Я осмотрел себя. Вроде бы ничего страшного во мне нет… я подумал было про кровь на одежде, но её там не оказалось — заклинание Селестии убрало её не только с моего лица. Одного лишь того факта, что я его на метр выше не должно было хватить на такую реакцию! Если только… раз уж тут матриархат, то не должны ли быть роли полов тоже быть развёрнуты местами? И модель поведения у жеребцов женская, в то время как у кобылок — мужская?
Я лихорадочно прошестерил в памяти все случаи, когда я разговаривал с жеребцами. Биг Мак, отец Лиры, некоторые учёные из его свиты, некоторые журналисты, пара продавцов на рынке, стражники. Хм… пожалуй, нет. Всё-таки жеребцы вполне маскулинны. Может быть дело в этом конкретном индивиде? Может, он из этих, отношения которых тут не осуждаются? Не зря же Тия притащила именно его. Бр-р-р… я с трудом подавил желание помыть руки прямо из стоящего на столе графина, напомнив себе, что к единорогу я не прикасался и краем одежды. Ладно, не будем делать преждевременных выводов…
Тия вернулась во вспышке телепортирующего заклинания, я взял со стола книги, и мы вышли из запретной библиотеки. Аликорна некоторое время поколдовала над дверью, а потом пошла вперёд, как обычно предоставляя мне возможность полюбоваться собой с выгодных ракурсов.
— Ну и? В чем причина его реакции на мою, признаю, фиговую шутку? — спросил я, когда мы прошли пару витков лестницы.
— В том, что я представила тебя как профессора Кантерлотского Университета, — вздохнула она. — Похоже, мне пора хоть что-нибудь сделать с этими слухами…
— Тия, ты дразнишь моё любопытство.
— Только любопытство? — ехидно поинтересовалась она и качнула бёдрами.
— Нет, не только, — признал я, проследив за этим движением взглядом выслеживающего добычу кондора. — Но всё по порядку. Что за слухи?
— В университете сейчас де-факто действует только один факультет, — со вздохом сказала она. — Теоретической и прикладной магии. На всех остальных просто нет студентов, поэтому все действующие профессора — маги, пользующиеся громадным уважением…
— За что? — прервал её я.
— Арт, ты ведь уже некоторое время изучаешь нашу магию, — с улыбкой обернулась на меня Селестия. — Не догадываешься?
Хм, нет… стоп, да!
— У единорогов высоколобость напрямую связана с личной силой. Профессора университета могут делать то, что другим только снится.
— Это не совсем так на самом деле, но мнение пони ты выразил точно. Для них, быть профессором Кантерлотского Университета значит быть магом, чьи впечатляющие способности признаны лично мной.
— Так вот почему стража так осторожно со мной обращалась, — протянул я. — Что ж, имеет смысл. Но не объясняет поведения Блюблада.
— Дело ещё и в слухах, — сказала Селестия задумчиво. — На деле это не более чем страшилки, вроде тех, которые маленькие жеребята рассказывают друг другу, чтобы пощекотать себе нервы. О том, что в университете изучают магию теней, или препарируют чейнджлингов, или создают заклинания, которые могут заставить весь мир забыть о чём-то или о ком-то…
— Городские легенды, — понимающе кивнул я.
— Что?
— У нас так называются подобные страшилки, только их рассказывают друг другу взрослые.
— Значит, у вас тоже такое есть? — улыбнулась она. — Наши виды во многом похожи.
— Есть… как я понимаю, на какую-то такую легенду и легла моя шутка.
— Ходят слухи, — вкрадчивым, таинственным голосом произнесла Селестия. — Что глубоко под скалами, на которых построен университет, скрывается тайное общество. В нем нет ни одного пони, ибо не родился ещё среди нас злодей, который смог бы даже помыслить о невиннейшем из их деяний! Сами тени боятся их, магия расступается пред ними в испуге, и только лишь потому их терпит светлейшая принцесса, что есть в Эквестрии дела, которых не должен касаться её свет…
— Замечательный бред, — одобрил я. — Не могут же пони всерьёз в это верить?
— Конечно нет. Подобные байки иногда травят друзья в Ночь Кошмаров, собравшись небольшой компанией за кружечкой-другой сидра. Но они есть, и они известны каждому в Кантерлоте. А теперь представь, что видел Блюблад. Его тётя внезапно появилась перед ним и, ничего не объясняя, телепортировала в какое-то подземное помещение, где представила его иномирцу, которого, к тому же, назвала профессором кантерлотского университета.
— А потом я сказал то, что сказал, — задумчиво покачал головой я.
— Прибавь к этому запах крови, недействующую магию и то, что по тебе нельзя сказать, шутишь ты или нет.
— Да уж, ситуация не для слабых духом. Хм, Луна тоже упомянула запах крови. Вы что, настолько к нему чувствительны?
— А ты нет? — удивилась Селестия. — Хотя он был совсем слабый…
— Обоняние не самая сильная сторона человеческого восприятия, — пожал плечами я.
— Для пони это очень тревожащий сигнал, нам сложно его не заметить.
Как-то я раньше не обращал внимания, но, похоже, обоняние у них куда чувствительнее, чем у меня. А тревожащий эффект скорее всего обусловлен эволюцией — раз пахнет кровью, значит кого-то тут схарчили, лучше держаться подальше или как можно быстрее валить.
