ух ты, а люди спят сидя?
- Я не спал, - машинально ответил я.
- Всю ночь? - ужаснулась Пинки. - Почему?
- Не спалось, - пожал плечами я. Объяснять про свои дурные особенности мне не хотелось, как и вообще шевелить языком. «Проматывание» времени никак не отменяет накопление усталости, только делает ожидание не таким невыносимым, так что чувствовал я себя вполне соответствующе бессонной ночи.
- Бедняга, - пожалела она меня. - Хочешь кексик?
- Не откажусь.
- Оки-доки!
Оказывается, она вчера ухитрилась припрятать несколько в своей сумке! Запасливая, как белка.
В дверь постучались - проводница предупредила, что мы через десять минут будем на нужной станции. Я выглянул в окошко… м-да, погодка за стеклом под стать моему настроению. Я сложил в сумку тетрадь, карандаш и планшет, и мы отправились на выход.
Местность, в которой располагалась каменная ферма, удручала. Небо закрывала серая хмарь, какая-то прозрачная дымка виднелась и в воздухе, заставляя далекие предметы терять четкость очертаний. Кажется, здесь даже не работал характерный для Эквестрии HDR, превращавший обычные пейзажи в волшебную сказку. Инфраструктуры тут тоже никакой не было - крытая платформа, щит с расписанием… и все. Вокруг только горы и леса.