— Неловко вышло, — вздохнул я, когда мы, наконец, выбрались из ведущего в хранилище колодца. — Надо бы перед ним извиниться… если он только не хлопнется в обморок от одного лишь моего вида.
— Блюблад действительно не отличается храбростью, но он достаточно умён, чтобы понять свою глупость, едва у него появится возможность над ней подумать. Зайди к нему завтра.
— Так и сделаю, — кивнул я и заметил, что мы никуда не идём. — Тия, а чего мы тут стоим?
— А куда бы ты хотел пойти? — улыбнулась она. — У нас ещё есть немного времени до ужина.
— Сначала вернуть в библиотеку книги, а потом… даже не знаю, пойдём поможем Луне? Две принцессы лучше, чем одна, глядишь, вдвоём быстрее управитесь, и мы сможем поужинать все вместе… — я ухмыльнулся. — Ну, а я в порядке гуманитарной помощи разобью себе нос и буду вонять в приёмной кровью, глядишь, разгоню часть просителей.
— Думаю, без последнего мы можем обойтись, — рассмеялась Селестия. — Идём.
Что ж, последняя ночь в Кантерлоте. Завтра с утра к Блюбладу, а потом домой… интересно, Трикси уже там? Я говорил, что к обязанностям ей надо будет приступать со следующей недели, так что может быть наша Великая и Могучая ещё здесь. Пожалуй, будет лучше, если я её встречу, а то черт знает, как к ней отнесутся в Понивилле, с её-то подмоченной репутацией. Бли-и-ин… а ещё я обещал меткоискателям озвучку фильмов и научить делать катушки, и как раз через неделю. И обещанные Винил переводы песен ещё надо сделать. И терменвокс для Лиры, зачем я только его при ней упомянул?! И к Флатти зайти, извиниться за то, что перепугал её вместе с её наглым кроликом. Покой нам только снится… а кому и это недоступно.
— Артур, у тебя всё хорошо? — тихо спросила Селестия.
— Дел по горло, — задумчиво ответил я. — Обдумываю вот.
— Я не о том, — возражает она. — Что ты будешь делать теперь с заклинанием чейнджлинга?
— Думаю, я пропущу четвёртый шаг и сразу перейду к пятому, — хмыкнул я.
— Ты о чём? — не поняла отсылки дневная принцесса.
— Пять стадий принятия неизбежного, — пояснил я. — Отрицание, гнев, торг, депрессия, смирение. Попытка махнуть кусочек своей памяти на нормальное восприятие мира провалилась, депрессовать не в моем духе, а так что самое время смириться. Заклинание Церки теперь со мной, пока смерть не разлучит нас. Очень романтично.
Прям убиться тапочком.
— Ты действительно просто примешь это? — не веря ушам спросила Селестия. — Так просто?
— Ага, — я вздохнул. — Именно так.
— Ещё четыре дня назад ты горячо убеждал меня дать тебе доступ в библиотеку, чтобы ты мог избавиться от него, просидел там всё это время почти безвылазно, от восхода до заката изучая запретную магию, сегодня утром говорил, что, лишь избавившись от этого заклинания, «наконец-то будешь свободен», и теперь — всё? Просто смиришься?!
— Ты действительно не хочешь, чтобы я пропускал четвертую стадию, да? — я скосил на неё взгляд.
— Я просто хочу понять, как ты думаешь, — ответила она серьёзно.
В голове словно что-то щёлкнуло, и всё встало на свои места. Черт. Черт!!!
— Тогда прекрати эти провокации и спроси прямо, — предложил я и хмыкнул. — Я вижу, что ты делаешь. Блин, даже у меня, смертного существа, есть достаточно времени чтобы просто наблюдать, так куда же торопишься ты, бессмертная?
— Ты о чём? — удивлённо спросила она.
— Все четыре дня, которые мы провели вместе, ты меня дразнила, подкалывала и провоцировала, а потом внимательно изучала мою реакцию. И мы вроде бы сегодня договорились, что в будущем будем все друг другу говорить прямо. Так вот, я говорю тебе прямо: я знаю, как я мыслю. Если тебе интересно, то ты можешь просто спросить. Не надо пытаться вывести меня из равновесия, более откровенным я от этого не стану. Некуда уже.
Молчание.
— И давно заметил? — наконец, спросила Селестия.
— Угадай, — предложил я.
— М-м-м… сегодня? Когда я сказала о том, что ты не равен нам?
— Нет. Только что, — я вздохнул. — Просто последний кусочек мозаики встал на своё место. Молодец, Тия. Я четыре дня бродил в построенном тобой лабиринте и заметил это лишь в последний момент.
— Ты одобряешь? Или осуждаешь? — спросила она, искоса взглянув на меня.
— Что, эмпатия сбоит? — хмыкнул я. — И то, и другое, в равных долях. С позиции подопытной крыски я тебя осуждаю. С позиции Артура, который и сам так делал, я тобой восхищаюсь. Ты меня провела. Аплодисменты, переходящие в овацию. Только один вопрос. Насколько маска соответствует действительности? Кем ты предпочтёшь быть дальше? Тией или принцессой Селестией?
— Тией, — она слегка улыбнулась. — Но только поверишь ли ты мне?
— Конечно поверю, — я посмотрел на неё удивлённо.
— Сдаюсь! — рассмеялась она. — Объясни, почему.
— Потому что при выборе в условиях полной неопределённости приходится цепляться даже за те условия, которые в обычном случае не имеют значения,